Часть 2

Я так давно хотел это сделать. Я решил написать свой стих, посвященный любви моей к Кёко. Сначала получалось так… Кёко, Раньше я думал, что счастье — где‑то далеко: За горизонтом, в книгах или в мечтах. А оно оказалось вот здесь — В твоём взгляде, в улыбке, в тихих шагах, в твоих руках… Каждый миг с тобой — как страница новой главы моей жизни, Где нет места страху, где вера — жива. Ты научила меня видеть солнце в дожде, И теперь я не представляю жизни без тебя уже. Я люблю тебя — очень просто, сильно, верно. Будь со мной. Давай начнём эту историю вместе. От дорогого тебе Макото. *** Я так долго ждал момента, чтобы написать стих, чтобы быть с ней, чтобы чувствовать ее рядом. Должен признаться, что раньше никогда не испытывал подобных чувств, как сейчас. Как с ней. Как ни с кем другим. Она для меня все — дом, тепло, забота. *** Однако, сидя за своим местом, в офисе ко мне подошел Монокума, а я лишь вяло уставился в одну точку, перебирая бумаги. — Я смотрю, у тебя много работы, Макото, — расхохотался он, — Не переживай. Скоро рабочий перерыв, я тебя угощаю. Он достал из моего раскладного рюкзачка торт, и поставил рядом с компьютером на рабочее место. Я моргнул, не поверив ему. — Это правда для меня? — спросил я , недомогая от такой внезапной щедрости. — Конечно, а что, в этом мире есть еще какой-то тайный Макото Наэги? – усмехнулся мишка, закатив глаза от злости и одновременно, разочарования. — Нет. Я уточнил, если что, — отказался я, — Что ж, спасибо тебе большое. Честно скажу, не ожидал от тебя такого. *** После этого, мне пришлось еще рассказать все Монокуме-сану. На следующий день. Я стоял у окна, глядя, как капли дождя стекают по стеклу. В груди всё сжималось — я знал, что должен сказать Кёко правду, но слова будто застряли где‑то внутри. — Опять грустишь, Наэги? — голос Монокумы прозвучал совсем рядом. Он возник за моей спиной, покачивая лапами. — Я… — я обернулся к нему. — Я хочу признаться Кёко в любви. Но боюсь всё испортить. Вдруг она подумает, что я сошёл с ума? Или что это какая‑то глупая шутка? Монокума на мгновение замер, потом его лицо расплылось в фирменной двуликой улыбке: одна половина — насмешливая, другая — чуть более серьёзная. — Ахахаха! Ты серьезно?! Любовь — это же новая форма того самого отчаяния! Но знаешь что? — он сел на подоконник и скрестил лапы. — Иногда самые важные слова — самые простые. Не надо пафоса, не надо метафор про надежду и отчаяние… хотя это было бы драматично. Он задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Скажи ей так: «Кёко, я долго думал и понял одну вещь. Когда ты рядом, мне становится очень легко. Даже в этом безумном мире, где всё против нас, ты даёшь мне силы двигаться вперёд. Я… я очень дорожу тобой. Больше, чем просто другом». Я удивлённо посмотрел на него: — Это… действительно, звучит довольно искренне. И не слишком пугающе. Спасибо, Монокума‑сан. Монокума тут же вернул свою обычную ухмылку: — Не за что, не за что! Но помни: если она тебя отвергнет, я сразу запускаю спецвыпуск «Разбитое сердце Наэги: трагедия века! Это само отчаяние пришло!» С прямыми включениями, слезами и драматичной музыкой! Я не смог сдержать улыбку: — Договорились. Но я всё же надеюсь, что до этого не дойдёт. Монокума подмигнул: — Удачи, Наэги. И помни: даже в отчаянии есть место надежде. Особенно когда речь идёт о любви! В это время, я лишь глубоко вдохнул, чувствуя, как волнение понемногу отступает. Теперь я знал, что сказать. И был готов попробовать. Готов попробовать бороться. За ее сердце, за нас, и вообще за отношения с девушкой, тем более, она действительно для меня идеал. Я влюбился в нее, и точно знаю, что мы обязаны начинать встречаться… *** Кёко появилась точно в срок. Она остановилась у входа, огляделась — как всегда, внимательно, будто искала скрытые угрозы или улики. Но когда её взгляд упал на меня, в глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Привет, — я шагнул навстречу. — Ты… очень красиво выглядишь. Она слегка кивнула, чуть улыбнулась — едва заметно, но для меня это было как луч солнца в пасмурный день. — Спасибо. Здесь… тихо. Мне нравится. Мы сели за столик у окна. Я заказал нам чай — Кёко выбрала зелёный, я взял тот же, просто чтобы было что делать руками. Молчание не было неловким, но в груди всё равно сжималось. — Кёко, — я наконец решился. — Я долго думал, как сказать это… и понял, что не нужно сложных слов. Она подняла глаза, внимательно посмотрела на меня. В её взгляде не было насмешки или раздражения — только ожидание и, кажется, лёгкий интерес. — Я люблю тебя, — выдохнул я. Просто. Честно. – С самого начала, ещё когда всё вокруг казалось безнадёжным, ты была тем, кто давал мне силы. Твоя уверенность, твоя способность видеть правду даже в самой тёмной ситуации…и то, как ты иногда смотришь на мир, будто ищешь не только улики, но и что‑то хорошее.Это восхищает меня. И пугает, если честно.Потому что я никогда не был таким сильным,как ты. Но рядом с тобой я хочу становиться лучше. Кёко помолчала, потом осторожно положила руку поверх моей. Её пальцы были холодными , но прикосновение  обожгло, словно огонь. — Макото, — её голос прозвучал непривычно мягко. — Я… не привыкла говорить о таких вещах. Но ты тоже даёшь мне силы. Твою надежду невозможно игнорировать. И я рада,что мы прошли через всё это вместе. Я почувствовал, как напряжение отпускает.Улыбка сама собой появилась на лице. — Значит… это «да»? — Да, — она чуть склонила голову. — Это «да». За окном всё так же шумел город, где‑то вдалеке раздался знакомый смех Монокумы, но сейчас это не имело значения. В этот момент существовали только мы двое — и чашка остывающего чая между нами, как символ чего‑то нового. — Тогда… — я сжал её руку. — Давай продолжим идти вместе. Не только через испытания, но ичерез обычные дни. Через всё. Кёко кивнула. На этот раз её улыбка была чуть шире — настоящей, легкой, живой. И я понял, что впервые за долгое время чувствую не отчаяние, а чистую, светлую надежду на светлое будущее, на прекрасное начало. В моем животе порхали бабочки, я был очень рад. У нас есть уговор — одна неделя. Одна неделя с Кёко, которая покажет нам, будем ли мы вместе или же нет. Я все еще надеюсь, что все впереди и что мы все сможем вместе. Что мы обретаем счастье и надежду. Я был впервые счастлив по-настоящему тому, что смогу проводить время с любимой девушкой, что мы действительно попробуем это и проедем вместе. Хотя я очень волновался и боялся того, что она меня отвергнет.