Сонгфик

Готэм дышал холодом. Не тем, что приходит с ветром с реки, а тем, что остаётся в костях — между ударами сердца, в паузах, где никто не слышит, как оно ломается. Он стоял на краю крыши, и город под ним был как рана, которая не заживает. Она появилась без звука. Всегда так. — Ты опять здесь, — сказала она, и в её голосе было что-то мягкое, почти усталое. Он не обернулся. Только сильнее сжал пальцы на краю камня. I feel you crumble in my arms down to your heart of stone… Он слышал это не как слова — как воспоминание, которое не принадлежит ни одному из них. Как то, что происходит каждый раз, когда она слишком близко. Селина подошла. Осторожно. Как к зверю, который не решает — уйти или укусить. — Ты выглядишь так, будто хочешь, чтобы я ушла. — Тогда уходи. Пауза. И тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. You bled me dry just like the tears you never show… Он обернулся. И это было ошибкой. Потому что её глаза — слишком живые, слишком тёплые для этого города — цепляли. Всегда цепляли. — Почему ты продолжаешь возвращаться? — спросил он. Она усмехнулась, но в этом не было веселья. — Потому что ты всегда оставляешь дверь приоткрытой. Он качнул головой. — Я ничего тебе не даю. Она шагнула ближе. — Ты даёшь ровно столько, чтобы я не могла уйти. Why don't you take what you want from me? Take what you need from me Take what you want and go… Слова повисли между ними, как эхо того, что никто не произносил вслух. Он чувствовал — если она сейчас коснётся его, всё треснет. Не броня. Не маска. Что-то глубже. — Ты думаешь, я хочу это? — тихо сказал он. — Я думаю, ты не умеешь не хотеть. Она протянула руку — не к маске, не к символу. К нему. И на секунду он позволил. Пальцы скользнули по его перчатке, и даже через ткань это было слишком. I never needed anything from you… And all I ever asked was for the truth… Он отдёрнул руку резко, почти грубо. — Правда? — его голос стал холоднее. — Ты правда хочешь её? Селина замерла. — Попробуй. Он сделал шаг назад, в тень. — Если я позволю тебе остаться — ты уйдёшь. Если я отпущу — ты вернёшься. Если я поверю — ты используешь это. Она не сразу ответила. Потому что не могла сказать, что это неправда. You showed your tongue and it was forked in two… Your venom was lethal, I almost believed you… — А ты? — тихо спросила она. — Ты лучше? Он молчал. Город под ними шумел, но здесь, на крыше, было ощущение, будто всё замерло. — Ты используешь меня так же, — сказала она. — Только по-своему. Он закрыл глаза на секунду. Как будто это могло что-то исправить. Yeah, you preyed on my every mistake… Waited on me to break… — Уходи, Селина. — Скажи это так, чтобы я поверила. Он открыл глаза. И в них было то, что она ненавидела больше всего. Контроль. — Уходи. Тишина. Она смотрела на него долго. Изучающе. Почти нежно. Как смотрят на что-то, что уже потеряно, но ещё не отпущено. — Когда-нибудь, — сказала она, — ты останешься один. Он не ответил. Потому что знал — это уже правда. Like a plague, I was wasting away… Tryna find my way out… Она отступила. Один шаг. Ещё один. И снова стала частью теней, как будто никогда не существовала. Но он всё ещё чувствовал её прикосновение. Слишком отчётливо. But you never own my soul, no… Он снова повернулся к городу. К бесконечному, равнодушному Готэму. И только тогда позволил себе выдохнуть. — Я и не пытался, — сказал он в пустоту. Но ветер унёс слова. И никто не услышал, что в них было больше лжи, чем правды. Готэм всё так же не умел прощать. Но иногда — позволял выжить. Дождь шёл третий час подряд, превращая улицы в зеркала, в которых город казался ещё более чужим. Он стоял там же, где обычно — на границе между светом фонаря и тенью, в которой было легче дышать. Она не приходила уже неделю. Слишком долго. И это начинало раздражать сильнее, чем её постоянное присутствие. Он сказал ей уйти. Она ушла. Логично. И всё же… I feel you crumble in my arms down to your heart of stone… Он закрыл глаза на секунду, будто мог выдавить из памяти её голос. Не вышло. — Ты выглядишь так, будто скучал. Он не вздрогнул. Но дыхание сбилось. Она стояла за его спиной, как и всегда — легко, уверенно, будто весь этот город принадлежал ей по праву. — Я не скучаю. — Конечно, — мягко ответила она. — Ты же вообще ничего не чувствуешь. Он обернулся. И в этот раз не отвёл взгляд. Селина была ближе, чем он ожидал. Капли дождя скользили по её волосам, по коже, и в этом было что-то слишком живое для его мира. — Ты вернулась. — Ты же не закрыл дверь. Её губы чуть дрогнули. Почти улыбка. Why don't you take what you want from me… — Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Если ты останешься… — …то что? — перебила она. — Всё станет сложнее? Он молчал. — Брюс, — впервые без насмешки, без игры. — Оно уже сложнее. Имя повисло в воздухе. Как шаг, который нельзя отменить. Он мог уйти. Мог снова спрятаться за маской, за правилами, за этим бесконечным “нельзя”. Но не сделал этого. I never needed anything from you… And all I ever asked was for the truth… — Я боюсь, — сказал он. Слова дались тяжело. Почти физически. Она не двинулась. — Чего? Он выдохнул. — Что если я позволю тебе остаться… ты исчезнешь. — Я всегда исчезаю. — Да. Пауза. — Но в этот раз это будет по-настоящему. Она смотрела на него долго. Без привычной иронии. Без защиты. Просто… смотрела. — А ты? — спросила она тихо. — Ты когда-нибудь остаёшься? Он усмехнулся. Слабо. — Я застрял. — Это не то же самое. Дождь стал сильнее. И вдруг всё стало очень простым. Не правильным. Не безопасным. Просто — честным. And it finally came the day I start giving my heart away… Он сделал шаг к ней. Медленно. Как будто каждое движение могло разрушить что-то хрупкое между ними. Она не отступила. Впервые. — Я не умею это делать правильно, — сказал он. — Я тоже, — ответила она. И это было достаточно. Он снял маску не сразу. Пальцы задержались на краю, как будто это было последнее, что держит его на плаву. Потом — снял. Дождь мгновенно коснулся лица. Свободно. Она улыбнулась. На этот раз — по-настоящему. For Heaven's sakes, my bones will break But you never own my soul, no… — Я не хочу владеть тобой, — сказал он. — Хорошо, — тихо ответила она. — Потому что я не останусь, если меня будут держать. — Тогда оставайся… потому что хочешь. Она сделала шаг вперёд. И расстояние исчезло. — Я уже осталась, — прошептала она. Её руки нашли его — не осторожно, не проверяя. Уверенно. Как будто она давно знала, что он не оттолкнёт. И он не оттолкнул. Take what you want from me… Take what you need from me… Но теперь это звучало иначе. Не как требование. Как выбор. Он притянул её ближе, и в этом не было борьбы. Только тепло, которое казалось почти чужим в этом городе. — Мы всё равно всё испортим, — сказала она тихо. — Вероятно. — И ты не перестанешь быть… собой. — Нет. Она усмехнулась. — Отлично. Я тоже. Он наклонился к ней. И впервые это не было ошибкой. — Тогда посмотрим, что из этого выйдет. Где-то внизу выли сирены. Готэм не изменился. Он всё ещё был жестоким, сломанным, холодным. Но на крыше, среди дождя и неона, было что-то другое. Не спасение. Не покой. Просто — шанс. И иногда этого достаточно.