Часть 6

Вечерний Свердловск кутался в сизый дым заводских труб. Сергей, уставший от мыслей о прошлом и неопределённом будущем, решил, что лучшим лекарством будет стакан крепкого в полупустом баре на окраине. Он надеялся на тишину, но стоило ему присесть за липкую стойку, как чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо. — Нечаев? Неужели глаза не лгут? Сергей обернулся и замер. Перед ним стоял Кузнецов — тот самый оперативник, который ещё десятилетия назад, сразу после трагедии «коричневой» чумы, первым понял, что Сеченов играет в опасные игры. Тогда Кузнецов наотрез отказался подчиняться академику, открыто заявив, что не станет цепным псом у человека, построившего величие на костях миллионов жертв вируса. После этого он бесследно исчез. Они взяли водки и отошли в самый тёмный угол. Разговор шёл натянуто, пока Кузнецов, изрядно захмелев, не наклонился к самому уху Сергея. — Слушай, Серёга... Ты думаешь, я в бегах всё это время был? — он криво усмехнулся. — Я нашёл тех, кто ценит правду больше, чем наш Совмин. Я сейчас на американцев работаю. Помогаю Трампу понять, как вскрыть вашу гребаную сеть «Коллектив». Сергей почувствовал, как внутри всё похолодело. Он мгновенно подался вперёд и с силой зажал Кузнецову рот ладонью, едва не опрокинув стол. — Блять, долбоёб! Не здесь! — прошипел Нечаев, дико оглядываясь по сторонам. — Ты хоть понимаешь, что несёшь? За такие слова нас обоих прямо в этом подвале в бетон закатают. В баре было шумно, но Сергею казалось, что каждое слово Кузнецова прозвучало как выстрел. Он рывком поднял старого друга за шиворот, расплатился, не забирая сдачи, и потащил его к выходу. — Идём, — бросил он сквозь зубы. — Сейчас дойдём до моей хаты, и ты всё расскажешь. Но если я замечу за нами хоть один «хвост», я тебя сам придушу, шпион недоделанный. Они быстро зашагали по тёмным дворам в сторону многоэтажки, где Сергея ждала Катя. Нечаев понимал: тихая жизнь в Свердловске закончилась именно в ту секунду, когда Кузнецов открыл рот. Теперь он был втянут в игру, где на кону стояли не только их жизни, но и хрупкое равновесие между двумя сверхдержавами.