❂5. Посмертие

Мелкий колючий снег с самого утра метался по тундре, гонимый ветром. Даже для охоты погода была не самая подходящая, и Энхтуя с самого утра не покидала чума. Вечер уже сгустился над горизонтом ледяной мглой, когда у входа послышался едва различимый шорох.  – Входи, – Энхуу повела рукой, позволяя гостю откинуть полог.  Посланник из чёрного дворца Эрлика, владыки Нижнего мира, склонил голову, и голос его был похож на треск лопающегося льда: – Хан желает тебя видеть, хозяйка полярных сов.  Занятно. Это после того, как сам изгнал её, и вечность не вспоминал. И не то чтобы он отменил эту ссылку, после того как… Но колкости Энхтуя оставила при себе. Тем более, что с желаниями владыки Нижнего мира не принято было спорить. – Что ж, значит, увидит.    Она обернулась совой и бесшумно выскользнула в ночь. Вечная мерзлота под её крыльями сменилась тайгой, в которой со временем всё чаще стали попадаться мёртвые деревья, предвещая близость конечной точки. И всё же дворец вырос из темноты неожиданно. Энхтуя бесшумно спикировала ко входу.  Её встретили. Проводили по безликим коридорам до зала суда. Знакомый, в сущности, маршрут. Когда-то она им шла. Когда-то уже была здесь: получила свой приговор за то, что открыла смертному место, где хранятся нитей человеческих судеб. Но в этот раз ей указали на место за троном Эрлик-хана, а не на скамье подсудимых. Энхтуя шагнула внутрь, и чернильная пустая мгла распахнулась над головой.  Она всё поняла тогда. Внутренне усмехнулась. Думать, что ты расплатился по своим долгам, имея дело с Эрликом, было наивно с самого начала.  Он тебя не отпустит, пока не выпотрошит всё живое, не сожжёт дотла, пропустив сквозь тебя все последствия совершённого.  Главный писарь Шантан-Шара, сонно переворачивал страницы книги судеб. Секретарь зажигал свечи вдоль стен. Зал готовился к заседанию. Где-то в глубине дворца раздался тяжёлый шаг. То, кого все ждали, наконец пришёл. – А, собрались, – Эрлик окинул присутствующих придирчивым взглядом. По тону его голоса легко можно было предположить, что он вообще надеялся никого здесь не застать. Это было ложное впечатление. Он упал на покрытый шкурами трон и небрежно махнул рукой, поморщившись. – Ну, давайте её сюда.  Сове захотелось закрыть глаза, заморозить мгновение, чтобы дверь застыла, так и не распахнувшись, но в такие чудеса даже она не верила. Поэтому дверь всё-таки распахнулась, и ей пришлось смотреть.  Стражи ввели Эрдени. Потрёпанная, рана на плече сочилась кровью. Было видно, что её жёстко сюда тащили, без особых церемоний. Некогда ярко-жёлтый дэгэл покрылся пылью подземного царства, как-то сразу выцвел весь. Её швырнули на колени перед троном Эрлика. По залу прокатился шёпот: столько лет эта девчонка досаждала Владыке, обводя вокруг пальца всё подземное царство. Была самой большой занозой, самым больным нарывом. Но всё это в прошлом, потому что теперь она здесь, и за её преступление её будут судить, и вынесут приговор.  Шёпот прокатился и затих: ждали, будет ли умолять о пощаде. Взлохмаченная, злая, с горящими глазами, она не проронила ни слова. Поэтому Эрлик первым заговорил:  – Ну вот мы и свиделись, Эрдени.  – Что же у тебя не нашлось для меня провожатых помягче? – она с трудом поднялась, оправила дэгэл, с вызовом взглянула на подземного владыку. – Сдаётся мне, я твоя самая долгожданная гостья.  – Мои гости и впрямь обычно так не задерживаются. Однако, сознание ты сохранила. Занятно. Не боишься дерзить?  – Самое дорогое ты уже у меня забрал. Так что же мне теперь тебя бояться?    – Знаешь, чего люди боятся даже больше смерти, Эрдени? Боли, – Эрлик едва пошевелил пальцами в перстнях, и в ответ на это незаметное почти движение, дрожь прошла по плечам шаманки.    Глаза закатились, тело выгнулось дугой, и только хрип вырвался из горла. Эрлик смотрел на мучения девушки без интереса, однако прекращать их не спешил.  Забавно. Энхуу её так ненавидела, она все вещи, которые пахли ею, сожгла, но теперь стоит здесь, на суде, и тихо просит:   – Дедушка, не надо. Когти боли разжались, и удаган затихла на полу. Эрлик же обернулся к той, кто осмелился к нему обратиться.    – Хозяйка полярных сов Энхтуя, дочь сурового стража порога и хозяйки тундры, которая не даёт жизни почти ничему живому – откуда в твоём сердце столько доброты?  Повелитель подземного царства коснулся её лица, провёл пальцем там, где кожу на щеке рассекал шрам.  Ведь из всех, кого затронули последствия совершённого преступления, ты больше всех пострадала.  – Встань, Эрдени, – даже не глядя на свою подсудимую, велел Эрлик.  Та поднялась, медленнее, чем прежде, и устремила на него затравленный взгляд исподлобья. Прежней дерзости в нём не было, но и умолять о пощаде удаган не спешила.  – Определю её на службу, – лениво сообщил хозяин Нижнего мира своему писцу. – Пускай границу стережёт от других таких же. Мне от этого польза.    У Энхуу было подозрение, что он с самого начала этого и хотел. Была у подземного владыки скверная привычка прибирать к себе способных шаманов раньше времени. Только вот способности Эрдени он недооценил, однако и она всё же попала к нему в руки. И вынесенный им приговор помилованием не был, и походил, скорее, на отсрочку казни. Попади шаманка сюда при других обстоятельствах, при дворе Эрлика её принимали бы с почестями, службу бы дали, но посильную. А теперь ей придётся делать для него самую дрянную и опасную работу. И стоит у него появиться заданию, которое требует смерти исполнителя, как он, не раздумывая, её пошлёт.  – Разумно ли, повелитель? – писарь поднял голову.    – Она хорошо будет служить, верно. Будет являться по первому зову и выполнять любой мой приказ. А коли помрёт, так и не жалко. Ты ведь набегалась уже, а, Эрдени?    – Пошёл ты к чёртовой бабушке, – зло выплюнула шаманка, и Эрлик снова едва двинул пальцами. Её выгнуло от боли. Голова мотнулась назад. Пальцы судорожно заскребли по полу. Она попыталась вздохнуть. Не получилось. Боль не отпускала мышцы, держала их в судороге, и воздух входил маленькими глотками – слишком маленькими, чтобы хватило на крик. Энхтуя отвернулась.  Она ещё слышала гортанный задыхающийся хрип, но видеть разворачивающуюся картину больше не могла. А вот Эрлик смотрел, долго, пока ему окончательно не наскучило. И тогда он лишь взмахнул рукой, досадливо и устало.  – Свободны все. Надоели вы мне.    Не взглянув большое ни на кого, подземный владыка первым вышел из зала суда. Собравшиеся какие-то секунды безмолвствовали, а потом наконец всё пришло в движение. Вердикт был вынесен, суд окончен, и зал мало-помалу опустел, в нём никого не осталось кроме хозяйки полярных сов и Эрдени, свернувшейся на полу.  Шаманка медленно села, обхватив себя руками, плечо её всё ещё сочилось кровью. Молча опустившись рядом, сова разорвала подол своей одежды на две длинные полосы. Удаган, кажется, только сейчас осознала её присутствие.  – Да не нужна мне твоя помощь, господи, – Эрдени выдохнула презрительно, дёрнув плечом.  – По-моему, все уже поняли, что тебе ничего от меня не нужно, – неожиданно резко отозвалась Энхуу. – Сиди спокойно и язык придержи, а то отрежу.  То ли состояние удаган было куда более плачевным, чем она стремилась показать, то ли неожиданная угроза и впрямь подействовала, но больше Эрдени не сопротивлялась и не язвила. Смотрела только, как сова перевязывает ей рану, как ловко затягивает узлы, как проводит ладонью поверх ткани. Энхуу закончила, но прежде чем подняться, всё же заглянула в глаза шаманке. – Что ты надеешься там рассмотреть, сова? – скривившись, фыркнула удаган.  Не раскаяние уж точно. Они все уже успели убедиться на своей шкуре, что этим шаманка не страдает.  Память? Разум? Надежду, что там сохранилось хоть что-то? Хотя бы отголоски того прежнего человека, которого когда-то знала хозяйка полярных сов.  Что угодно, только не пустоту.