Романтика

Вечер в башне Титанов стоял тихий и удивительно мирный — тот редкий вечер, когда даже город, казалось, не требовал от своих защитников ничего, кроме присутствия. Найтвинг сидел у окна, в задумчивости вращая в руках кружку уже давно остывшего кофе. Он был из тех людей, которые умеют действовать без промедления, но, когда дело касалось чувств, проявляли неожиданную медлительность — не от слабости, а от желания понять всё до конца. — Ты смотришь на город так, будто он должен признаться тебе в чём-то важном, — раздался голос за его спиной. Он обернулся и улыбнулся: в дверях стояла Кориандр, сияя тем особенным светом, который не имел ничего общего с её инопланетной природой и был, скорее, выражением внутренней радости. — Возможно, — ответил он. — Или я жду, что он отвлечёт меня от мыслей. Кори подошла ближе и с тем простодушием, которое всегда смущало и восхищало его одновременно, наклонилась вперёд: — Тогда я буду твоим отвлечением. Она произнесла это так серьёзно, что Дик не удержался от смеха. — Опасное предложение. Я могу привыкнуть. — Это не опасно, — уверенно сказала она. — Это логично. В этот момент в комнату вошла Чудо-женщина — с той сдержанной грацией, которая делала любое её появление событием. — Я вижу, — заметила она, останавливаясь у стола, — что обсуждение философии города уже перешло в более… практическую область. — Мы обсуждаем отвлечения, — ответил Найтвинг. — О, — сказала Диана, едва заметно улыбнувшись. — Тогда я пришла вовремя. Люди часто нуждаются в отвлечениях, когда боятся назвать вещи своими именами. Кори нахмурилась: — Я не боюсь. Я называю. Дик мне нравится. Наступила короткая тишина — та самая, в которой истина уже прозвучала, но ещё не успела устроиться в сердцах. Найтвинг провёл рукой по затылку — жест, который выдавал его смущение лучше любых слов. — Это… — начал он, — довольно прямолинейно. — Я старалась, — серьёзно ответила Кори. Диана тихо рассмеялась, и в этом смехе не было ни насмешки, ни осуждения — только тёплое одобрение. — Иногда, — сказала она, — правда требует меньше храбрости, чем мы думаем. И гораздо больше — терпения у тех, кто её слышит. Найтвинг посмотрел на Кори — и в этом взгляде было уже меньше растерянности и больше ясности, той самой, которая приходит не сразу, но остаётся. — Тогда… — сказал он медленно, — возможно, мне стоит перестать ждать признаний от города. — Это будет разумно, — кивнула Диана. — И немного романтично, — добавила Кори. Он улыбнулся — уже не уклончиво, а по-настоящему. И если в тот вечер город действительно наблюдал за ними, то, вероятно, впервые за долгое время ему не пришлось ничего спасать: всё самое важное происходило тихо, почти незаметно — между словами, взглядами и тем редким взаимопониманием, которое не нуждается в подвиге, чтобы стать значительным. После слов, произнесённых столь прямо, вечер не оборвался, как это бывает в неловких сценах, но, напротив, словно стал тише и глубже, как река, которая, достигнув равнины, начинает течь медленнее, но увереннее. Найтвинг, казалось, впервые за весь день перестал думать о том, что следует сказать правильно, и задумался лишь о том, что чувствует на самом деле — занятие для него непривычное, но оттого особенно важное. — Ты всегда так говоришь? — спросил он, обращаясь к Кориандр, и в голосе его не было упрёка, только искреннее любопытство. — Как? — она слегка наклонила голову. — Сразу к сути. Кори задумалась — не долго, но достаточно, чтобы её ответ не был просто реакцией, а настоящим выбором. — Я не понимаю, зачем обходить чувства, — сказала она. — Они ведь не исчезают от этого. Только прячутся. А мне нравится, когда они… здесь. И она легко коснулась его груди, чуть выше сердца, будто проверяя, на месте ли оно. Этот жест, столь простой и лишённый всякой намеренной кокетливости, оказался для Найтвинга куда более сильным, чем любое признание, облечённое в сложные слова. — Осторожнее, — заметил он с улыбкой, стараясь сохранить привычную лёгкость. — Там может быть беспорядок. — Я не боюсь беспорядка, — серьёзно ответила Кори. — Я боюсь пустоты. В углу комнаты Чудо-женщина, которая, казалось, уже давно могла бы уйти, но по какой-то причине осталась, скрестила руки и с тихим удовлетворением наблюдала за происходящим. — В Темискире, — сказала она, — мы учили, что сердце, даже раненое, всегда предпочтительнее сердца, которое не решилось биться. — Это звучит как предупреждение, — заметил Найтвинг. — Это звучит как совет, — поправила она. И в этот момент он вдруг понял, что всё его привычное остроумие, все лёгкие отговорки и шутки, которыми он так ловко прикрывался, здесь попросту не нужны. Более того — они были бы лишними. Он сделал шаг ближе. — Хорошо, — сказал он тихо, уже без улыбки, но с той серьёзностью, которая редко появлялась в нём. — Тогда давай попробуем без обходов. Кори смотрела на него внимательно, почти торжественно, как будто это был не разговор, а какое-то важное событие, к которому она давно была готова. — Ты мне нравишься, — продолжил он. — И… кажется, гораздо сильнее, чем я позволял себе признать. На мгновение её лицо стало ещё ярче — не от силы, а от радости, той искренней, почти детской радости, которую невозможно сыграть. — Я уже это знала, — сказала она. Он моргнул. — Правда? — Да. Но мне приятно, что ты тоже это узнал. Диана тихо рассмеялась — на этот раз чуть громче. — Признания, — заметила она, — редко открывают что-то новое. Они лишь делают очевидное невозможным игнорировать. Найтвинг покачал головой: — Знаешь, с вами двумя трудно чувствовать себя самым разумным человеком в комнате. — Это потому, что ты пытаешься им быть, — ответила Диана. — А не просто… быть. Кори тем временем уже сделала следующий шаг — естественно, как будто это было самым логичным продолжением разговора. Она взяла его за руку. — Значит, теперь мы можем быть вместе? — спросила она, и в этом вопросе не было ни сомнения, ни страха — только ожидание. Найтвинг посмотрел на их переплетённые пальцы — жест, который в любой другой ситуации показался бы ему слишком простым, почти наивным, но сейчас оказался удивительно правильным. — Похоже на то, — сказал он. — Хорошо, — удовлетворённо кивнула Кори. — Тогда это начало. — Начало чего? — уточнил он. Она улыбнулась — широко, тепло, почти сияюще. — Чего-то, что не нужно спасать каждый вечер. И в этой фразе было столько покоя, что даже он, человек, привыкший жить между опасностью и долгом, почувствовал: возможно, именно это и есть та редкая форма счастья, которая не требует подвига — только присутствия рядом. Диана, видя, что её роль на этот вечер исполнена, направилась к выходу. — Постарайтесь не разрушить город от избытка чувств, — бросила она с лёгкой усмешкой. — Мы постараемся, — ответил Найтвинг. — Я не обещаю, — добавила Кори честно. Дверь закрылась, и в комнате остались только они двое — и тишина, которая уже не казалась пустой. Он слегка сжал её руку. — Знаешь, — сказал он, — если это начало… то мне нравится, куда оно ведёт. — Я тоже, — ответила она. — Я уже люблю это направление. И, возможно, впервые за долгое время, он не стал спорить с будущим.