Часть 13

      Три недели прошло с того разговора с Леви. Три недели Хао старательно делал вид, что всё в порядке. Он тренировался с Эреном, учился контролировать превращение, работал в канцелярии, даже шутил иногда с Армином и Микасой. Но в глубине его души червь сомнения грыз всё сильнее.       Ночью, когда никто не видел, он лежал без сна и смотрел в потолок. Мысли крутились по замкнутому кругу, как заезженная пластинка.       Они узнают. Марлийцы узнают. Они придут. Заберут меня. Разберут на части. Создадут армию титанов. Уничтожат всё, за что боролся Эрен. Уничтожат моих друзей. Микасу. Армина. Леви. Всех.       Единственный способ это остановить — чтобы меня не стало.       Он гнал от себя эту мысль, но она возвращалась снова и снова. Навязчивая, как зубная боль. И в конце концов он перестал её гнать.

******

      Это случилось в ночь перед полнолунием. Хао знал, что в полнолуние сила становится особенно нестабильной — Эрен предупреждал. Если он превратится тогда, когда не сможет контролировать себя, если навредит кому-то...       Он принял решение.       Дождавшись, когда все уснут, Хао тихо встал с кровати. Эрен спал рядом — они всё ещё делили комнату, и это было единственным, что удерживало Хао от отчаяния в последние дни. Тепло предка, его дыхание, его присутствие — это было как якорь, не дающий утонуть.       Но сегодня якорь не помог.       Хао надел штаны, накинул рубаху и бесшумно вышел в коридор. В руке он сжимал небольшой нож — кухонный, остро наточенный. Достаточно, чтобы сделать то, что нужно.       Он шёл по пустым коридорам штаба, стараясь ступать бесшумно. Где-то храпели солдаты, где-то перекликались дозорные. Обычная ночь в Разведкорпусе.       Выход на плац был заперт, но Хао знал чёрный ход — через старую кладовку, где хранилось сено. Там была дверь наружу, которой давно не пользовались.       Холодный воздух ударил в лицо, когда он вышел. Ночь была ясной, звёздной, морозной. Луна ещё не взошла, и тьма стояла кромешная.       Хао отошёл подальше от стен, туда, где начинался лес. Там, среди деревьев, его никто не найдёт до утра. А утром будет уже поздно.       Он остановился на маленькой поляне. Снег хрустел под ногами, деревья молчаливыми стражами окружали его со всех сторон. Хао поднял голову к звёздам — тем самым звёздам, что светили и над будущим, из которого он пришёл, и над этим миром, который стал ему почти родным.       — Простите меня, — прошептал он. — Линь, Юйхао... простите, что зря пожертвовали собой. Эрен, Микаса, Армин... простите, что не сказал по-человечески. Леви... спасибо, что пытался.       Он расстегнул рубаху, сбросил её на снег. Мороз обжёг кожу, но Хао не чувствовал холода. Всё внутри горело ледяным огнём решимости.       Левую руку он вытянул вперёд, рассматривая в темноте. Обычная рука. Человеческая. Но внутри неё текла кровь, способная уничтожить мир.       — Не сегодня, — сказал он тихо. — Никогда.       Нож полоснул по запястью — глубоко, от локтя до ладони. Боль вспыхнула ослепительной вспышкой, но Хао не закричал. Только закусил губу до крови.       Кровь хлынула ручьём, заливая снег. Тёмная, почти чёрная в лунном свете (луна наконец показалась из-за облаков), она дымилась на морозе, впитывалась в белую крупу.       Хао переложил нож в левую руку — та уже слабела, пальцы плохо слушались — и полоснул по правой. Те же движения, та же боль, та же кровь.       Он опустился на колени, глядя, как две тёмные струи уносят его жизнь в снег. Голова закружилась, перед глазами поплыли круги. Стало тепло — обманчивое тепло кровопотери, последний подарок умирающему телу.       — Вот и всё, — прошептал он, заваливаясь на бок. — Всё кончено.       Звёзды надо мной кружились в медленном хороводе. Где-то вдалеке ухнула сова. Жизнь утекала из него с каждым ударом сердца, становясь всё тише, всё медленнее.       И вдруг — крик. Отчаянный, дикий, полный ужаса.       — ХАО!!!       Он попытался повернуть голову, но шея не слушалась. Только краем глаза увидел, как из-за деревьев вылетела тень. Эрен. В одной рубахе, босой, с безумными глазами.       — НЕТ! НЕТ, НЕТ, НЕТ!!!       Эрен упал на колени рядом с ним, схватил его руки, пытаясь зажать раны. Кровь хлестала сквозь пальцы, заливая всё вокруг.       — Зачем?! — кричал Эрен, тряся его. — Зачем ты это сделал, идиот?!       — Так надо, — прошептал Хао. Голос был еле слышен. — Я опасен... Марлия... они создадут армию...       — Плевать на Марлию! — Эрен рвал свою рубаху, пытаясь сделать жгуты. — Плевать на всё! Ты нужен мне! Ты мой! Моя кровь! Мой род! Ты не имеешь права умирать!       — Уже... поздно, — Хао чувствовал, как сознание ускользает. — Прости...       — НЕТ! — Эрен закричал так, что, наверное, проснулся весь штаб. Он прижал Хао к себе, зажимая раны, но кровь всё текла и текла. — Ты не умрёшь! Слышишь?! Я не позволю!       — Эрен... — Хао с трудом поднял руку, коснулся его щеки. Ладонь была холодной и липкой от крови. — Ты был... лучшим предком... которого можно... пожелать...       — Заткнись! — Эрен плакал, не стесняясь слёз. — Заткнись и держись! Сейчас придёт помощь! Я позову!       — Не надо, — Хао улыбнулся — бледной, угасающей улыбкой. — Всё хорошо. Теперь... всё хорошо.       Глаза его закрылись. Рука упала в снег.       — ХАО!!!

******

      Очнулся он от жуткой боли. Всё тело горело, каждая клетка кричала, разрывалась, восстанавливалась. Он попытался открыть глаза — и не смог. Только слышал голоса.       — ...потерял литров пять, не меньше. Если бы не сила титанов, он был бы уже мёртв.       — Вытащите его! Вытащите любой ценой!       — Эрен, успокойся. Ты мешаешь.       — ЛЕВИ, ОН УМИРАЕТ!       — Не ори. Ханджи, что скажешь?       — Регенерирует. Медленно, но верно. Сила титанов в нём работает на пределе. Видимо, инстинкт самосохранения. Даже в бессознательном состоянии организм пытается спастись.       — Он выживет?       — Должен. Но раны серьёзные. Очень серьёзные. Если бы он перерезал чуть глубже, перерубил артерии полностью... там даже регенерация могла не справиться.       — Чёрт... чёрт, чёрт, чёрт!       Звук удара кулаком о стену. Потом тишина.       — Эрен, — голос Микасы, мягкий, но твёрдый. — Иди умойся. Ты весь в крови.       — Я не оставлю его.       — Он не умрёт. Ханджи сказала. А если ты сейчас рухнешь от потери сил, ему это не поможет.       Шаги. Снова голоса, но уже тише, неразборчивее. И снова темнота.

******

      Он открыл глаза через двое суток.       Первое, что увидел — знакомый потолок лазарета. Второе — взлохмаченную голову Эрена, спящего на стуле рядом с койкой. Голова лежала на сложенных руках, лицо было бледным и измождённым, под глазами залегли тени.       Хао попробовал пошевелиться и зашипел от боли. Руки были замотаны в толстые слои бинтов, каждая — от локтя до кончиков пальцев. Под бинтами чувствовалось жжение — регенерация заканчивала свою работу.       Эрен дёрнулся, поднял голову. Встретился с ним взглядом — и замер.       — Ты... — голос его сел. — Ты очнулся.       — Очнулся, — прошептал Хао.       Эрен смотрел на него долго, очень долго. Потом вдруг вскочил, схватил его за грудки (осторожно, стараясь не задеть руки) и прижал к себе.       — Идиот, — прохрипел он куда-то в плечо. — Придурок. Кретин. Малолетний дебил. Больше никогда. Слышишь? НИКОГДА!       — Эрен, мне больно...       — ТЕРПИ! — но хватку он ослабил. Отстранился, посмотрел в глаза. В его зелёных глазах стояли слёзы. — Если ты ещё раз... если ты посмеешь... я тебя сам убью. Понял? Сам. Своими руками. И буду воскрешать, и снова убивать, пока ты не поймёшь, что так нельзя!       Хао смотрел на него и чувствовал, как по щекам текут слёзы.       — Прости, — прошептал он. — Я думал... я думал, так будет лучше.       — Лучше для кого? — Эрен вытер лицо рукавом. — Для меня? Для Микасы? Для Армина? Мы тут все с ума сошли, пока ты в отключке был. Леви сам не свой ходит, думает, что это он тебя подтолкнул своим отказом убить. Микаса не ест, не спит, только у твоей кровати сидит. Армин книгу ищет, как вернуть человека с того света. А я... — голос его сорвался. — А я три дня не спал, потому что боялся, что ты умрёшь, пока я отвернусь.       — Прости, — только и мог повторить Хао.       — Не прощу, — буркнул Эрен, но снова сел на стул и взял его за руку — осторожно, поверх бинтов. — Никогда не прощу. Но живи дальше. Имей совесть.       Дверь открылась, вошла Микаса. Увидела, что Хао очнулся, замерла на пороге. Потом медленно подошла, села с другой стороны койки и просто положила голову ему на плечо. Молча.       Так они и сидели — трое потомков одной крови, связанных чем-то большим, чем просто родство. Эрен держал за руку, Микаса грела плечом, а Хао смотрел в потолок и чувствовал, как внутри разливается странное тепло.       Жить стоило. Даже если ты — ходячая бомба. Даже если в тебе сила, способная уничтожить мир. Рядом с ними это было неважно.       — Я больше не буду, — сказал он тихо. — Обещаю.       — Смотри у меня, — буркнул Эрен, но пальцы сжали его руку крепче.       — Мы тебя не отдадим, — добавила Микаса, не поднимая головы. — Ни Марлии, никому. Ты наш.       Хао закрыл глаза. Впервые за долгое время — спокойно.       — Спасибо, — прошептал он. — За всё.       И провалился в сон — на этот раз целебный, без кошмаров.