ИЗБЕГАЮЩИЕ ВЗГЛЯДЫ

Анна вышла из общежития и первым делом остановилась. Не потому, что раздумывала, куда идти - а потому, что воздух снаружи был другим. Не тем приторным, с запахом антисептика, которым пахло утром. Теперь он пах озоном и солью, как перед грозой на море. - Грозы не будет, - сказала она себе. - Небо чистое. Небо было не просто чистым - оно было слишком синим. Ровного, насыщенного оттенка, какой бывает на откалиброванных мониторах в рекламе смартфонов. Ни облачка. Ни птиц. Ни самолётов. Анна пошла в сторону центра - туда, где должна была быть подземка, где обычно толпились люди, где можно затеряться, спросить дорогу, найти нормального человека. Она шла быстро, практически бегом, держа руку в кармане куртки - пальцы сжимали лезвия ножниц. Люди на улицах видели её. Это она поняла сразу. Не так, как утром, когда они отводили взгляды или физически отворачивались. Теперь они смотрели. И улыбались. Все. Молодая пара - он в кепке, она с косичками - шли навстречу, держась за руки. Увидев Анну, синхронно повернули головы, синхронно улыбнулись - одними губами, не глазами. И продолжили идти, даже не сбив шаг. Мужчина с собакой на поводке - корги радостно вилял хвостом - остановился пропустить Анну на "зебре". Улыбнулся. Собака тоже улыбнулась? Анне показалось, что да, но она списала это на паранойю. - Спасибо, - выдавила она. - Всегда пожалуйста, Анна, - ответил мужчина. Она ускорилась. Вот он - вход в метро. Стеклянные двери, турникеты, касса. Внутри было прохладно и пахло хлоркой. Анна подошла к кассирше - женщине лет пятидесяти с идеально уложенными седыми волосами - и спросила: - Простите, это какая линия? Мне нужен центр. Кассирша посмотрела на неё поверх очков. Улыбнулась. Взяла паузу - слишком долгую, почти театральную. - Милая, - сказала она мягко. - Все линии ведут домой. Просто пройдите. - Куда пройти? - Туда, - кассирша махнула рукой в сторону турникетов. - Вас уже ждут. Анна развернулась и вышла обратно на улицу. - Ладно. Метро - не вариант. Она свернула во дворы - подумала, что там, где нет прямых взглядов, ей будет легче. Ошиблась. Во дворе на лавочке сидела компания подростков - парней пять, все в чёрных худи, с наушниками. Обычные подростки, которые должны быть циничными, уставшими, залипающими в телефоны. Но они синхронно подняли головы, когда Анна вошла в арку. И тоже улыбнулись. - Привет, - сказал один из них - самый крупный, с выбритыми висками. - Ты потерялась? Мы поможем. - Мне не нужна помощь, - Анна пошла быстрее. - Всегда нужна, - крикнул ей вслед другой. - Просто ты ещё не привыкла просить. Она выскочила на другую улицу. Сердце колотилось где-то в горле. Ножницы в кармане стали скользкими от пота. - Дыши, - приказала она себе. - Паника - плохой советчик. Ты врач. Ты умеешь оценивать ситуацию. Она прислонилась к стене дома, закрыла глаза на секунду. Просчитала: Один. Они все знают моё имя. Откуда? Могли узнать из документов. Или... с того фото. Того, которое сделал Дима. Два. Они не агрессивны. Они доброжелательны. Это хуже, чем агрессия - агрессию можно понять, от неё можно защититься. А от доброжелательности - нет. Три. Вода. Соль в воздухе. Море, которого не было. Я либо сплю, либо сошла с ума, либо меня переместили. - Четвёртый вариант, - прошептала она. - Всё сразу. Она открыла глаза и чуть не закричала. Перед ней стоял Дима. Тот самый. Одногруппник. Зубрила. Фотограф. Он стоял у ларька с шаурмой через дорогу - и ел. Просто стоял, сжимал в руке бумажный свёрток, жевал, глядя в одну точку. На нём была та же одежда, что тогда на крыше - тёмная футболка, джинсы, кеды. Но что-то в нём изменилось. Он выглядел... спокойным. Анна перебежала дорогу, не глядя по сторонам. Машины - их было немного - все как одна затормозили, пропуская её. Водители улыбались. - Диман! - она схватила его за плечо. - Дима, ты меня слышишь? Он медленно повернул голову. Улыбка - широкая, искренняя, до ушей. Глаза - ясные, как небо над головой. Он выглядел так, будто принял хорошее успокоительное. Или будто ему сделали лоботомию. - Привет, Анна. - Голос ровный, мягкий. - Я так рад тебя видеть. - Слушай, у меня телефон глючит. Контакты пропали. Дай свой позвонить, срочно. Дима вынул телефон из кармана медленно, плавно, как в замедленной съёмке. Протянул ей. Рука не дрожала. - Бери. Звони сколько хочешь. Анна схватила телефон. Набрала мамин номер. Гудок. Второй. Третий. «Абонент временно недоступен» - обычным голосом, без механических примочек. Просто стандартная запись. Она набрала Катю. То же самое. - Чёрт. - Она попробовала набрать свой собственный номер - вдруг он сохранился в телефоне Димы как контакт. Трубку взяли после первого гудка. - Анна, - сказал механический женский голос - тот самый, из её телефона. - Не ищи выходов, их нет. Твоя новая семья ждёт. Ты уже в ней. Просто прими ритм. - Кто это? - закричала Анна в трубку. - Кто вы?! - Улыбнись. Звонок оборвался. Анна опустила телефон и подняла глаза на Диму. Он стоял всё с той же улыбкой. Но теперь она заметила деталь: его глаза слезились. Не потому что он плакал - а потому что он слишком долго не моргал. Он смотрел на неё, и роговица медленно пересыхала, и слёзные железы работали на пределе, но он не мог отвести взгляд. - Дима, - тихо спросила она. - Ты в порядке? - Я счастлив, Анна. Я очень счастлив. - Он моргнул - один раз, медленно, как крокодил. - И ты будешь. Из кофейни напротив вышел бариста. Тот самый. Он нёс в руке две чашки кофе. Увидев Анну, его лицо осветилось радостью - настоящей, детской, безумной. - Анна! А я вам кофе сварил, как обещал! - Он пересёк улицу, не глядя на машины. Те снова затормозили. - А вы не одна! С вами друг! Друзей мы любим. Друзья - это семья. Он протянул чашку Анне. Вторую - Диме. - Пейте. Это наш фирменный. С эликсиром счастья. Дима взял чашку, даже не спросив, что внутри. Отпил. Улыбнулся ещё шире - если такое вообще возможно. Анна медленно отступила на шаг. Потом на второй. Бариста смотрел на неё с укоризной, но не двигался. Дима пил кофе и счастливо икал. - Мне надо идти, - сказала Анна. - Мы знаем, - ответил бариста. - Вас уже ждут. В больнице. Не опаздывайте, Анна. Там очень вкусно кормят. Она развернулась и побежала. * Она бежала, пока не заболели лёгкие. Бежала дворами, переулками, мимо таких же улыбающихся людей, мимо детей на качелях (те улыбались и махали ей ручками), мимо рекламных щитов, на которых было написано: «Счастье - это выбор» и «Остров Согласных - твой настоящий дом». Она выбежала на окраину - туда, где дома стали ниже, где вместо асфальта была грунтовка, где пахло травой и... водой. И увидела море. Оно лежало прямо перед ней, серо-голубое, спокойное, бескрайнее. У линии горизонта - ни одного корабля. У берега - причал, деревянный, старый, с облезлой краской. И табличка. Анна подошла ближе. Прочла: «Добро пожаловать на Остров Согласных. Здесь каждый находит покой». Она опустилась на колени прямо в песок - грязный, с примесью мазута и окурков. Руки дрожали. Ножницы вывалились из кармана - она подобрала их, машинально. - Остров, - прошептала она. - То есть... меня вывезли. Усыпили. И вывезли. Это было облегчением. Потому что реальное похищение - это понятно. Это преступление. Против него можно бороться. Против безумия - нет. - Значит, так. - Она встала, отряхнула колени. - Меня похитили. Это культ. Секта. Они обрабатывают людей - возможно, гипнозом, возможно, препаратами. Вкус металла во рту - это галоперидол или что-то подобное. Улыбки - побочный эффект или элемент внушения. Она говорила вслух, чтобы успокоиться. Медицинский жаргон действовал как якорь - возвращал её в привычный мир, где есть диагнозы, симптомы и протоколы лечения. - Мне нужен план. Первое - не показывать страха. Второе - симулировать согласие. Третье - найти способ связаться с внешним миром. Четвёртое - сбежать. Она посмотрела на причал. Рано или поздно должен прийти корабль. Надо ждать. Сзади послышались шаги. Не один человек - двое. Анна обернулась. Двое мужчин в белых халатах стояли в двадцати метрах. Один - молодой, с аккуратной бородкой, в очках-половинках. Второй - пожилой, с седыми висками и спокойными, очень добрыми глазами. У обоих - одинаковые улыбки. - Анна, - сказал пожилой голосом, который хотел быть отеческим. - Мы знаем, вам трудно. Вы дезориентированы. Это нормальная реакция на просветление. - Какое просветление? - спросила она, сжимая ножницы в кармане. - Вы у нас новенькая. Все проходят через отрицание. Гнев. Торг. Депрессию. - Он сделал шаг вперёд. - Но мы поможем. У нас есть отличная программа адаптации. Первое назначение - больница гигиены. Вы же медик, вам понравится. - Я не пойду в вашу больницу. - Пойдёте, - мягко сказал второй, тот, с бородкой. - Потому что другого выхода нет. Остров маленький. Береговая линия - одиннадцать километров. Лес патрулируется. Еды - только в распределительных пунктах. - Я лучше умру с голоду. - Не умрёте. - Пожилой шагнул ещё ближе. - Ваш инстинкт самосохранения слишком силён. Мы изучили ваше досье. Они изучили её досье. Анна почувствовала, как холод ползёт по позвоночнику. Эти люди знали о ней всё. А она о них - ничего. - Сколько у меня времени? - спросила она. Голос не дрожал. Она сама не знала, как ей это удавалось. - До шести вечера. - Пожилой посмотрел на часы. - Сейчас без пятнадцати четыре. У вас два часа с четвертью. - А если я не приду? - Вы придёте. - Он улыбнулся. - Потому что вы умная, Анна. А умные люди понимают, когда сопротивление бесполезно. Они развернулись и ушли - не оглядываясь. Белые халаты мелькнули между деревьями и пропали. Анна осталась одна у моря. Она села на песок. Достала телефон. Ни одного уведомления. Ни одного сообщения. Только пустой экран и надпись: «Нет SIM-карты». Но SIM-карта была. Она сама её вставляла утром. - Значит, заблокировали удалённо, - прошептала она. - Такое возможно. Нужно специализированное оборудование. Но возможно. Она сунула телефон обратно в карман. Встала. Посмотрела на причал, на табличку, на море - спокойное, равнодушное. - Два часа, - сказала она себе. - У меня два часа, чтобы притвориться, что я сдалась. Она улыбнулась. Искусственно. Криво. Но первый раз за сегодня - по своей воле. - Вы не знаете, кто я, - сказала она морю. - Я Анна. Мне двадцать четыре. У меня красный диплом. Я не боюсь ни крови, ни смерти. Пауза. - Я боюсь только одного. Стать как вы. Она развернулась и пошла в сторону города. В больницу. Навстречу улыбкам.