Часть 1

После команды «Стоп, снято!» Марат не пошел к выходу, как обычно. Он дождался, пока Вера вернется в гримерку, и вошел следом, резко захлопнув дверь. Сотникова замерла перед зеркалом, небрежно снимая массивную серьгу. Она посмотрела на его отражение с легким недоумением. — Марат, ты о чем? Мы просто делали свою работу. — Свою работу? — Башаров усмехнулся, шагнув вглубь комнаты. — Ты просто скормила парня этим бабам! Ты же видела, как они на него набросились. И что сделала ты? Подлила масла в огонь? «Семён, вы сегодня не в потоке», «Семён, может, вы ошиблись дверью»... Ты же его буквально топила! Вера медленно повернулась, сложив руки на груди. — Он вел себя неубедительно, Марат. Наблюдательницы — это голос народа. Если они ему не верят, я не могу тянуть его за уши. Это шоу о правде, а не о симпатиях. — Это шоу о людях! — Марат сорвался на крик, сокращая дистанцию. — Семён талантлив, он видит то, что другие боятся признать. А ты… ты просто пошла на поводу у толпы, потому что так удобнее. Тебе было приятно смотреть, как он оправдывается? Как у него руки дрожат? Сотникова прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо коллеги. В его глазах было слишком много личного — не просто заступничество ведущего, а настоящая, живая боль. — Марат, — её голос стал тише и опаснее, — откуда столько экспрессии? Ты защищаешь его так, будто он твой близкий родственник. Или... что-то большее? Башаров на секунду запнулся, почувствовав, как сердце пропустило удар. Он понял, что подошел к опасной черте, но отступать было поздно. — Да потому что он единственный там настоящий, Вера. В отличие от всех нас. И если ты еще раз решишь устроить над ним судилище вместе с этими тетками… я этого просто так не оставлю. Он развернулся и вышел, грохнув дверью так, что зазвенели флаконы с парфюмом на столе. Вера осталась стоять в тишине, задумчиво глядя на закрытую дверь.