Занавесочная история

В Готэме редкое утро. Такое, когда город не скрипит зубами, не воет сиренами и не пытается когонибудь сломать. Даже дождь — и тот, кажется, забыл дорогу сюда. В поместье Уэйнов пахнет кофе. Это уже само по себе подозрительно. Брюс стоит на кухне, в чёрной футболке и с видом человека, который пережил слишком многое… включая попытку приготовить завтрак. Он смотрит на сковородку так, словно это преступник, которого нужно расколоть. — Я почти уверена, что яйца не должны выглядеть так… трагично, — раздаётся за спиной. Селина. Она сидит на столешнице, босая, с растрёпанными волосами и кошачьей улыбкой, в которой слишком много удовольствия от происходящего. — Они… под контролем, — мрачно отвечает Брюс. Селина наклоняется вперёд, заглядывает в сковородку и тихо присвистывает. — О, да. Полный контроль. Особенно у того, что пытается сбежать. Брюс делает паузу. Сковородка действительно слегка дымится. Он выключает плиту. — Я привык работать ночью, — сухо замечает он. — Я заметила, — кивает Селина. — Особенно когда ты вчера в три часа ночи решил проверить сигнализацию… в спальне. — Это была профилактика. — Конечно. Особенно та часть, где ты зацепился за кресло и чуть не упал. Брюс бросает на неё взгляд. Селина улыбается шире. — Я не упал. — Потому что я тебя поймала. Тишина на секунду становится мягкой. Брюс чуть расслабляется, берёт чашку с кофе и протягивает ей. Селина принимает её, но не пьёт — сначала смотрит на него. — Ты знаешь, что это странно? — Что именно? — Мы. Он чуть приподнимает бровь. — В каком смысле? — В смысле… — она обводит кухню рукой. — Кофе. Завтрак. Утро. Без драк, без погони, без… драматических прыжков с крыш. — День ещё не закончился. — О, не порть момент, — фыркает она. Он делает глоток кофе. — Я не порчу. Я реалист. — А я — оптимистка. — Ты — воровка. — Многогранная личность, пожалуйста. Брюс чуть улыбается. Едва заметно, но достаточно, чтобы Селина это уловила. Она спрыгивает со столешницы и подходит ближе. — Знаешь, что самое странное? — Ты уже спрашивала. — Я уточняю, — она ставит чашку и смотрит ему прямо в глаза. — То, что мне… нравится это. — Завтрак? — Ты. Он не сразу отвечает. Селина наклоняет голову, изучая его, как загадку, которую приятно не до конца разгадать. — Это проблема? — тихо спрашивает она. — Это… — он делает паузу. — Не по плану. Она усмехается. — У тебя был план? — Всегда. — И в нём не было меня? — Нет. — Обидно. — Это не значит, что это плохо. Селина чуть смягчается. — Осторожнее, Брюс. Ты сейчас скажешь чтото почти романтичное. Он смотрит на неё дольше, чем обычно позволяет себе. — Возможно. Она делает шаг ближе. — Тогда скажи. Он вздыхает — почти незаметно. — С тобой… тише. Селина моргает. — Это… неожиданно. — Это правда. Она улыбается — уже без привычной насмешки. — А с тобой… безопаснее. — Ты умеешь защищаться. — Я не об этом. Тишина снова приходит, но теперь она другая — тёплая, как утренний свет, который медленно заполняет кухню. Гдето вдалеке начинает просыпаться город. Но здесь — пока ещё спокойно. Селина берёт его за руку, как будто это самое обычное действие в мире. — Ладно, мистер контроль, — говорит она. — Давай честно. Завтрак ты проиграл. — Согласен. — Тогда я готовлю. — Это угроза? — Это спасение. Он кивает. — Принято. Она отпускает его руку… но только чтобы через секунду снова коснуться — уже легко, мимоходом. Как будто проверяет: он здесь. Он не уходит. И он действительно не уходит. Брюс опирается о стол и наблюдает, как она хозяйничает на кухне с уверенностью человека, который всю жизнь балансировал на грани — и научился делать это красиво. — Селина. — Мм? — Не сжигай дом. — Никаких гарантий. Он снова почти улыбается. И в этом утре, тихом и невозможном для Готэма, есть чтото странное. Чтото простое. Чтото… настоящее. Как будто мир на мгновение решил дать им передышку. И они, впервые за долгое время, решили её не упустить. Вечер приходит резко. Как будто ктото щёлкнул выключателем — и мягкое утро с запахом кофе исчезло, уступив место привычной тьме Готэма. За окнами поместья снова мигают огни. Гдето далеко слышны сирены. Мир вспомнил, каким он должен быть. Селина лежит поперёк дивана, закинув ноги на подлокотник, и лениво листает чтото в телефоне. Брюс стоит у окна. Естественно. — Ты хоть раз пробовал… не стоять так драматично? — не поднимая взгляда, спрашивает она. — Это не драматично. — Ты буквально силуэт на фоне молнии. Как по заказу — в небе вспыхивает свет. Брюс молчит. Селина улыбается. — Видишь? Даже погода с тобой заодно. Он чуть поворачивает голову. — В городе ограбление. — Мм. Шок. — Ювелирный. Она откладывает телефон и приподнимается на локтях. — О, ну это уже оскорбительно. — Почему? — Потому что без меня, — невозмутимо отвечает она. — Я чувствую себя недооценённой. Он смотрит на неё внимательнее. — Ты не планировала? — Брюс, пожалуйста, — она закатывает глаза. — Если бы я планировала, ты бы не узнал. Пауза. — Это не звучит успокаивающе. — Это и не должно. Он возвращается к окну. Секунда. Две. Три. — Я должен идти. Селина падает обратно на диван. — Конечно, должен. Но в её голосе нет раздражения. Только чтото мягкое, почти привычное. Он надевает перчатки, берёт плащ — движения точные, отработанные годами. Она наблюдает. — Знаешь, — говорит она вдруг, — нормальные пары в это время смотрят фильмы. — Мы можем посмотреть фильм завтра. — Ты говорил это вчера. — И позавчера. — И неделю назад. Он останавливается. Медленно оборачивается. — Я стараюсь. Она смотрит на него — и впервые за вечер в её взгляде нет шутки. — Я знаю. Тишина. Он подходит ближе. — Ты можешь не ждать. — Могу. — И всё же ждёшь. Селина пожимает плечами. — Я люблю плохие решения. — Это не плохое решение. Она улыбается — тихо. — Тогда докажи. Он чуть склоняет голову. — Как? — Вернись, — просто говорит она. — Сегодня. Не «живым». Не «целым». Просто — вернись. Он кивает. — Хорошо. Она тянется к нему, хватает за край плаща и чуть притягивает вниз. — И ещё коечто. — Что? Она быстро целует его — легко, почти мимоходом, но достаточно, чтобы он на секунду замер. — На удачу, — шепчет она. Он смотрит на неё чуть дольше обычного. — Это работает? — Конечно. Я же всё ещё жива. — Убедительно. Она отпускает его. — Иди уже, герой. А то преступность сама себя не остановит. Он делает шаг назад. Потом ещё один. И исчезает. Как всегда. Селина остаётся одна. Секунда. Две. Она берёт телефон… потом откладывает. Встаёт. Подходит к окну. Смотрит в тёмное небо. — Вернись, — тихо повторяет она, уже без улыбки. Гдето высоко мелькает тень. Едва заметная. Но она всё равно её видит. И усмехается. — Ладно, — говорит она сама себе. — Один фильм я всётаки включу. Она возвращается к дивану, укутывается в плед и выбирает чтото случайное. Не потому что интересно. А потому что время должно чемто заполняться. Но теперь это уже не пустое ожидание. Это… обещание. И гдето в ночи, среди крыш и ветра, человек в чёрном плаще движется быстрее, чем обычно. Не потому что должен. А потому что его ждут. Ночь в Готэме — как сцена. И сегодня на ней явно намечается чтото интересное. — Ты серьёзно? — голос Селины звучит прямо за спиной. Брюс не оборачивается. — Да. — Мы будем… вместе работать? — Ты сама сказала, что тебя оскорбляет чужое ограбление. Она тихо смеётся. — Я не думала, что ты воспримешь это как приглашение. Он поворачивается. И на секунду в его взгляде появляется то редкое — почти живое. — Я решил попробовать. Селина делает шаг вперёд, медленно оглядывая его с головы до ног. Плащ. Маска. Всё на месте. — Мм. Классика, — кивает она. — А где новизна? Он слегка прищуривается. — Ты. — О, значит, я твой апгрейд? — Скорее… переменная. — Осторожнее, Брюс, — она надевает маску, и её голос становится мягче, ниже. — Я могу оказаться багом. — Я готов рискнуть. Она улыбается. И это уже не утренняя Селина. Это — Кошка. — Тогда не отставай. Она прыгает первой. Как всегда. Брюс смотрит ей вслед — долю секунды. И прыгает следом. Крыши Готэма встречают их ветром и светом неоновых вывесок. Они движутся синхронно… почти. Селина быстрее. Брюс точнее. Она — импровизация. Он — стратегия. И какимто образом это работает. — Ты всегда такой медленный? — бросает она через плечо, легко перепрыгивая между зданиями. — Я оцениваю ситуацию. — Ты отстаёшь. — Я выбираю оптимальный маршрут. Она смеётся. — Ты зануда. — Ты безрассудна. — Идеальный баланс. Они останавливаются на краю крыши. Внизу — тот самый ювелирный. Свет внутри. Движение. — Двое у входа, — тихо говорит он. — Один внутри. — Скучно, — вздыхает она. — Можно я возьму тех, что снаружи? — Нет. — Почему? — Потому что ты их не просто вырубишь. Она делает паузу. — Я могу быть аккуратной. — Нет, не можешь. Она поворачивает голову, и даже через маску чувствуется её взгляд. — Ты мне не доверяешь? — Я тебя знаю. Секунда. Потом она улыбается. — Ладно. Тогда сделаем потвоему… в первый раз. — Спасибо. — Не привыкай. Он кивает. — На три. — Ты серьёзно считаешь? — Да. — Боже, — она закатывает глаза. — Ладно, давай, командир. — Один. Она уже готова. — Два. Он напрягается. — Три. И в следующий момент всё превращается в движение. Тени срываются с крыши. Быстро. Чётко. Селина — как вспышка. Она обходит одного из охранников сзади, ловко выбивает оружие, скользит, разворачивается — и он уже на земле, даже не поняв, что произошло. — Аккуратно, — шепчет она, почти гордо. Брюс уже разбирается со вторым. Без лишнего шума. Как всегда. Через несколько секунд всё заканчивается. Слишком быстро. Слишком слаженно. Они встречаются взглядом. И на секунду между ними — чистое, искреннее удовольствие от процесса. — Неплохо, — говорит она. — Ты не испортила. — Это комплимент? — Максимальный. Она усмехается. — Тогда, может, повторим? — Нет. — Почему? — Потому что ты начинаешь получать удовольствие. — А ты нет? Он делает паузу. Слишком долгую. Она замечает. — Ооо, — тянет она. — Это опасно. — Что именно? — Ты начинаешь улыбаться под маской. Он отворачивается. — Работа закончена. — Не совсем. Она подходит ближе. Слишком близко. — Мы ещё не обсудили награду. — Награду? — Конечно, — она наклоняется чуть ближе, её голос почти растворяется в ветре. — Я же помогла. — Чего ты хочешь? Она смотрит на него. Долго. И вдруг — без шутки: — Ещё один такой вечер. Он не сразу отвечает. Город шумит внизу. Ветер тянет плащ. И гдето между этим всем — они. Не враги. Не совсем союзники. Чтото сложнее. — Хорошо, — говорит он наконец. Селина улыбается. Тихо. Настояще. — Осторожнее, мышка, — шепчет она. — Ты начинаешь привыкать ко мне. Он смотрит на неё. — Возможно. Она отступает на шаг. — Тогда не отставай. И снова прыгает. Но в этот раз — он не даёт ей фору.