❂26. Собрание секты буйнопомешанных эзотериков

– Простите, что напугал, – с набитым ртом пробухтел Будаев, разливая ароматный чай по кружкам.  Кое-как приведя в порядок комнату после камлания (честно говоря, выглядела она, скорее, как после собрания секты буйнопомешанных эзотериков), мы собрались за обеденным столом на кухне. Голод на нервной почве обострился у всех, и первые несколько минут мы просто молчали, с повышенной скоростью поглощая пиццу.  – А теперь расскажите мне всё по-нормальному. Как прошло?  К разговорам вернулись только тогда, когда в картонной коробке на столе остались одни лишь крошки, а чай был всё ещё слишком горячий, чтобы его пить. Было забавно, что Кирилл, выступавший главным героем действа, остался единственным, кто всё пропустил.  – Полудница – это его решение, – заключила я, рассеянно вращая в руках свою кружку. Мне из разношёрстной будаевской коллекции досталась та, что напоминала по цвету шляпку от мухомора. – Шульц заключил договор с ней, чтобы спасти Алису… Ты что, его только что посолил?! – весь рабочий настрой моментально сбился, как только я увидела, как Будаев трясёт солонкой над своим чаем. Я даже глазам своим не поверила, но моргнул непонимающе и тут же предложил: – Хочешь и тебе посолю?  – Н-не над, спасибо, – я опасливо придвинула кружку к себе, так, для верности, будто заклинатель мог воплотить своё предложение в жизнь, и не взирая на какие-то там протесты. – Воздержусь п-пока от кулинарных экспериментов.  – Да тебе понрави-и-тся, расслабься, – сладенько улыбнулась Яся, с невозмутимым видом накидывая соли и к себе в чашку. – Вкуснота!  – Вы, Будаевы, меня с ума сведёте… – Слышим это не в первый раз! – радостно заверила шаманская сестра. – Ладно, вернёмся к ю Полуднице. Разве она может помочь больному ребёнку? Насколько я поняла, она не исцеляющий дух. Она просто замораживает время.  – Человеческая медицина против мышечной атрофии почти бессильна. Я думаю, и среди исцеляющих духов мало таких, которые могут обнулить такой недуг. Так что Полудница, даже не будучи таковым, всё равно для нашего архитектора – решение идеальное. Она может задержать Алису в моменте между жизнью и смертью. Его единственный вариант. – Но это не помощь никакая. Он же её на вечные страдания обречёт, – в ужасе проговорил Будаев.  – Ты прав, Кирилл, но если бы наша беда была только в этом, – я выдохнула с облегчением от того, что мы так быстро поняли друг друга. – На деле ситуация ещё хуже. В опасности не только Алиса. Эта нечистая ёбень с того света заключила с архитектором договор: Полудница поможет его дочери, а Шульц взамен отдаст ей город. Саган-бурхан сказал, что они планируют открыть четыре разлома. Думаю, всё, что попадёт внутрь их периметра – откажется под властью демона. А если учесть, что первые два разлома – это Ясеневская усадьба и Лосиный остров, размах у этих ребят широкий.  – Тогда вам стоит поторопиться.  Равноденствие уже совсем близко! – Яся так резко опустила чашку на стол, что чай расплескаться по скатерти.  – Равноденствие? – не уловив мысль, я подняла на неё округлившиеся глаза.  – Дух сказал, что все четыре разлома откроются, когда свет сравняется с тьмой. Это равноденствие. Двадцать первое сентября. Понятно, почему он его выбрал. В такие дни грань между мирами гораздо тоньше, им будет легче провернуть задуманное.  Я взглянула на календарь и обомлела. С экрана телефона на меня смотрела надпись «Восемнадцатое сентября».  – Твою мать. У нас же почти нет времени, – в попытках совладать с поднявшейся из глубин волной паники, я уронила голову на стол, звучно ударившись затылком.  И тут же почувствовала, как на плечо легло мягкое прикосновение. Кирилл размеренно погладил меня по спине, успокаивая:  – Время ещё есть. И что делать, мы знаем – нужно просто не позволить Шульцу и подельникам раскрыть оставшиеся два разлома. Так они просто не смогут замкнуть круг и осуществить задуманное.  На удивление, чужое тёплое прикосновение действительно подействовало успокаивающе, паника отступила, но ещё какое-то время я сидела, не шевелясь и не дыша, потому что знала, что как только я распрямлюсь, он уберёт руку.  – Да, хорошо. Давай подумаем, – голос казался хриплым от напряжения. – Разломов планируется всего четыре. Местоположение первых двух мы уже знаем. Они раскроются там же, где и раньше. Про третий я толком поняла только то, что он будет на берегу реки. Но река тянется через всю Москву. Она ещё и не одна тут, – я с трудом подавила желание вновь схватиться за голову.  Но Будаев снова ловко купировал подступающую паничку, придвинув ко мне кулёк с «Коровкой».  – Про конфетки не забываем. Давай просто откроем карту и пройдёмся по всем подходящим местам. С юга на север, допустим, – он выложил на стол свой телефон с открытым приложением. – Речки-вонючки не берём.  – Тогда первым идёт парк «Братеевская пойма». И как я пойму, то ли это, что нужно? – Подумай о том, какими были первые два разлома, - предложила Яся, тоже запуская руку в кулёк с конфетами, – заброшенная усадьба со сложной историей, и лес, полный языческих капищ. С этой точки зрения Братеевская пойма – вариантик так себе. Вряд ли его заинтересуют тамошние поля аэрации, – дальше она невозмутимо продолжила рассуждать с набитым ртом.  – Резонно. Так, а если подняться чуть выше по течению… Парк технических видов спорта – это вообще новодел. А дальше идёт Коломенское… Что он там говорил про камни?  – «Там, где голоса зовут из-под земли и валуны помнят битву со змеем», – процитировала Яся из своих заметок и я, зажмурившись, потёрла виски.  Чёрт возьми, ну почему надо так претенциозно? нельзя просто координаты продиктовать?  Голоса зовут из-под земли… звучит так, будто у нас тут в анамнезе либо восстание мертвяков, либо параноидная шизофрения.  – Так, стоп, а это случайно не Голосов овраг? – кажется, я проговорила это раньше, чем до меня самой дошло. – Была вроде история о двух крестьянах, которые там пропали в начале девятнадцатого века, заблудились в тумане и шли на голоса. А когда вышли к своей деревне, оказалось, что 20 лет прошло. По крайней мере, что-то такое прабабка мне пыталась рассказывать… – Сейчас погуглю, что там про валуны, – оживилась Яся. – Ага, нашла: в овраге лежат два валуна, весом около 5 тонн каждый: Девий камень и Гусь-камень, пишут, мол, они исполняют желания. Тут и про змея есть! Согласно легенде, в овраге произошла битва Георгия Победоносца со Змеем. Копыта его коня оставили следы – это родники, текущие по оврагу; а сами валуны – это окаменевшие останки коня и змея. Всё сходится, это оно!  – Можем прямо сейчас съездить проверить. Тут на метро от силы минут тридцать, – Кирилл как будто был уверен, что я соглашусь: ещё пока говорил, поднялся, и пошёл в коридор за курткой.  И он был прав. Спокойно лечь спать, обладая этой информацией, я уже не смогу. Тем более, учитывая то, что завтра календарь покажет уже девятнадцатое сентября, то есть, всего каких-то два дня до равноденствия!  – Поехали! – я подхватилась следом.  – Ну кому-то, может, и надо на ночь глядя куда-то ехать, а кому-то ещё домашки у третьекурсников проверять, – лениво потянулась Яся, откинувшись на спинку стула.  – Ты дальше не с нами?  – Давайте дальше как-нибудь сами. Там толку от меня будет мало.  – Яся права. Если у меня и к следующей паре работы не проверены будут, мне третьекурсники голову отгрызут. Студенты иногда бывают страшнее потусторонней нечисти. Особенно ваш поток! – Будаев наставил на меня палец. И хоть прозвучало это, крайне эмоционально, будто Кирилл Адьяныч до сих пор обиду хранил, я не смогла удержаться и украдкой хрюкнула в кулак. Бедный будаев, он и так, как белка в колесе крутится, пытаясь уместить в одну жизнь и преподство, и шаманство, а тут ещё и студенты жучат. По-настоящему я понимала его только сейчас, когда сама с этим столкнулась.  – Ну, мы пошли. Закроешь тогда за собой, – напутствовал сестру Будаев, пока я завязывала кроссовки.  – Зе-зе, иди уже! – та в ответ сделала ему ручкой.  Мы спустились вниз в стареньком скрипучем лифте, и вышли на улицу, где нас встретила синяя осенняя мгла, свежая от только что кончившегося ливня.