ПОХМЕЛЬЕ

Во второй раз она проснулась от того, что не могла дышать. Не в смысле астмы или панической атаки - просто лёгкие отказывались наполняться, будто воздух вокруг стал гуще, вязче, как формалин. Анна села на кровати, хватая ртом эту липкую пустоту, и минуту сидела неподвижно, пока сердце не сбавило ритм. Общежитие. Её комната. Узкая кровать, плюшевый пёс на тумбочке (подарок Кати на втором курсе), стопка учебников по фармакологии на полу. Всё на месте. Но что-то было не так. Она прислушалась к себе. Похмелье - привычное, почти родное после выпускного. Голова тяжёлая, язык шершавый, во рту привкус вчерашнего шампанского и ещё чего-то - металлического, сладковатого, как если бы она всю ночь жевала фольгу. Тошнота подкатывала к горлу волнами, но держалась на почтительной дистанции, не переходя в рвоту. Анна спустила ноги на пол. Пол был ледяной - хотя на календаре июнь, батареи уже как пару месяцев не работали. - Боже, какой ужас, - прошептала она. Встала. Пошатываясь, дошла до раковины в углу комнаты (благо в их блоке был свой умывальник). Открутила кран. Вода пошла сразу - холодная, прозрачная. Она напилась прямо из-под крана, на свой страх и риск, тремя жадными глотками, и только тогда заметила вкус. Металлический. Сладковатый. Такой же, как во рту. - Водопровод хренеет, - сказала она вслух. Голос звучал глухо, как из бочки. Анна плеснула водой в лицо, растёрла щёки, посмотрела на себя в маленькое зеркало над раковиной. Оттуда глянуло бледное, осунувшееся лицо с синяками под глазами. Она выглядела лет на тридцать четыре, а не на двадцать четыре. Выглядела как пациент из отделения хронической усталости. - Красавица, - сказала она себе. - Выпускница. Гордость курса. Она усмехнулась собственной горечи и пошла за телефоном. Телефон лежал на подушке - она, видимо, уснула с ним в руке. Экран потух. Анна нажала на кнопку - и замерла. Лица не было. Ну, то есть разблокировка по Face ID не сработала. Телефон требовал пароль. Странно. Она ввела код - дату рождения мамы - и домашний экран загорелся ровным, стерильным светом. Контакты. Она открыла приложение. Пусто. Абсолютно пусто - даже её собственный номер не сохранился. Ни мамы, ни Кати, ни одногруппников, ни старшей медсестры из больницы, где она проходила практику. Пустая книга, девственно белая, как лист незаполненной амбулаторной карты. - Что за хрень? - Анна перезагрузила телефон. Ничего не изменилось. Она открыла мессенджеры. Последние сообщения - вчерашние, из общего чата выпускников, - были удалены. Не стёрты, а именно удалены, потому что вместо слов стояли пустые облачка, будто кто-то прошёлся ластиком по всей её цифровой жизни. Соцсети - нулевая активность. Лента новостей не обновлялась сутки. Все посты, все сторис, все комментарии - застыли вчера вечером, на моменте, когда она стояла на крыше и пила шампанское. Так не бывает. - Спокойно, - сказала она себе. - Это глюк. Сервера упали. Или симка слетела. Она проверила сим-карту - на месте. Сеть ловила - четыре полоски. Баланс положительный. - Ладно. Позвоню маме. Набрала номер. Один гудок. Второй. Третий. Вместо маминого голоса - шум. Не просто помехи, а именно шум: низкий, пульсирующий, как если бы она приложила ухо к раковине моллюска. А потом - голос. Женский. Механический. Слишком правильный, как текст, прочитанный синтезатором речи. «Абонент временно недоступен. Пожалуйста, улыбнитесь и попробуйте снова». - Что? - Анна отняла телефон от уха, посмотрела на экран. Звонок оборвался. Она набрала Катю. Тишина. Затем - короткий, перевёрнутый звук, как если бы кто-то дышал в трубку наоборот, выдыхая вместо вдоха. «Анна, - сказал тот же механический голос, но теперь мягче, почти ласково. -Не ищи выходов, их нет». Звонок оборвался. Секунду Анна сидела неподвижно, глядя на телефон. Потом расхохоталась - громко, нервно, взахлёб. - Это прикол. Это Катин прикол. Она взломала мой телефон, пока я спала, и теперь развлекается, дура. Она набрала Катю снова. Тишина. Ещё раз. Тишина. - Кать, блин, хватит, мне не смешно. Телефон молчал. Анна оделась - джинсы, футболка, легкая ветровка на поясе, на случай вечернего холода. Сунула телефон в карман, ключи в другой карман, и вышла в коридор. Общежитие было тихим. Слишком тихим. Обычно в субботу утром здесь стоял гул - музыка из комнат, крики, бурление чайников, топот ног в резиновых шлепках. Сейчас - ни звука. Даже лифт не гудел. Анна спустилась по лестнице пешком. На первом этаже - вахтёрша, пожилая тётя Зина, сидела за столом и смотрела в одну точку. Увидев Анну, она повернула голову - плавно, как робот - и улыбнулась. - Здравствуйте, Анна. - Зинаида Петровна, - Анна подошла к окошку. - Скажите, у вас телефон работает? У меня контакты пропали, глюк какой-то. Тётя Зина улыбнулась шире - так, что стали видны десны. - Всё работает, Анна. Просто вы ещё не привыкли. - К чему не привыкла? - К новой жизни. Вахтёрша опустила голову и уставилась в экран своего планшета. Анна постояла, подождала, потом пожала плечами и вышла на улицу. Город встретил её запахом. Анна не могла объяснить, в чём дело, но воздух пах "не тем". Не выхлопными газами, не пылью от раскопанного тротуара, не цветами из палатки у метро - чем-то приторно-сладким, больничным, напоминающим антисептик и одновременно "старость". Так пахнет в хосписе, где смешиваются дешёвые духи, моча и надежда. Она огляделась. Улица была её улицей - вот магазин «Продукты», вот аптека, вот остановка. Но детали "съехали". Вывеска на магазине гласила «Светло и Сытно» вместо привычного названия сети. Логотип аптеки был другим - красный крест, но в центре вместо змеи - улыбающееся лицо. Люди шли по своим делам - быстро, деловито, но ни один не смотрел на неё. Она поймала взгляд молодого парня в кепке - тот отвернулся. Девушка с коляской - та буквально развернула коляску на 180 градусов, когда Анна приблизилась. Пожилой мужчина на лавочке вежливо, но "слишком" вежливо сказал: - Извините, я спешу на встречу с семьёй. И улыбнулся. Десны. Жёлтые зубы. Глаза - ясные, спокойные, счастливые. - Постойте, - Анна шагнула к нему. - Вы не подскажете, какой сегодня день? - День радости, - ответил мужчина. - Как и всегда. - А число? Месяц? - Ваш день, Анна. Ваш месяц. - Он развернулся и ушёл быстрым, почти бегущим шагом. Анна осталась стоять посреди тротуара. Люди огибали ее стороной. - Откуда они знают моё имя? - прошептала она. Телефон в кармане завибрировал. Она достала - уведомление от неизвестного номера. Текст: «Улыбнись, Анна. Так проще». Она хотела ответить - и в этот момент заметила кофейню на другой стороне улицы. Обычная сетевая кофейня - ну, почти обычная. Внутри за стойкой стоял бариста и натирал чашку. Заметив её взгляд, он помахал рукой - небрежно, по-свойски - и сложил губы в ту же широкую, десневидную улыбку. Над входом висела табличка: «У нас вы можете выпить кофе и найти новый дом». Анна развернулась и пошла обратно в общежитие. Ноги не слушались. Голова шумела. И этот привкус во рту - металл и сладость - никак не проходил. Она заперлась в комнате, (щеколды не было - она просто приставила стул к двери), села на него и уставилась в стену. - Ментальный срыв, - сказала она вслух. - Стресс после выпускного. Диссоциация. Деперсонализация. Я сейчас позвоню в скорую - настоящую, не этот фарс - и мне помогут. Она снова взяла телефон. Набрала «112». Тишина. Набрала «03». «Скорая помощь Острова Согласных, - ответил приятный женский голос. - Вызов принят. Ожидайте, к вам выехала машина радости. Пожалуйста, улыбайтесь до их приезда». Анна медленно опустила телефон. Острова? Какого острова? Она подошла к окну. Вид из окна выходил на двор-колодец: мусорные баки, качели, сушилка для белья. Но за домами - она никогда раньше этого не замечала - проступал горизонт. Водная гладь. Море. Но её город был сухопутным. Всегда. - Этого не может быть, - прошептала Анна. - Этого просто не может быть. Телефон снова завибрировал. Неизвестный номер. Она взяла трубку. «Анна, - сказал механический голос. - Первый этап завершён. Ваш новый дом - больница. Приходите сегодня в 18:00. Не опаздывайте». Сброс. Анна посмотрела на время. 10:42 утра. У неё было чуть больше семи часов, чтобы решить: сдаться или бежать. Она выбрала третье. Она решила "понять". Анна открыла ящик тумбочки, достала свои старые ножницы для перевязочного материала - острые, с длинными лезвиями - и сунула их в карман куртки. Потом вышла из комнаты. В коридоре было тихо. Только где-то далеко, этажом выше, играла музыка - странная, похожая на колыбельную. И кто-то подпевал. Очень счастливым голосом.