Часть 2

Марат ворвался в закуток за декорациями, где Илья Ларионов обычно настраивался перед испытаниями. Илья, вертя в пальцах карту, сразу заметил, что коллегу буквально трясет. — Марат? На тебе лица нет. Опять консилиум затянулся? — Илья спокойно убрал карту в карман. — Ты видел, что она творила? — Башаров зашагал по узкому коридору, нервно жестикулируя. — Вера... Она же просто уничтожает Семёна! С этими своими наблюдательницами, с этими «я вам не верю», с этим высокомерным взглядом. Она его топит, Илья! Смакует каждую его заминку. Ларионов мягко улыбнулся, прислонившись к стене. — Слушай, ну таков формат. Вера всегда на стороне людей, на стороне эмоций. Если Лесков не попадает в её ожидания, она кусается. Зачем ты так близко к сердцу это принимаешь? Ты же ведущий, ты над схваткой. Марат резко остановился и посмотрел Илье прямо в глаза. Взгляд был загнанным и честным. — Я не могу быть над схваткой, когда бьют его, — выдохнул он, и голос на мгновение сорвался. — Она не понимает, что делает. Она думает, что это просто «телевизионное мясо», а я... Илья, я каждое его слово ловлю. Каждый жест. Я смотреть не могу, как он тускнеет из-за её нападок. Илья перестал улыбаться. Он внимательно изучил лицо Марата, и его брови медленно поползли вверх. — Марат... Ты серьезно? Ты сейчас о симпатии или о чем-то большем? — Я люблю его, Илья, — просто сказал Башаров, и от этой простоты в коридоре стало неестественно тихо. — Не как ведущий участника. А по-настоящему. И когда Сотникова вместе с этими тетками в зале начинает его «судить», я чувствую, будто они меня на части режут. Я готов её задушить в этот момент. Ларионов молчал несколько секунд, переваривая услышанное. — Марат, это… — он подбирал слова. — Это опасно. Для шоу, для него, для тебя. Если Вера об этом догадается, она его живым не отпустит. Она же чует такие вещи. — Плевать на шоу, — Марат снова начал мерить коридор шагами. — Я просто не дам ей его сожрать. Если она еще раз откроет рот в его сторону… я устрою такой скандал, что никакие монтажеры не вырежут.