Глава 1. “Начало”

Глава 1. “Начало”

***

Фелдкрофт 1888 год.

Свист чайника разрезал тишину летнего двора. Себастьян поднял голову. Он сидел на крыльце уже добрых полчаса, методично начищая школьные ботинки до блеска, хотя делал это скорее по привычке, чем по необходимости. Желудок предательски заворчал ,время ужина ,положив щётку на лавку, парень поднялся, нашёл дверной косяк ладонью и вошёл внутрь своего «поместья». Старый скрипучий дом встретил его привычной тишиной. Не той уютной, что бывает, когда кто-то просто молчит в соседней комнате, а настоящей, холодной, постоянной, почти живой. Себастьян Сэллоу всё ещё не научился её не замечать. Привычным движением палочки он левитировал чайник на кухонную поверхность и налил кипяток в кружку. По комнате поплыл запах травяного напитка, того самого, что несколько дней назад принесла тётушка Филамела. Она появлялась без предупреждения, как всегда: с корзиной в руках и с видом человека, у которого нет времени на лишние слова. В этот раз оставила пучок душистых трав, мясной пирог, сыр и пару буханок хлеба. Иногда женщина просила заходить к ней чтобы помочь с животными и тогда Себастьян мог рассчитывать на яйца, молоко и её добротную стряпню. Это была негласная сделка, в которой никто не называл вещи своими именами, но оба всё понимали. Парню было тринадцать, когда он стал абсолютным сиротой. Министерство магии позволило ему остаться в доме покойного дяди под присмотром доброй соседки . Филамела знала мальчика с раннего детства и не хотела, чтобы его забрали в приют. Всё лето он проводил в Фелдкрофте, а остальное время в стенах Хогвартса. Две жизни, между которыми не было ничего лишнего, только он сам. Себастьян взял тарелку с остатками пирога и поставил её рядом с кружкой туда, где на обеденном столе ещё оставалось немного свободного места. Остальное пространство занимали учебники и тетради, сложенные так плотно, что любой посторонний решил бы: здесь живёт прилежный студент, у которого нет других забот. Посторонних, впрочем, здесь не бывало. В доме стояло три кровати. Две из них уже больше года оставались застеленными. Он почти допил чай, когда за окном послышался характерный звук телепортации рядом с барельефом Игнатии Уилдсмит. Через три минуты в дверь его дома заскреблись, а затем кто-то несильно постучал. Себастьян поставил кружку и поднялся прежде, чем успел об этом подумать. Палочка оказалась в руке сама. Несколько секунд тишины, стук повторился снова, уже сильнее. — Кто там? — прозвучало ровно, но пальцы на палочке сжались крепче. — Себастьян… — голос за дверью был молодым, но таким измотанным, таким чужим самому себе, что Сэллоу узнал его не сразу. — Это я. Твой друг. Дверь распахнулась. На пороге стоял Оминис Гонт. Бледный, худой мальчик, его светлые растрепанные волосы были полностью усыпаны пылью и сажей. Левая рука цеплялась за дверной косяк с такой силой, словно без этой опоры он просто упал бы. Палочка в правой мерцала неровно, прерывисто, как свет в комнате, где вот-вот перегорит лампа. По его лицу было ясно всё и сразу. — Оминис. — Себастьян шагнул вперёд. — Почему не написал? Что случилось? — Я сбежал. — Губы Гонта затряслись. Он переступил порог, сделал шаг, другой и на третьем колени подогнулись сами, опустившись на пол прямо посреди комнаты ,парень перестал сдерживаться. — Я больше не мог… они перешли черту. Мои родители. Они… они применили это ко мне. — Голос сорвался, утонув в рыдании. — Они применили это к собственному сыну.— Гонт закрыл лицо руками. Себастьян не спросил, что именно. Он и так знал. Оминис рассказывал ему о семье по кусочкам, осторожно, как рассказывают о том, что стыдно даже произносить вслух. Сэллоу слушал, складывал эти кусочки в картину и давно осознавал всю ситуацию его семьи и чем всё может закончиться. Просто не знал когда. Себастьян молча сел рядом,крепко обняв друга, без слов, одной рукой за плечи, другой придерживая затылок, как держат того, кого боятся потерять. Оминис рыдал, дрожа и икая, всем телом, как человек, который слишком долго держался и наконец позволил себе сломаться там, где это было безопасно. Его друг не произнес ни слова. Иногда ,слова это меньше, чем молчание рядом. Прошло больше десяти минут, прежде чем рыдания начали стихать. Дыхание выровнялось, дрожь стала реже. Оминис откинул голову назад и долго молчал, уставившись незрячим взглядом в потолок. — Они не придут за тобой? — тихо спросил Себастьян наконец. — Не знаю. — Голос был хриплым, почти чужим. — Я отправил письмо директору. Не написал прямо… но мне кажется, там поняли. Они всегда всё понимают. Сэллоу затянул паузу ещё немного, потом осторожно сжал плечо друга. — Займёшь кровать Анны. Оминис едва заметно согласился. — Мне надоело быть одному, если честно, — добавил Себастьян тише, почти себе. — Так что ты оказал мне услугу. Сделаю тебе успокаивающий чай. — открывая шкаф, он помедлил. — И сыр с хлебом. Ты, наверное, не ел. — Спасибо, Себастьян. — Ответил Оминис,сев на “свою” кровать и обнял подушку. Сэллоу не обернулся. Только чуть замедлил руку, потянувшуюся за кружкой. — Не за что, — сказал он. — Ты дома.

***

1890 год

В этот год 18-тилетняя Аврора Эштон наконец должна была попасть в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, сразу на пятый курс. Её родители были прекрасными волшебниками, особенно отец Генри Эштон. Его считали выдающимся, ему предлагали преподавать в разных магических школах, но он неизменно отказывался, потому что не хотел ограничивать себя стенами учреждений. Он был намерен сам обучать единственную дочь, и возлагал на неё большие надежды.   Анна, мать Авроры, посвятила себя дому и семье. С мужем она познакомилась ещё в Хогвартсе, он долго добивался её расположения, а после выпуска они поженились, это была самая обычная история для тех времён.    Отец выбрал иной путь, он занимался редкими магическими растениями, сам собирал травы в горах Китая, где в густых зарослях можно было наткнуться на Цзоуву, волшебного тигра, или уезжал на раскопки в пустыню Сахара в поисках красных кактусов, рискуя быть проглоченным гигантским песчаным червём. Его азарт и тяга ко всему опасному передались дочери по наследству. К семнадцати годам Аврора знала множество заклятий, а её знания по практическим предметам давно превышали школьную программу. Любимыми были не самые безопасные из них: защита от тёмных искусств, трансфигурация, боевые заклинания. Отцовская страсть к травологии и зельеварению ей, к сожалению, не досталась. Она не была из тех, кто способен спокойно просидеть за столом, аккуратно выращивая что-то или составляя зелья. Ей нужно было двигаться, бросать заклятия во все стороны и побеждать отца в дуэлях. Мать это не поощряла, но со временем смирилась.   Родители боялись отпускать её за пределы поместья. Время было неспокойное: в газетах постоянно писали о восстании гоблинов, об их пособниках: Викторе Руквуде и Теофиле Харлоу. Леса волшебного мира кишели браконьерами, опасными существами и тварями, которые подчинялись злодеям. Семья жила в закрытом магическом городе, хорошо охраняемом и полностью скрытом на картах волшебного мира. Каждое поместье имело родовую защиту, их, в том числе. Род Эштонов не был особо выдающимся, однако кровь считалась чистой, по крайней мере, родители были в этом уверены. Аврора знала, что её кузен Криптер был сквибом. Семья старалась скрывать этот факт от волшебного сообщества, однако помешательства на чистоте крови у них не водилось, и кузена неизменно приглашали на семейные праздники вместе с его близкими. На своё семнадцатилетие Аврора загадала одно желание: поехать в школу. Она хотела узнать, каково это: учиться среди других людей, найти друзей, познакомиться с семьями из разных уголков волшебного мира. Ей нужно было живое общение, а не только книги и стены родного поместья. К счастью, родители понимали это и наконец решились дать ей возможность стать чуть взрослее и самостоятельнее. Решение далось им нелегко, но в конце концов они позволили ей завершить домашнее обучение и отправиться в школу.   Всё началось на вокзале Кингс-Кросс, семья приехала в карете, которая для магглов выглядела совершенно обычной. До самого вокзала лошади летели над Лондоном под скрывающими чарами. Вокзал поразил Аврору сразу: людская суета, горы чемоданов, свистки машинистов и низкий гул паровых локомотивов. Пахло дымом, паром, духами нарядных дам и сигаретами. Отец помог дотащить чемоданы до нужного места, где между каменными колоннами скрывался барьер.   — Осторожно, дорогая, — тихо сказал он, взяв дочь за плечо. — Нам сюда.   Аврора уставилась на каменную колонну, и дыхание у неё слегка перехватило. Позади мать тихо улыбалась, вспоминая, должно быть, своё первое лето.   — А как же люди? — прошептала девушка, испуганно взглянув на отца.   — Маглы? Они не заметят, — усмехнулся он. — Закрой глаза, Аврора.   Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, и она почувствовала, как тепло обволакивает тело со всех сторон, а мир вокруг меняется. Глаза были закрыты, но воздух стал другим. Вместо дыма и духов: аромат корицы, пара, чего-то сладкого и магического озона. Звуки тоже изменились: крики сов, смех детей, треск заклинаний. Из толпы доносились обрывки разговоров, понятных только волшебникам:   — Мелоди, ты взяла драконьи перчатки? Профессор Ховин писала, что жмыры очень агрессивны к рукам!   — Имельда, твоя метла ещё не готова, мы вышлем её совой, как только мистер Уикс починит держатель.   — Где моя крыса!? Кто открыл замок клетки!?   Когда Аврора открыла глаза, то была поражена. Детей была тьма. Кто-то из родителей очищал мантии своих отпрысков заклинанием, кто-то левитировал чемоданы, кто-то тихо хлюпал носом, явно не желая уезжать.   Они молча стояли какое-то время, разглядывая всё вокруг. Потом девушка обняла родителей чуть крепче, чем обычно. Мать стояла с покрасневшим носом, но держалась. Отец погладил дочь по щеке и поцеловал в лоб.   — Будь осторожна, — тихо сказал он. — Не покидай территорию замка без крайней необходимости. Мы будем переживать.   — Я буду писать тебе каждую неделю, доченька, — мать не выдержала и снова обняла её. От нее пахло розами. Аврора вдохнула этот запах поглубже и первой отступила.   — Всё будет хорошо. Я обещаю, — сказала она и вошла в поезд.   Найдя пустое купе, девушка устроилась у окна и с грустью махала родителям. Именно тогда заметила, как отец достал носовой платок. За долгие годы это был первый раз, когда она видела его таким. После звонкого гудка поезд тронулся. Гул прощания стоял над всем вокзалом, родители махали детям и кричали им вслед:   — Не смей ходить на кухню к эльфам, Джон!   — Учись хорошо!   — Закрывай клетку на магический замок, Рик слишком умный для обычного!   — Мы любим вас!   Когда поезд набрал ход, Аврора достала книгу по трансфигурации и погрузилась в чтение, стараясь не думать о том, что ждёт впереди. Она волновалась, но не хотела признавать этого даже себе. Временами откладывала книгу, доставала палочку и упражнялась на пустом стакане, у неё отлично выходило превращать его в стеклянную кастрюлю с узорами по бокам. В коридоре носились младшекурсники, заклятия отскакивали от дверей с треском, похожим на хлопушки и рассыпающийся салют. Через час все успокоилось, ученики расселись по купе, и Аврора осталась одна.   В какой-то момент что-то изменилось. Лёгкое, почти неуловимое ощущение, словно кто-то смотрит. Аврора медленно подняла взгляд. В стекле двери мелькнул силуэт, но когда она встала, чтобы посмотреть, коридор уже был пуст.    Лишь на долю секунды она успела заметить светлую макушку и услышать тихий щелчок двери. Странно ,может, кто-то ошибся купе. Её никто не знал в школе и человек, наверное, решил не заходить. Она поднялась, задвинув красную шторку на двери, отсекая коридор, будто это могло вернуть ощущение уединённости. Положив ноги на противоположное сиденье, девушка продолжила читать свой учебник и упражняться, нашёптывая заклинания себе под нос.   Поезд тем временем ехал по живописной местности Шотландии. Зелёные луга, камни выступающие из травы, одинокие руины древних замков на горизонте. Солнце било прямо в окно, тёплый свет ложился на страницы книги. Аврора приоткрыла форточку, впуская свежий воздух, и попыталась снова сосредоточиться на тексте.   Внезапно тонкая стена соседнего купе вздрогнула от сильного удара, раздался вскрик, резкий и полный предвкушения. Аврора едва не отпрыгнула и не выронила книгу. Несколько секунд спустя сквозь перегородку пробился голос, высокий и энергичный, заполнив собой тишину, которую она так бережно пыталась сохранить. Каждое слово в нём искрилось едва сдерживаемым возбуждением.   — Это оно, Оминис! — голос парня звенел от восторга, почти срываясь. — Вот, тут написано: следы нюхлеров замечены в Запретном лесу на территории владений школы Хогвартс!   Аврора невольно прижала ухо к стене, пытаясь уловить каждое слово. Сердце забилось быстрее, отбивая нервный ритм. Следы нюхлеров? Те самые маленькие проныры, которые крадут золото и разные драгоценности? Однажды такая зверюшка утащила браслет её матери прямо на Косом переулке в Лондоне, они только и успели заметить пушистый зад, мелькнувший за углом.   Это звучало слишком рискованно, и слишком интересно.   — Это наш шанс, Гонт! Нам обоим нужен источник дохода, признай это! — прозвучало новое восклицание. Послышался шорох переворачиваемой газеты. — Министерство магии не имеет доступа к этой части леса из-за частых нападений дезертиров и браконьеров под влиянием Теофила Харлоу. — Парень хмыкнул с весёлым презрением. — Они просто не умеют прятаться.   Дыхание у Авроры перехватило. «Он ненормальный», подумала она и тихо закрыла книгу. Внутри что-то невольно пробуждалось: ощущение, что она может упустить что-то важное, пропустить историю, в которой могла бы оказаться. Какой-то первобытный азарт, годами дремавший под давлением домашнего обучения и строгих правил.   — Ты опять хочешь втянуть нас в проблемы? — раздался другой голос, глубокий и спокойный, с отчётливым акцентом высшего общества. Но за этим спокойствием слышалась усталость и терпение, доведённое почти до предела. — Ты помнишь, чем всё закончилось тогда, Себ? Я еле вытащил тебя. Этот голос звучал как предостережение, как якорь, пытающийся удержать бурлящую энергию первого.​​​​​​​​​​​​​​​​   Наступила тишина. Оглушительная, словно два мира, только что столкнувшиеся, замерли в невесомости. Аврора отстранилась от стены, снова села прямо и по-настоящему задумалась. Браконьеры, нюхлеры, Харлоу. О них сейчас постоянно писали в газетах, все знали, что Теофил главарь браконьеров и что из-за него существа волшебного мира сильно страдают.   Она помнила обещание, данное родителям: не покидать территорию без крайней необходимости. Дальше Хогсмида, маленького волшебного городка рядом со школой, ей заходить не следовало. Отец говорил, что это было его любимое место, где они с мамой проводили время в студенческие годы. Он просил передать привет мисс Сироне Райан, хозяйке паба «Три метлы». Мать же строго-настрого запретила заходить в «Кабанью голову», напоминая, что контингент там не самый приличный и даже опасный.   До сегодняшнего дня в голове Авроры существовал совершенно иной образ Хогвартса. Она представляла бесконечные часы в библиотеке, глубокие дискуссии о магии, кропотливое оттачивание заклинаний. Она хотела быть незаметной, погрузиться в учёбу, стать сильнее, а после школы выбрать направление для карьеры. Она мечтала стать аврором или исследователем магических мест, даже была готова связать свою жизнь с миром людей, понимая, что человечество тоже развивается стремительно. Голоса из соседнего купе перечеркнули этот образ, показав, что не все дети посвящают время послушной учёбе и соблюдению правил.    В соседнем купе Себастьян отбросил «Ежедневный пророк» на сиденье, глаза его сверкали от возбуждения. Это было именно то, что он искал: наконец что-то по-настоящему интересное, способное вывести их за пределы скучных школьных стен и надоевших уроков. Он понимал, что это рискованно, но именно в этом и была вся прелесть.   Оминис, сидевший напротив, лишь покачал головой. Его незрячие глаза были устремлены в невидимую точку, губы плотно сжаты. Волнение Себастьяна чувствовалось почти физически, вибрировало в воздухе, и Оминис знал: это всегда предвещает неприятности. Холодный укол тревоги уже пробегал по венам.   — Настоящий нюхлер…его используют профессиональные карманники. Это не какая-то безделушка, а реальный заработок. Он нам необходим, — Себастьян подался вперёд, глаза горели, словно он уже держал в руках пушистого зверька, который покорно наполнял его карманы золотом и драгоценностями. Лихорадочный энтузиазм едва удерживал его на месте.   Оминис покачал головой с видом человека, давно уставшего от выходок друга. В памяти всплывали мгновения паники, отчаянная решимость, с которой он вытаскивал Себастьяна из самых безнадёжных ситуаций. Ему не нужны были глаза, чтобы видеть его безрассудство. Он чувствовал его, как холодный сквозняк в запертой комнате.   — Это невыносимо, — Оминис отвернул голову, а потом снова повернулся к Селлоу, приподняв бровь. — Тебе напомнить наши предыдущие вылазки в Запретный лес?   — Тогда мы были моложе, — быстро проговорил Себастьян. — И куда неопытнее. А сейчас… — он сделал широкий жест рукой, словно обнимая весь мир. — Сейчас мы пятый курс. У нас есть ты. Твоя интуиция!   В его словах сквозила та самая уверенность, которая всегда выводила Оминиса из себя. Себастьян умел обезоруживать, превращая чужие сильные стороны в аргументы для своих безумных планов. Напряжение в теле Оминиса нарастало, словно струна, натянутая до предела.   — Моя интуиция подсказывает, что это закончится «Авадой Кедаврой» в лучшем случае, — произнёс он с горечью. — А в худшем... — Гонт понизил голос. — ты помнишь что сказал директор?» — Гонт проглотил. — До первого прокола.

***

 Два года ранее.

Жар стоял неподвижный и душный, такой, от которого даже каменные стены будто начинали дышать тяжело и медленно. Поместье Гонтов, спрятанное в густом хвойном лесу, вдали от дорог и чужих глаз, утопало в сухом летнем воздухе. Плющ на стенах повис безжизненными лентами, а окна, высокие и узкие, пропускали внутрь лишь тусклый, пыльные лучи солнца. Внутри было тихо. Кабинет Феофины Гонт находился в восточном крыле, в комнате, где всегда пахло чем-то острым, смесью старой бумаги, зельями и чем-то едва уловимо гнилым. Тяжёлые тёмные шторы были наполовину задернуты. Немолодая женщина стояла у стола, неподвижная, прямая, как статуя. Пальцы её медленно скользили по краю деревянной поверхности, будто  отсчитывая время. В лице не было ни капли раздражения, только холодное, выверенное ожидание. Черные волосы были собраны в тугой пучок, под глазами лежали серые тени,а губы были тонкими и зажатыми в ожидании. — Он идёт? — спросила она, даже не оборачиваясь. Домовой эльф, стоявший у двери, дёрнулся, словно его ударили. — Д-да, госпожа… он… он уже… Мадам Гонт резко повернула голову. — Я не спрашивала «уже». Я спросила идёт ли он. Эльф задрожал сильнее, его большие глаза наполнились ужасом. — Да, госпожа… идёт… — Тогда молчи. В коридоре послышались осторожные, почти глухие,шаги ее сына, . Оминис всегда ходил так, будто боялся потревожить сам воздух. Дверь открылась и мальчик остановился на пороге. — Мама…? Ты просила меня? Он не видел её, но чувствовал, присутствие матери  заполняло комнату, как давление перед бурей. Кожа на его  руках покрылась мурашками,а пальцы сжались в кулак.  — Подойди ближе, — тихо сказала. Он сделал шаг. Сердце забилось быстрее, Оминис  уже знал: что-то будет. В такие дни дом становился другим. Даже стены будто слушали. — Сегодня у нас гость, — продолжила она. — Ты ведь помнишь своего кузена? — Марволо… — тихо произнёс парень. — Да. — Её голос стал чуть мягче, но это была та мягкость, в которой не было тепла. — Он уже внизу. Ждёт нас. — Она подошла ближе к сыну и положила руку ему на плече. Четырнадцатилетний мальчик почувствовал, как внутри всё сжалось. Он помнил, что под словом «внизу» был обозначен подвал дома. — Я… могу… — он запнулся. — Мне нужно… Она даже не дала ему закончить. — Нет, не нужно. — Женщина сжала плечо сына — Ты пойдёшь со мной. Мальчик послушно опустил голову.  — Да, мама… Она повернулась к эльфу. — Открой. Эльф мгновенно исчез и появился у дальней стены. С тихим скрежетом книжный шкаф отодвинулся , открывая узкий проход вниз. Из него потянуло холодом и чем-то металлическим. Оминис сглотнул. Из-за слепоты, его обоняние было сильнее чем у других, он мог уловить почти каждый запах ,это давало преимущество перед опасностями. Лестница в подвал была крутая, влага стекала по стенам и где-то в углублениях каменной кладки рос мох . С каждым шагом вниз воздух становился тяжелее. Лето здесь не существовало, только сырость и холод. Оминис шел следом за своей матерью, ведя правой рукой по стене. Его волшебная палочка, лежащая в левой руке ,мерцала белым светом, «ощущая» окружение вокруг.  Внизу горели дрожащие факелы. Тени на стенах двигались. Марволо уже был там. Он стоял, опершись на каменную колонну, улыбаясь. В его позе была странная лёгкость , словно всё происходящее его забавляло. — Ты долго, — сказал он. Оминис не видел своего кузена но чувствовал, внимание мальчика было приковано к чужому, неровному дыханию. Гонт младший ощущал отчетливый запах крови, мочи и пота. Феофина прошла в середину комнаты, она осмотрела висящую на цепях девушку. Руки жертвы уже посинели от наручников ,а ноги едва касались пола. Оминис не понимал,что происходит но догадывался по звукам и запаху. Его родители были извергами, он это осознавал еще с младенчества. Где-то спереди послышался звук цепи и он услышал отчетливый слабый стон измученного человека. Парень не ощущал ауру магии вокруг этой жертвы, там была пустота, которая всегда отличала магглов от волшебников. Но её страх… страх был почти осязаем. Даже без зрения он слышал что она висит на руках, по запаху, по звуку её дыхания ,которое исходило на уровне его головы, по тому, как слабо она держалась. Жертва очнулась, когда услышала какое-то движение вокруг себя ,она попыталась что-то сказать, но голос сорвался. — П… пожалуйста… Марволо тихо усмехнулся. Ему приносило удовольствие наблюдать за этой картиной. Феофина подошла ближе к центру. — Эта тварь, — сказала она спокойно, — решила, что может говорить со мной так, как ей вздумается, когда я была..— Мадам Гонт скривила лицо — на магловском базаре. — Она провела пальцами по подбородку девушки, заставляя ту поднять голову. — Люди забывают своё место.— плюнув ей в лицо , женщина резко убрала руку. Голова девушки безвольно повисла .— Поэтому мы им напоминаем. Марволо, будь добр, покажи своему брату как мы поступаем с магглами, когда они переходят черту.. Марволо шагнул вперёд , с удовольствием доставая свою волшебную палочку. — Конечно, тётя.— поклонившись Феофине, парень без колебаний поднял палочку и резко произнес. — Круцио! Крик разорвал подвал. Звук был… невыносимый. Он будто проникал под кожу, в кости. Оминис попятился к стене, кривя свои губы и сжимая веки. Ему было больно слышать эти вопли. Сначала жертва кричала все громче и громче, затем ее голос сорвался и визг превращался в животный хрип. Ее ночная сорочка шуршала от рваных движений тела, судороги боли трясли цепи на руках. — Достаточно, — сказала Феофина. Заклятие прекратилось. Жертва еще какое-то время хрипло ныла ,а позже обмякла, тяжело дыша, кровь сочилась с ее ушей и носа. Марволо упивался этим зрелищем, ему нравилось иметь власть над магглами, в особенности над женщинами. Он играл со смертью. — Теперь ты, Оминис.— голос его матери отбился от стены. Мир будто остановился. — Я… — Ты..Подойди. Мальчик не двигался. Он тихо плакал. — Я не… Тишина стала острой. — Ты не… что? Оминис чувствовал, как паника внутри стает сильнее. — Я не хочу. —Не позорь семью, Оминис.— крикнул ему кузен с нескрываемой насмешкой. Послышался стук женских каблуков,остановившись напротив него, лицо пронзила резкая боль, удар ладони по щеке, который эхом разнесся по подвалу. — Ты не хочешь? — её голос стал ледяным. — Ты — Гонт. Он почувствовал, как рот наполняется вкусом крови. — Ты будешь делать то, что я скажу.—Феофина наклонилась к уху сына.— Или ты хочешь занять её место? Оминис не знал что сказать, слезы сами текли по щекам, где-то спереди он слышал всхлипы девушки. Магглы не могли долго выносить заклятие “круциатус” , они не имели защитную магию в своем теле ,которая хоть как-то могла поддерживать организм даже перед непростительными. — действуй , — прошептала она. Сбоку рассмеялся Марволо. Оминис закрыл глаза и впервые в жизни почувствовал, что если он сделает это — что-то внутри него сломается навсегда. Парень поднял свою палочку дрожащей рукой. — Кру…ци Он не смог, палочка опустилась. Оминис чувствовал нарастающую злость своей матери, она вдыхала воздух через нос,а затем… —покажи ему, Марволо — после этих слов, женщина взяла сына за плече его рубашки и поволокла к ногам жертвы. Парень упал на колени в грязную лужу, у него начиналась истерика. — мама,пожалуйста! —встань! — ее хрупкие на вид руки, потащили сына вверх за ткань,одним взмахом палочки она привязала его к спине жертвы. — если ты не хочешь быть сверху, то будь на уровне с этими животными, — прошипела Феофина и отошла метров на пять. —Марволо , дай ему понять, что значит быть рядом с магглами! Ты сможешь разделить это наслаждение сразу на двоих?— Феофина подняла подбородок и уставилась смотреть на своего сына. —с большим удовольствием,тетушка. — Марволо отошел подальше и взмахнул палочкой.— Круцио! Палочка издала острый треск, а затем, яркий ,красный луч разрезал воздух, вонзившись в тела висящих жертв. Воздух стал густым, неподвижным,словно сам дом затаил дыхание. Оминис резко вдохнул и не смог выдохнуть. Тело пробрало невыносимой болью как будто тысячи ножей вонзились в мышцы и нервы. Он не слышал как его рев разрезал подвал. Он ощущал такую боль, что казалось она никогда не закончится. Девушка за его спиной кричала уже тише,силы покидали ее, спиной он чувствовал как судорги проходили по ее телу. Или это были его судороги? Её движения отзывались в нём самом: резкие, неконтролируемые, рваные. Он чувствовал, как её плечи дёргаются, как дыхание ломается — и всё это будто происходило с ним, потеряв ощущение границ. Марволо не прерывался, а даже наоборот. В восемнадцатилетнем парне было столько жестокости что он спокойно мог поделиться ею через свою магию. В его дыхании появилась лёгкость, почти удовольствие. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к звукам, которые сам же и создавал. — Ты чувствуешь? — тихо спросил он. Оминис не слышал его, в его голове продолжал звучать голос девушки, но она уже не кричала, она просто висела на руках и Оминис все понял..она не выдержала. — Достаточно.—холодный голос его матери разрезал крик своего сына. Взмахом волшебной палочки, она развязала веревки и мальчик упал на колени. От невыносимой агонии, он даже почувствовал, когда его штаны стали влажными и липкими. Продолжив хрипло дышать, сидя на коленях,слезы вместе с соплями капали на холодный пол, а внутри стало пусто. Ему хватило нескольких секунд чтобы все решить для себя и для своего будущего. Он больше не хотел видеть этих людей.

***

Гонт не договорил, но смысл был ясен. Худший исход пугал куда больше любого заклинания. Для Оминиса потеря контроля и тьма, таящаяся за запретной магией своей семьи , были страшнее любого наказания в школе. Он едва заметно стиснул палочку, пальцы побелели от напряжения.   — Ну же, Оминис, не будь таким занудой. — Себастьян, сидевший на противоположной стороне купе, наклонился к другу вплотную. — Подумай, что это зверек может нам дать. Деньги, самостоятельность, приключения! — Его голос понизился, в нём появилась соблазнительная нотка. — И кто знает… может, оно поможет найти то, что нам нужно.   — То, что нам нужно, я и без того знаю, Себастьян. И Нюфлер к этому никакого отношения не имеет.​​​​​​​​​​​​​​​​   Оминис отвернулся, голова его слегка наклонилась, словно он прислушивался к чему-то доступному только ему за стеной своего купе. В его интонации сквозила глубокая, почти болезненная печаль, которую Себастьян, казалось, никогда не мог до конца понять.   За тонкой перегородкой Аврора едва дышала, поглощённая этим странным, опасным разговором. Ее мысли были в смятении, азарт перемешивался с тревогой. Девушка поняла, что школа волшебства не будет такой , какой она себе представляла. А эти двое стали первым тому предзнаменованием.   Тишина в соседнем купе затянулась. Парни больше не произнесли ни слова, и это молчание было куда напряжённее любого спора.  В коридоре опять послышались голоса детей, Кто-то искал свою лягушку, а кто-то тихо смеялся над очередными магическими шутками в сторону своих друзей.    Эштон прижала ладони к холодным щекам, пытаясь унять бушующие мысли. Только что она услышала разговор, который перевернул ее представление о ближайших годах с ног на голову.   Книга по трансфигурации теперь казалась пустой и бессмысленной. Слова расплывались перед глазами, лишённые всякого смысла.  Отложив учебник в сторону, она понимала , что сегодня ей уже не суждено вернуться к учёбе.    Когда староста одного из факультетов прошелся по коридору, выкрикивая : “ мы подъезжаем,прошу всех переодеться в свои школьные  мантии и собрать вещи,” Аврора быстро переоделась в свою новую форму ,на которой не было эмблемы факультета. Проведя ладонью по плотной ткани мантии, предвкушение тихо разлилось внутри. Они приближались к Хогвартсу.​​​​​​​​​​​​​​​​   Поезд издал долгие гудки , окончательно замедлил ход и плавно остановился, девушка поспешила к двери своего купе. Сердце колотилось. Дети выстроились в очередь на выход, ей пришлось подождать свою.  Она хотела увидеть тех двух парней, чьи голоса только что перевернули ее мир: того, кто так безрассудно говорил о нюхлерах и запретной территории , и того, кто пытался его удержать. Но когда новенькая вышла в коридор, купе двух студентов оказалось пустым.    Наверное, они вышли раньше.   Аврора поправила свою рыжую прическу и поспешила к выходу. Присоединившись к общему потоку учеников, идущих по перону, она ощутила, как вокруг царил настоящий хаос: гомон голосов, смех, чьи-то восторженные крики. Где-то сверкнули искры от палочки, кто-то левитировал свои сумки, чтобы не тащить их по платформе. Все эти детали обрушились на неё разом, вызывая лёгкое головокружение.   На улице пахло свежестью тёплого осеннего вечера. Старосты рассадили учеников по каретам, которые двигались сами по себе, без лошадей, везя через хвойный лес к Замку.   Эштон приподняла капюшон мантии, стараясь слиться с толпой и не привлекать к себе лишнего внимания.    Хогвартс был величественным и огромным. Его башни упирались в тёмное небо, вокруг расстилался густой лес, внизу мерцало тёмное загадочное озеро, а на горизонте мрачно громоздились серые горы. Звёзды усыпали небо , они казались ярче, чем обычно, как будто магия замка усиливала их контраст. Аврора смотрела на всё это из кареты и никак не могла отделаться от мысли, что её жизнь изменилась  до того, как она переступила порог школы.   Отличное место для школы.   Эштон ощущала, как особая магия Хогвартса проникает в каждую клеточку тела. Когда студенты прибыли ко входу в замок, профессор и заместитель директора, как она представилась, Матильда Уизли, провела их вместе с первокурсниками в большой зал.   Мерлин, это было волшебно! Девушка сразу заметила магический потолок зала, он был таким же, как небо на улице. Она читала про него в истории школы, но не могла представить, что в живую это все выглядело куда более завораживающе. Потолок немного двигался и мерцал, белые тучи, освещённые луной, уплывали в окна.   Колени слегка дрожали от предвкушения. Она знала, что факультетов четыре, но понятия не имела, куда попадёт. Аврора любила учиться, обожала животных, умела проявлять себя, быть наблюдательной и скрытной. Могла вспыхнуть от несправедливости и броситься на помощь, не раздумывая. Куда же её распределят?   Младшекурсников  повели в сторону главного стола учителей. Все дети со второго по седьмой курс уже сидели по своим местам. Каждый факультет занимал свой длинный стол.   Едва Эштон вошла, так и не успев снять капюшон, зал затих. Все взгляды сфокусировались на девушке, словно она была единственной фигурой в этом огромном пространстве. Аврора чувствовала себя скованной, хотя стояла прямо, с гордой осанкой. На фоне  маленьких первокурсников её фигура выделялась разительно: высокая, с огненно-рыжими волосами и гордо поднятыми носом. Дети по бокам от неё шептались между собой.   — Это что, дочь великана? — брюнет с черными глазами втупился в девушку, проводя взглядом снизу наверх. — Она не похожа на двенадцатилетнюю девчонку— его друг возмутительно поднял брови.   — Может она сквиб, который пробудился?   Эштон стояла с удивленным лицом. Она ничего не имела против сквибов… но было неприятно слушать такое в свой адрес.    Студентов вызывали по очереди. Аврору из-за роста ,поставили последней. Сначала маленькую девочку по имени Джесика шляпа с криком направила в Гриффиндор, зал взорвался аплодисментами, особенно стол гриффиндорцев. Этот стол был самым шумным по сравнению с другими. Затем пару человек отправили в Хаффлпафф, и их однокурсники приветствовали тише, но очень дружелюбно. Потом одного умного на вид мальчика ,шляпа, не успев нормально осесть на голове, без раздумий, распределила в Равенклоу. Эштон хмыкнула из-за этой картины. Так прошло ещё десять человек.   Настала очередь Авроры. Стоило ей приблизиться к Распределяющей Шляпе, как все смолкли. Школьные призраки, до этого носившиеся по залу и пугавшие младших, медленно отплыли к высоким стенам, чтобы лучше видеть. Матильда Уизли положила девушке на голову старую, грязную, потрёпанную шляпу, которая была ей настолько велика, что закрывала своими полями глаза.   — Хммм… интересно, кто же это у нас здесь? — Шляпа сжалась на голове, словно ощупывая её. Хриплый голос как будто звучал в голове: «Аврора Эштон, дочка семьи Эштонов… я помню твоего отца, непоседливый был ребёнок… но почему так поздно? — Выдавленные складки, напоминавшие брови, приподнялись в удивлении. — Аа… домашнее обучение. Что ж, твой отец понимал, что даст тебе больше, чем школа. Защиту и знания… но всё же ты оказалась здесь… Скрытная, умная, вспыльчивая, дерзкая, гордая… похоже, я знаю, куда тебя направить. Хватка ослабла.​​​​​​​​​​​​​​​​   — СЛИЗЕРИН! 5 курс! — закричала Шляпа, и зал взорвался аплодисментами. Аврора не могла поверить, что ее распределили именно на этот факультет. Девушка встала с лавочки и гордо пошла в сторону своего факультета.  Брюнетка постарше, с  волосами, заколотыми сзади, и острыми скулами, махнула ей рукой, указывая на свободное место рядом с собой. Наконец-то кто-то моего возраста. Аврора села рядом, люди вокруг осматривали ее с интересом. Первая девушка представилась пятикурсницей Неридой Робертс, сразу начиная задавать вопросы:  «Почему ты поступила так поздно?», «Ты любишь русалок?», «Какой твой любимый предмет?». Именно то, что Авроре было сейчас нужно, разговорившись,она почувствовала себя немного легче. Вопросы Нериды были доброжелательными, смех был заразительным. К ним подтягивались другие ребята: Грейс Пинч-Смедли, Имельда Рейес. Они были заинтригованы поздним появлением новенькой. Аврора ничего не скрывала: рассказывала о семье, о домашнем обучении, о том, почему приехала только сейчас. Говорила о любимых предметах, мечтах и стремлениях. Большинство детей были приветливы, но некоторые взгляды казались колючими, изучающими. Всё-таки это был Слизерин. Аврора старалась не обращать внимания на тех, кто не проявлял искреннего интереса, и сосредотачивалась на тех, кто был открыт. Директор Финнус Нигеллус Блэк поднялся со своего места во главе стола преподавателей медленно, без спешки, как человек, привыкший к тому, что его ждут. Он не выглядел дружелюбно: черные ,зачёсаные назад ,волосы, смешные усы и бородка, костюм тёмно-зелёного цвета , как раз под цвет факультета Слизерин. Зал, и без того притихший, замер окончательно. Блэк окинул студентов долгим, холодным, как январский сквозняк в каменном коридоре взглядом и затянул паузу намеренно. — Добро пожаловать в Хогвартс, — произнёс он наконец, в его голосе не было ни тепла, ни торжественности. — Для тех, кто здесь впервые, поясню: это учебное заведение, а не летний лагерь и не место для самовыражения. Кто-то за столом Гриффиндора тихо хихикнул. Блэк повернул голову в ту сторону, и смех оборвался мгновенно. — Внешние территории закрыты для посещения. Запретный лес остаётся запретным, что, судя по ежегодной статистике нарушений, некоторые из вас воспринимают как личный вызов. — Он сделал паузу. — Это глупо. За стенами замка сейчас неспокойно. Браконьеры, гоблины и прочие существа, лишённые здравого смысла, не делают скидок на возраст и академические успехи. Министерство магии занято. Я занят. Хоронить вас мне некогда. В зале стояла абсолютная тишина. Даже свечи, казалось, горели тише. — Преподавательский состав заслуживает уважения. Я тоже заслуживаю уважения, хотя, признаться, на вашу признательность не рассчитываю. Достаточно просто не раздражать меня без необходимости. — Он поправил мантию и обвёл зал последним взглядом, в котором читалось нечто среднее между скукой и предупреждением. — Приятного аппетита.​​​​​​​​​​​​​​​— Директор сел. Матильда Уизли поднялась сразу после того, как Блэк занял свое место за учительским столом, она посмотрела на детей и в этом жесте было что-то почти материнское, словно она намеренно давала залу время выдохнуть. Уизли улыбнулась настоящей улыбкой, той редкой разновидности, что начинается в глазах раньше, чем добирается до губ. — А я, в свою очередь, искренне рада видеть вас всех, — произнесла она, и голос её был тёплым, как камин в гостиной после долгой дороги. — Особенно тех, кто приехал сюда впервые. Она сделала небольшую паузу, обведя взглядом ряды первокурсников, которые всё ещё сидели с несколько ошарашенным видом после речи директора. — Хогвартс — это ваш дом на ближайшие годы. Здесь вы найдёте не только знания, но и друзей, которые останутся с вами на всю жизнь. Вы будете совершать ошибки, и это нормально. Именно для этого мы здесь. За столом Пуффендуя кто-то улыбнулся. За столом Гриффиндора чуть расправились плечи. — Двери кабинетов преподавателей всегда открыты, если вам нужна помощь. Мои в особенности. — Она чуть наклонила голову, и в её взгляде мелькнула лукавинка. — Даже если помощь понадобится после того, как вы нарушите какое-нибудь правило. По залу прокатился тихий смех, живой и настоящий. Матильда Уизли подняла бокал. — За новый год. За новые открытия. И за то, чтобы каждый из вас нашёл здесь то, зачем приехал. Она села, и зал ответил тёплыми аплодисментами, куда более искренними, чем те, что звучали во время церемонии распределения. Даже несколько призраков одобрительно захлопали в ладоши, что выглядело довольно странно, учитывая, что хлопки у них почти не издавали звука. Еда появилась на столах в одно мгновение. Тарелки наполнились горячими супами, сочным мясом, душистыми овощами, напитки сами лились в кубки. Дома у Авроры были эльфы, приносившие еду на подносах, но здесь это было совсем другое. Настоящее чудо. Она восхищённо оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь этого вечера. Среди всего этого шума она так и не услышала знакомых голосов. Тех самых, из купе. Возможно, они оказались на другом факультете или просто сидели дальше, среди своих. Так или иначе, их имена она запомнила: Оминис и Себастьян. Себастьян наблюдал за ней ещё с того момента, как увидел ее в очереди к шляпе. Он сразу заметил ее гордую осанку и бесстрашный взгляд. Они с Оминисом сидели чуть поодаль, на несколько мест дальше по столу. Девушку звали Аврора, это имя он выловил из шёпота вокруг. Рыжие волосы пылали ореолом в свете свечей, а в глазах горел тот самый азарт, который Себастьян так хорошо знал в себе самом. Он следил за её движениями, за тем, как она общалась с окружающими. Открытая, искренняя, но в то же время гордая. Идеальное сочетание для Слизерина. Он планировал дальнейшее знакомство с ней.  Пока Себастьян был поглощён своими мыслями, Оминис сидел рядом, слегка склонив голову. Он чувствовал присутствие нового человека, улавливал запах. Её голос, смех, интонации регистрировались его обострёнными чувствами помимо воли. Гонт также заметил, как напряжение в Себастьяне растворилось, уступив место предвкушению. — Она интересная, не находишь? — прошептал Себастьян, не отрывая взгляда от Авроры. — Сразу на пятый курс. Не каждый день такое бывает. Он повернулся к Оминису, глаза блестели от нетерпения. В Авроре он видел искру, способную разжечь что-то большее, и ему не терпелось выяснить, что именно. — Я замечаю твою заинтригованность, Сэллоу, — голос Оминиса был спокоен, но в нём звучала тонкая нотка предупреждения. — Надеюсь, ты не собираешься втягивать её в свои безумные авантюры. Ом покачал головой. Видеть он не мог, но знал: Себастьян уже строит планы. Безумные, опасные планы. И Оминису совсем не нравилось, что в них появилась новая переменная. На кончиках пальцев привычно кольнуло: магия отозвалась на внутреннюю тревогу. — Ну что ты, Оминис! Я просто… любопытен, — Себастьян улыбнулся своей очаровательной, но коварной улыбкой. — Она ведь слизеринка. И, судя по всему, ей не чужды приключения. Он повернулся к приятелям, которые что-то оживлённо обсуждали, однако периферийное зрение неизменно улавливало каждое движение Авроры. Знакомство будет неизбежным: может, завтра, может, послезавтра, но скоро это случится. Оминис тихо вздохнул. Неуёмная энергия Себастьяна, это вечное желание раздвигать границы дозволенного, ощущалась почти физически. Он знал: друг не оставит Аврору в покое. Оставалось лишь следить, чтобы Себастьян не зашёл слишком далеко. В воздухе что-то пульсировало, едва уловимое, как предчувствие перед грозой. Оминис опустил голову, пальцы нервно застучали по столу. До него доносился её смех, лёгкий и живой, и он поймал себя на том, что думает о безопасности этой девушки, о том, что Себастьян ни перед чем не остановится если что-то уже придумал в своей голове.