Часть 7

Они добрались до дома уже ближе к вечеру. Сергей шёл первым, напряжённый, как натянутая струна, и сразу же, не теряя времени, вышел на секретную связь с Катей. — А твоя мать случаем не оставляла прослушки? Из динамика донёсся её насмешливый голос, в котором, однако, чувствовалась привычная осторожность. — А ты только сейчас этим задался, великий агент Сергей Нечаев? Сергей коротко выдохнул, раздражённо усмехнувшись. — Да ебучие пироги, — буркнул он. — За прослушку «Радио Свободы» нам почти ничего не будет. А вот если тут будет прослушка… тут уже госизмена. Катя на мгновение замолчала, а потом ответила уже серьёзнее: — Нет, прослушки нет. Точнее, была, но я её убрала, как только мы приехали. Проходи. Сергей кивнул и вместе с Кузнецовым вошёл в дом. Внутри было тихо, только где-то в глубине потрескивало что-то бытовое, и эта обманчивая тишина казалась почти издевательской после всего, что происходило снаружи. Они прошли в комнату. Кузнецов огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли их ещё кто-то, а потом тяжело сел и сразу выдал: — Я скажу прямо. Я предлагаю вам тоже работать на США. Сергей и Катя переглянулись. Оба заметно опешили. — Подумайте, — продолжил Кузнецов. — Не надо сейчас рубить с плеча. Я не просто так пришёл. Здесь всё сгнило... Катя до сих пор молчала, но взгляд её стал тяжёлым и колючим. Кузнецов заметил это и вдруг задержал на ней взгляд дольше обычного. — Подожди… — он нахмурился. — Катя… ты что, робот? Она сухо усмехнулась. — Длинная история. Сергей опёрся локтями о стол и заговорил уже сам, жёстко и без лишних эмоций: — Мы были в Болгарии. Там было задание — отбить атаку американцев на электростанцию. Во время боя мы получили тяжёлую травму. Потом Сеченов нам “помог” выжить. Катя договорила за него, будто продолжая давно заученную правду: — Но есть нюанс. Сергею обнулили память, а меня посадили в этого робота. В комнате повисла тишина. Кузнецов явно не ожидал такого ответа и несколько секунд просто смотрел на них, не находя слов. — Ничего себе… — наконец выдохнул он. — Вот это они вас обработали. Сергей поднял взгляд на него. — Теперь твоя очередь объяснять. Почему не заработал «Коллектив 2.0»? Кузнецов медленно откинулся на спинку стула, словно давно ждал именно этого вопроса. Он провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями, и заговорил уже тише: — Потому что всё это изначально было ненадёжно. Система держалась не на честности, а на страхе. Пока наверху считали, что смогут контролировать процесс, они играли в поддержку. Но как только поняли, что Сеченов использует «Коллектив» не как инструмент партии, а как рычаг для собственной власти, они отступили. Он посмотрел на Сергея прямо. — Вот почему ничего не запустили. Потому что поняли: если дать этому ходу, дальше уже никто никого не удержит. Сергей молча смотрел в пол, потом поднял глаза. — Значит, всё это время они боялись не провала. Они боялись, что Сеченов всех переиграет. Кузнецов мрачно кивнул. — Да. И, похоже, были правы. Катя чуть наклонила голову, её голос прозвучал ровно, но холодно: — И теперь ты пришёл к нам с предложением уехать в США и работать на них. После всего этого? — После всего этого, — спокойно ответил Кузнецов. — Потому что это единственный путь, где у вас хотя бы есть шанс остаться живыми и не стать разменной монетой в новой игре. Сергей молчал. Он смотрел то на Кузнецова, то на Катю, и в его взгляде было сразу всё: злость, усталость, недоверие и понимание, что выбор снова делают за него. Снаружи было тихо. Слишком тихо. А внутри дома уже начиналась новая история — не та, к которой он был готов, но та, от которой теперь невозможно было уйти.