❂4. Видали слабонервную жрицу?

До Малого Ящерова я добралась уже затемно. Спрыгнула в пыль у остановки и бодрым шагом направилась вглубь посёлка. Окна дома Лиходеевых уютно светились в дрожащей осенней мгле, и, не сдержавшись, я улыбнулась украдкой, поспешив к крыльцу. Едва перешагнула порог, меня чуть не сбило с ног аппетитным запахом жареной картошки и неуёмным энтузиазмом сестёр, помноженным, как обычно, на два:  – О-о-о, Василиса вернулась!  Помоги мне с инглишем! – в прихожей оказалась Даша с тетрадкой в руках. Судя по замызганному Биг Бэну на обложке, тетрадь была как раз «по инглишу».  – И с общагой! Завтра уже сдавать! – Маша появилась следом.  – В общаге-то что сложного? – беззлобно проворчала я, вешая ветровку на крючок в коридоре. Но вместо ответа просьбы двойняшек посыпались на меня с новой силой.  – Бисер мой заберёшь завтра с вб? Я тебе куар-код скину! – кажется, это снова была Маша.  – Я вам что, курьер? – Курьер! Самый лучший, самый-самый курьер! Ну пожалуйста, ну Вася! – она повисла у меня на шее, не прекращая упрашивать, и отцепить этого клеща особенно после тяжёлого учебного дня просто не представлялось возможным. Пришлось сдаться.  – Ладно, кидай свой куар-код и отлепись от меня. Я ещё даже руки не помыла. Едва мне всё же удалось просочиться наконец в ванную и включить воду, как за спиной послышался звонкий детский голос.  – Ты поздно.  Я потрудилась убрать кислое выражение с лица, прежде чем обернуться.  На пороге ванной, капризно уперев руки в бока стояла босая семилетка.   Прабабушка Анастасия.  Прабабке было сто лет в обед, и когда ей подошёл срок, она, как и полагается, померла. Только вот дамочка оказалась из упрямых и на редкость преданных делу. Как-то она исхитрилась там, на том свете, чтобы получить новое рождение в той же семье, да ещё и воспоминания о прежней жизни вернуть в полном объёме. Всё это ей нужно было, чтобы вновь стать главной служительницей Мораны, стражем границы с самым сильным даром и главой семьи. План был хорош, вот только немного Анастасия не подрассчитала: пока шло её перерождение, да воспоминания возвращались, дар перешёл ко мне, и что-то менять уже было поздно. Ну, как поздно… чтобы занять моё место, она могла бы меня убить, о чём недвусмысленно намекала пару раз. Отчасти это и стало причиной моего быстрого согласия присоединиться к… «семейному подряду».  – Пришлось по делу задержаться, – сухо пояснила я, вытирая руки.  – Тётка на дежурстве в морге, так что ужин сама себе разогреешь, – Анастасия вздёрнула подбородок, пропуская меня на кухню.  – Можно тебя попросить понятия «морг» и «разогреешь ужин» не употреблять в одном предложении! – я очень старалась, чтобы голос прозвучал ровно, но к концу фразы он всё равно беспощадно выдал моё возмущение.  – Пф-ф, видали слабонервную жрицу Мораны? – фыркнула прабабка, обращаясь, очевидно, к двойняшкам. Те синхронно захихикали. – По какому такому делу?  – Приходил к нам сегодня в универ один… архитектор. Исторический корпус реставрировать будет. Нас пригласили к нему на мероприятие, поулыбаться, руки пожать.  Разогревая оставшуюся на плите картошку, я рассказала прабабке про Шульца. Про то, как прошла наша встреча, как его едва не тряхнуло током, и про то, чем закончился разговор в кафе. Анастасия наморщила нос.  – Это нехорошо, что ты никак не совладаешь с даром, Василиса. Ты уже полтора месяца живёшь с нами, и полтора месяца я почти каждый день тебя тренирую. Всё бестолку. Знаешь, что это значит?  Ну вот опять. Старая пластинка.  – Что я бестолковка?  – Что придётся тебе лезть на изнанку, Василиса.  На Дальний берег? Одной? Я не хотела себе признаваться в этом, но по позвоночнику скользнула дрожь, хотя внешне я постаралась казаться невозмутимой.  – Зачем это ещё?  – Затем, – отрезала прабабка. – Одна из первых жриц Мораны принесла своё тело в жертву, чтобы упрочнить границу с потусторонним миром. Достанешь с изнанки её кость, будешь носить с собой, как амулет. Это тебя стабилизирует, раз пока сама ты себя контролировать не можешь. Завтра же этим и займёмся. Раз на горизонте какое-то мутное дельце, откладывать ни к чему.  Анастасия вышла из кухни, а я ещё какое-то время неподвижно сидела над тарелкой и смотрела ей вслед, поражаясь тому, как буднично она предложила мне носить, как амулет, человеческую кость, выдернутую с изнанки. Я опустила глаза в тарелку и со вздохом отодвинула её от себя.  Ужинать расхотелось.  Лишь поздно вечером, лёжа в кровати я открыла список дел на день, чтобы отметить галочками завершённые: героически побеждённые домашки по английскому и обществознанию, план грядущего проекта по пед проектированию. Его уже сдавать пора, надо будет задержаться послезавтра в универе, чтобы доделать всё спокойно. Ох, и тяжёлая это задачка – сочетать студенческую жизнь и долг хранить границу. Палец замер над последним пунктом. Я приглушённо чертыхнулась и выронила выронила смартфон из пальцев. Тут чуть было не угодил мне по переносице, но пронесло.  В воздух сорвался протяжный унылый вздох. Вечер выдался насыщенным. До деканата я так и не дошла.   Словно в ответ на мои мысли телефон завибрировал – на почту пришло сообщение. Я с удивлением обнаружила, что это письмо счастья от моего новоиспечённого научрука: назначает встречу на завтра, обсудить тему ВКР. Странно, зная Будаева, это сообщение я ожидала увидеть максимум накануне защиты, а то и утром перед ней. Чёрт, как знала, что надо сегодня было соскакивать с этой удочки.  Ладно, завтра что-нибудь придумаю. В обнимку с плюшевым китом, я перевернулась на бок и погасила свет.