Один.

Война закончилась. Битвы прошли. Кровь пролита. Слушания закрыты. Лето пролетело. Школа восстановлена. Хогвартс-экспресс гудит также как и все шесть лет. Только ничего не забыто. Для Гермионы точно. Она никогда не забудет мертвые тела друзей, валяющиеся в Большом зале, заливая пол кровью. Из памяти не исчезнут пытки на холодном полу в Малфой мэноре, когда спина выгибалась под неестественным углом, голова запрокидывалась и билась о плитку. Смех сумасшедшей волшебницы с черными кудрявыми волосами, которая всё кричала и кричала проклятие, пробивающее каждую ее косточку, сводящее каждую ее мышцу судорогой, заставляющее кричать ее пока голосовые связки не порвутся, и из нее станут вырываться беззвучные рыдания. Боль не забывается. Она может лишь притупиться ср временем, но никогда не стереться из множества воспоминаний, что скопились в ее голове за восемнадцать лет жизни. Самые яркие будут стоять на самых видных полках книжных стеллажей. Письмо из Хогвартса, которое открыло ей мир магии, показало принадлежность к совершенно другой Вселенной. Первое заклинание сорвавшееся с ее губ. Первый святочный бал, когда она впервые в жизни почувствовала себя красивой. Война. Черное пятно в ее жизни, недающее спокойно жить. Каждую ночь со второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года она подскакивала с кровати в холодном поту, пытаясь отойти от ночного кошмара. Восстанавливая дыхание, она снова ложилась на подушку, укутываясь в одеяло с попытками уснуть. Примерно через десять переворотов то на левый бок, то на правый она сдавалась. Поднималась с кровати и шла на кухню, преодолевая ровно двенадцать ступенек. Пятая снизу всегда скрипела. Наливала себе стакан воды и делала ровно два глотка. Затем она распахивала окно, открывая пачку сигарет, которую захватила с собой. И курила. Одну за другой. Пока не горели легкие. Пока голова не кружилась до такой степени, что она засыпала прямо за столом, положив голову на руку. А утром все начиналось сначала.

***

Гермиона смотрела в окно поезда. Мерный перестук колес звучал в унисон с ее трясущейся ногой, что била о пол. Она не хотела возвращаться. Не хотела сноваокунаться в атмосферу школы после того, что в ней происходило. Но сначала были уговоры Рона и Гарри, мол Хогвартс без нее не Хогвартс. Потом слова Молли, что любому ребенку нужно доучиться, будь ты даже самой умной ведьмой своего возраста. Ее добило письмо от Макгонагалл. Оно открывало ей прекрасную возможность стать старостой школы. Гермиона не смогла отказаться. Казалось, что мечта всей ее жизни скоро исполнится, но она уже давно не хотела этого. Ей не хотелось гоняться за младшекурсниками, дежурить по вечерам, ловя нарушителей. Гермиона хотела одного — спокойной, тихой жизни. Если бы она знала, что сейчас будет сидеть в купе одна, то не поехала бы. Гарри и Рон слишком легко пережили войну и сейчас веселились вместе с однокурсниками бросив Гермиону одну. Она просила их остаться, просила посидеть с ней, поболтать как все шесть лет до, но мальчикам важнее веселье, чем подруга. Ей было обидно, друзья знали о том как на нее повлияла война и знали, что ментально она все еще там, в обломках школы, а вокруг летают проклятья. Если бы Гермиона могла, то она сейчас бы заплакала, но слезы закончились еще в июне. Она выплакала всю воду из своего организма, оставляя только молчаливое горе. Гермионе не хотелось присоединяться к друзям где все слишком притороное. Слишком радостное. К горлу подкатила тошнота. Снова. Гермиона отвела взгляд от окна и вышла из купе. Стремительным шагом она направилась в туалет. Ноги резко стали ватными, голова закружилась и картинка коридора поплыла. Было слишком душно. Смешалось все: запахи женских и мужских духов, запах пота, запах или чересчур сладкой еды, или основных блюд, которые школьники захватили с собой. Ускоряя шаг, Гермиона ввалилась в туалет. Хриплый кашель вырвался из груди, оставляя на ладошках капли алой крови. Такие яркие кляксы напоминаний о пережитых днях. Немые крики о помощи отражались на ее руках, прося о спасении. Они молили о подмоге, но каждый позыв Гермиона отклоняла, оставляя тяжелую ношу на себе. Никому не следовало знать о слабости золотой девочки. О том, что даже она может оказаться в беде. Никому это было не нужно. Гермиона села на пол, сдувая упавшие на лицо непослушные кудряшки. Голова продолжала кружиться, заставляя прикрыть глаза. Вдох. Выдох. Глубокий вдох. Облегченный выдох. Стук в дверь. Гриффиндорка подскочила с пола. Быстро глянула в зеркало. Короткие кудрявые волосы, остриженные по плечи. Бледные щеки и позеленевшие губы. Она ненавидела смотреть на себя в зеркало после войны. На свою тень. На ту, что никогда не позволяла себе слабости. И не позволит. Плеснув в лицо ледяной воды, она открыла дверь. Незнакомая ей слизеринка стояла облокотившись напротив нее. Осуждающий взгляд пронзил ее. Девочка прошла мимо гриффиндорки с гордо поднятой головой и хлопнула дверью туалета. Гермиона закатила глаза и направилась обратно в купе. Присев на диван, она уткнулась глазами в окно. Ехать оставалось недолго, час, может, два. Гермиона засунула руку в бездонную бисерную сумочку, вытаскивая мятную пачку сигарет. Мята хорошо освежала и перекрывала вкус крови во рту. Возможно, она бы выбрала ванильные сигареты или ягодные, но они слишком быстро надоедают. Вкус приедается, становясь обычным, надоедливым. Мята же в свою очередь, представляла собой стабильность пронзающего тело холодка. Прикурив сигарету от палочки, она наконец расслабилась, делая затяжку за затяжкой. Никотин пробивался в ее легкие, облегчая боль. Нежно проскользал в голову, даря приятное головокружение.

***

Гермиона прошептала пароль, который был указан в письме и вошла в гостиную старост. Она решила не идти на ужин. Есть ей совершенно не хотелось. Сигарета, выкуренная на школьном дворе десять минут назад, в месте спрятанном от лишних глаз, заменила ей ужин. Если сейчас она сидела бы за Гриффиндорским столом, то Рон наверняка запихивал в себя куриные ножки, будто он в последний раз видит жареную мясо. Гарри обнимал бы Джинни, улыбаясь и шутя. Гермиона даже видеть не хотела радостных лиц. Слишком рано. В башне было достаточно уютно. Никаких доминирующих цветов, говорящих о факультетах старост. Старый потрепанный диван, заваленный подушками разных, но спокойных цветов, стоял напротив камина. А сверху камина стояли незнакомые ей растения в горшках, стебли которых спускались к полу. Гермиона направила палочку и разожгла огонь. У дивана стоял низкий стеклянный столик. Он был слишком пустым. Недолго думая, гриффиндорка нашла чайную ложку, лежащую в шкафчиках у стены напротив и трансфигурировала ее в пепельницу. Небольшая тарелочка хорошо смотрелась на прозрачном столике. Возвращаясь к бывшему месту пребывания ложки-уже-пепельницы, Гермиона просмотрела ящики. Каждая деталь, что должна была лежать в них, дорисовывалась у нее в голове. Тут может находиться черный чай с печеньем. А пониже вполне может храниться кофе. Обводя гостиную глазами Гермиона остановила свой взгляд на лестницах идущих вверх. Быстро выбрав правую она подошла к ней и начала подниматься по ступенькам. Первая. Вторая. Пятая.Восьмая. Десятая. Гермиона смотрела на темную дубовую дверь с золотой ручкой. Провернув ее она перешагнула порог спальни. Большая кровать с балдахином, стоявшая посреди комнаты показалась ей очень мягкой, когда она присела. С одной стороны кровати стояла обычная деревянная тумбочка с лампой. А с другой стороны кровати стоял большой, пока еще пустой, книжный стеллаж. Ей сразу представились книги, которые будут занимать каждую полку, каждый сантиметр, которые будут представлять из себя все цвета радуги и за ее пределами. Напротив кровати расположился шкаф для одежды с такими же позолоченными ручками как и на двери. Гермиона открыла дверцы и увидела форму. Юбки разного фасона и цветов, от темно-синего до серого, рубашки с золотыми и алыми вставками, брюки, жилетки с гербом факультета, бордовые мантии и несколько красно-золотых галстуков. Вытащив одну юбку Гермиона приложила ее к себе и посмотрела в зеркало на внутренней стороне дверцы. Слишком длинно. Почти до колена. За лето она отвыкла от длинных юбок, широких штанов и футболок. В Австралии было слишком жарко для мешковатой одежды, поэтому она отдавала предпочтение открытой одежде. Майки с узкими бретельками, короткие плиссированные юбки, джинсовые шортики, открывающие вид на ее длинные ноги. Ее коллекции обтягивающих вещей, что копились все лето, можно было позавидовать. Гермиона призвала чемодан, что стоял у камина и принялась открывать его. Она доставала все свои вещи и аккуратно складывала их на полки. Весила укороченные легкие рубашки, что служили накидкой на пляже в теплой стране. Разглядывала расшитые бисером карманы шорт и отправляла их на вторую полку снизу. Складывала в ровную стопку пижамные штаны в розово-серую клеточку, клала поверх них темно-синие и завершала ее утепленными серыми спортивными штанами. Возможно она носила бы их и на улицу, но большое пятно от кофе на бедре не позволяло ей сделать этого. Покончив с вещами Гермиона плюхнулась на кровать. Кудрявые каштановые волосы рассыпались по мягким подушкам. Осматриваясь, она заметила лепнину на потолке.Лианы спускались по балкам кровати, переходя на саму кровать и окантовывая ее. Гермиона приподнялась на локтях, сдувая кудряшки с лица. Ужин должен скоро закончиться. Скорее всего ее отсутствия никто не заметил. Возможно только Макгонагалл, но Гермиону это не особо волновало. Больше всего ее интересовало, кем станет второй староста. В Хогвартсе редко двумя главными старостами были ученики с одного факультета. Интуиция подсказывала ей, что это будет кто-то с Пуффендуя. Может быть Эрни Макмиллан или Захария Смит. Гермиона больше склонялась к парню, потому что она не помнила ни один год, когда в этой башне жили ученики одного пола. Снизу послышался скрип открывающейся картины и два голоса. Гриффиндорка подскочила к кровати и спустилась в гостиную. Взгляд упал на черные, почти смоляные отросшие по уши волосы. Майкл Корнер. «Не угадала», подумала Гермиона и вздохнув двинулась к Макгонагалл. Директор сразу перевела взгляд на нее и улыбнулась. — Мисс Грейнджер, рада, что вы все-таки приняли мое приглашение. — Спасибо за такую возможность, — Гермиона натянула улыбку. — Привет, Гермиона, — протянул руку Майкл. Гермиона с паузой вложила ладошку и поприветствовала его, не до конца понимая зачем это надо. — В этом году старостами будете вы. Завтра собрание префектов в кабинете на четвертом этаже. Это старый кабинет Защиты от Тёмных Искусств, вы учились в нем на третьем курсе. Теперь это помещение будет использоваться как место для собраний, — сказала Макгонагалл, обводя взглядом двоих учеников. — Надеюсь на вашу ответственность. Майкл кивнул. — С возвращением. Я рада вас видеть, — женщина мягко улыбнулась от чего вокруг глаза появились морщинки. — Я тоже, профессор, — Гермиона склонила голову набок, приподнимая уголки губ. Макгонагалл развернулась и через несколько мгновений картина захлопнулась