От лица Фэнга

Я дышу ему в лицо нарочно, с вызовом, пусть чувствует этот холод, который течёт по моим венам. Я хочу, чтобы он вздрогнул. Отшатнулся. Сделал что угодно, только не смотрел на меня вот так растерянно, испуганно, словно я не демон, а разбитая чашка, которую жалко уронить. Ближе. Ещё ближе. Я наклоняюсь, вторгаюсь в его личное пространство, ломаю все эти дурацкие границы, которые ангелы так любят выстраивать вокруг себя. Мои рога почти касаются его лба. Я вижу, как расширяются его зрачки за круглыми стёклами очков. Как дёргается кадык, когда он сглатывает. Хорошо. Пусть боится. Но почему он не отступает? Почему просто стоит, сжав кулаки, и смотрит на меня так, будто я загадка, которую он пытается разгадать уже тысячу лет? Мои руки поднимаются сами. Я не приказывал им. Они просто... потянулись. К его плечам. К его груди. К этому дурацкому светлому доспеху, который выглядит так, будто создан для парадов, а не для настоящей битвы. Я хочу притянуть его к себе. Сильно. Резко. Схватить за эти белые крылья и вжаться в него всем телом, чтобы он почувствовал, насколько я реальный. Что я не иллюзия, не кошмар, не очередной грех, который нужно исповедать и забыть. Я существую. И я прямо здесь. Мои пальцы почти касаются его. Почти. Я чувствую тепло, которое исходит от его тела. Такое живое. Такое неправильное для того места, где мы находимся. Он делает шаг назад. Я замираю. Внутри что-то обрывается. Не больно. Даже не обидно. Просто пусто. Как будто кто-то выключил свет в комнате, где я только начал привыкать к темноте. Мои руки зависают в воздухе. Я смотрю на них и не узнаю. Они дрожат. Чёрт возьми, они дрожат, будто я не демон, а перепуганный щенок, которого вышвырнули на холод. Я поднимаю глаза на него. Он стоит в шаге от меня. Всего в одном шаге. Но эта дистанция как пропасть. Его крылья напряжены, готовые в любой момент развернуться и унести его прочь. А лицо... на его лице столько боли, сколько я не видел даже у самых сломленных созданий в аду. Почему ему больно? Это я должен чувствовать боль. Это меня отвергли. Это мои руки так и не нашли того, к чему тянулись. Я снова тянусь к нему. Медленнее. Осторожнее. Я больше не пытаюсь схватить я просто протягиваю руки вперёд, ладонями вверх, как нищий, который просит подаяние. Это унизительно. Это ниже моего достоинства. Но мне плевать. Пусть видит. Пусть увидит, как я открыт перед ним. Как уязвим. Без брони, без насмешек, без этой вечной маски циничного ублюдка, за которой я прячусь. Я просто хочу, чтобы он обнял меня. Из горла вырывается какой-то звук. Я не сдерживаю его. Пусть слышит. Пусть знает, что мне больно. Что я устал. Что даже демоны иногда хотят, чтобы их кто-то держал, не спрашивая, сколько душ они погубили и сколько ещё погубят. Он делает ещё шаг назад. И ещё. Я опускаю руки. Медленно. Каждый сантиметр даётся с трудом, будто мои пальцы приклеены к воздуху там, где только что было его тело. Я смотрю на него. На его сжатые кулаки. На его белые крылья, которые так и не раскрылись, чтобы ударить или защитить. Он отводит взгляд. И в этом движении всё. Он не хочет меня видеть. Не хочет знать, что у меня на лице. Потому что если посмотрит не сможет уйти. А он должен уйти. Так правильно. Так по правилам. Чёртовы правила. Он разворачивается. Я смотрю на его спину. На эти дурацкие волосы цвета осени, которые так глупо вьются на затылке. На то, как его крылья мелко дрожат, словно ему тоже больно. Останься. Я не говорю это вслух. Не потому, что гордый. А потому что знаю он всё равно не останется. Слова ничего не изменят. Между нами слишком много всего. Слишком много света и тьмы, правил и обещаний, которые не давали, но которые почему-то нельзя нарушать. Он уходит. Я смотрю ему вслед, и во рту появляется привкус крови я закусил губу, сам не заметив. Глаза щиплет. Нет. Не от слёз. Просто воздух здесь слишком сухой.