❂25. Разговор с духом

– Вы звали. Я пришёл. Спрашивайте.    Я сглотнула и опустила глаза на заметки, нацарапанные в тетради поспешным корявым почерком всего пару минут назад. Теперь эти вопросы казались мне глупыми, но время шло, и медлить было нельзя.   – Кто такой Денис Шульц? – мой собственный прерывающийся голос прозвучал в замершей тишине отчуждённо и глухо, царапнув горло непривычной сухостью.   – Человек, который открыл дверь той, кому не следовало открывать, – ответ последовал почти мгновенно. – Полудница вошла и теперь они одно целое. Почти.   – Почти?   – У него есть дочь. Пока он помнит её лицо, он не полностью отдан во власть Полудницы. Когда забудет – станет ею.   – Что ей нужно от него, этой Полуднице? – я едва сдержала себя от того, чтобы податься вперёд, чтобы ни единого слова не упустить.  Дух замолчал. На секунду мне показалось, что он вообще исчез – так тихо стало в комнате. Но спустя несколько мгновений губы заклинателя снова зашевелились, проговаривая ответ.   – Она хочет застыть. Она пауза между ударами сердца. Между вдохом и выдохом. Между жизнью и смертью. Она хочет, чтобы эта пауза стала вечной. Чтобы время остановилось. Чтобы никто не рождался и не умирал. Чтобы всё замерло.   – Полминуты уже прошло, – послышался из-за спины напряжённый голос Яси.   Чёрт, как быстро! Я оказалась морально не готова к таком спринту.   – И для этого ей нужны разломы? – едва осилила следующий вопрос, задыхаясь, и только когда выразила его словами, до меня дошёл его смысл. – Она что, хочет… Хочет поглотить и заморозить весь город?   – Четыре двери откроются одновременно – кивнул дух в подтверждение моей догадки. – в день, когда свет сравняется с тьмой. – Где? Где она их откроет?   – Первую, там, небо помнит огонь, а дорога упирается в кладбищенский тупик. Вторую – там, где лоси пьют из чёрной воды, а под ногами – кости.   Ясеневская усадьба и Лосиный остров, да, это я уже знала, но торопить духа опасалась: и так говорил загадками, так, что чёрт ногу сломит, как бы он совсем не сбился с мысли.   – Третью – на берегу реки, там, где голоса зовут из-под земли и валуны помнят битву со змеем.   Какая-то альтернативная география подключилась к нашему диалогу. Что-то я не припомню в Москве таких локаций!   – У вас десять секунд! – вновь тревожно напомнила Яся.   – Что… Но что… – я прикусила язык, стараясь волной боли перебороть свои заикания, и рот наполнил металлический привкус крови. – Что за валуны? Какая битва со змеем?   – Ты знаешь больше, чем думаешь, жрица, – губы Кирилла дёрнулись, искривились, словно дух пытался, склонив набок голову, изобразить насмешливую улыбку. С огромным трудом проглотила рвущееся изнутри проклятье. Надо будет в следующий раз просить у шамана призвать какого-нибудь такого духа, который находится ещё не в крайней степени маразма!    – Пять секунд!    Да твою же мать. Ладно, хорошо!    – Четвёртый? – поторопила я. – Где четвёртый?   Но дух не спешил с ответом. Возможно, мне не стоило перебивать его, требуя то, чего он не может дать, но этой ошибки было уже не исправить.   – Где будет четвёртый разлом, умоляю!  – я почти взвыла в отчаянной попытке вытрясти из Хугэл-Саган-бурхана хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь крупицу информации, ещё одну шизо-подсказочку, вокруг которой можно будет потом строить свои догадки, но было уже поздно.   – Всё, Лися, время вышло, надо выводить его из транса! – решительно заявила Яся, и словно в подтверждение её слов тело шамана затрясло в неконтролируемой судороге, он начал заваливаться назад. Я едва успела подхватить его за плечи, удерживая от падения. Бахрома, скрывающаяся лицо, взметнулась, и я случайно взглянула шаману в глаза. В тот же самый момент мне ясно стало, почему он так просил не смотреть. Взгляд заклинателя, пустой, отсутствующий и мёртвый, почти заставил меня разжать пальцы. И даже насыщенный медовый цвет радужки словно бы разом выцвел, обнажая бледный, подёрнутый дымкой зрачок. Это зрелище настолько напугало меня, что на какое-то время я перестала связно соображать.   – Кирилл! Всё кончилось, возвращайся, приди в себя. Слышишь? – я просто лихорадочно трясла Будаева за воротник, но это мало помогало, в себя он не приходил, только дышал прерывисто, с каким-то свистом, будто грудную клетку сдавило спазмом. – Так и должно быть? – я беспомощно обернулась к Ясе, но та решительно помотала головой.   – Нет, он должен был очнуться уже!   Выставленные в полукруг свечи догорели почти до основания. Беспокойное пламя металось, отбрасывая тени на стянутый сумраком потолок, и в подступающей ночи картина эта казалась зловещей. Бубен выскользну из рук заклинателя и с глухим уханьем упал на пол.   – Кирилл, ты меня слышишь? Вернись! Будаев, подъём, блять! – не придумав ничего лучше в охватившей панике я отвесила ему такую пощёчину, что кожу на ладони защипало от боли.   Такого заклинатель уже не выдержал и всё-таки завалился на пол, увлекая меня за собой. Судя по звуку, он хорошенечко стукнулся затылком, потом сделал вдох, глубокий и жадный, так, словно с большой глубины вынырнул… И сразу вслед за этим воспроизвёл какое-то весьма витиеватое впечатляющее бурятское ругательство. – Ну слава богам! – неожиданно низким голосом провозгласила я, уткнувшись носом в его рубашку.  Я уж решила, что ты помирать собрался. Паника схлынула, оставив почти без сил.    – Лися? – проморгавшись, Кирилл всё-таки смог сфокусировать на мне удивлённый взгляд. Не знаю, как там у шаманов принято, но он явно не такого пробуждения ожидал. – Всё получилось?   По голосу заклинатель казался крайне растерянным. Приподняв голову, я заглянула ему в глаза. Снова карие, живые, какое счастье. Горло вдруг сдавило, и я вытолкнула наружу тугой комок вместе с воздухом. Получился весьма нездоровый булькающий звук, а за ним ещё и ещё, пока они не полились из меня неудержимым потоком. И ещё несколько секунд мне понадобилось на то, чтобы осознать, что всё тело сотрясают порывы неконтролируемого хохота.   – Что ты… за шаман такой… – я едва успевала вставлять слова между приступами смеха, от которого аж слёзы на глазахтвыступили. – почему тебе… чапалах потребовался… чтобы в себя прийти?   – Ну извините, я давно не практиковался, – беззлобно проворчал в ответ на это Будаев.   Он достал откуда-то из кармана свою ашку и выпустил в потолок облако мятного дыма. Плавное движение его грудной клетки и мне помогло успокоиться. И только с этим покоем пришло осознание, что я до сих пор лежу на нём, и что это подозрительно приятно, и весьма удивительно, что он до сих пор не потребовал от меня свалить, чтоб ему дышалось легче. А ещё, что если спустить ладонь совсем чуть-чуть вниз, туда блестит пряжка его ремня…   – Эй, вы, двое, – со стороны послышалось не очень деликатное покашливание. – Я всё понимаю, конечно, но мы тут как бы вроде как делом заняты, нет?   Эта язвительная ремарка заставила нас отскочить друг от друга с скоростью, которой и голодная чайка позавидует.