Часть 3

Сегодня было торжественное мероприятие. Сегодня я пригласил Кёко на танец, преодолевая свой страх и безумный страх. Зал был украшен так, будто кто‑то решил устроить вечеринку 80‑х прямо посреди академии. Гирлянды мигали в такт музыке, а из динамиков гремела Bad Boys Blue — та самая мелодия, от которой ноги сами просятся в пляс. Я заметил Кёко у буфета: она стояла с бокалом лимонада и смотрела на танцующих с выражением лица «я здесь только из вежливости». Её сдержанность только раззадорила меня. — Ну уж нет, — пробормотал я себе под нос. — Так дело не пойдёт. Я распрямил плечи, набрал в грудь воздуха и направился к ней. Остановился в паре шагов, отдал шутливый поклон и протянул руку: — Госпожа Киригири, осчастливьте меня танцем! Кёко приподняла бровь — как всегда, эта её фирменная реакция на мои выходки: — Наэги, ты серьёзно? — Абсолютно! — я подмигнул. — Это приказ директора бала! Официально объявляю следующий танец танцем надежды против отчаяния. И ты просто обязана стать моей союзницей в этой битве! Она вздохнула, поставила бокал и вложила ладонь в мою: — Только не наступи мне на ногу. — Обещаю! Хотя… если что, скажу, что это часть хореографии! — я рассмеялся и повёл её в центр зала. Мы вышли на свободное пространство. Сначала движения были осторожными — Кёко явно не привыкла к таким развлечениям. Но ритм подхватил нас: я сделал шаг вперёд, она — в сторону, потом мы синхронно повернулись… — Видишь? — я усмехнулся, чуть наклоняясь к ней. — Уже веселее! — Возможно, — признала она, и я заметил, как уголки её губ дрогнули в улыбке. — Но если Монокума начнёт снимать это на камеру, я тебя предупредила. — Тогда будем танцевать так, чтобы ему захотелось присоединиться! — я закружил её, но аккуратно, стараясь не переборщить. Кёко рассмеялась — коротко, негромко, но это был настоящий смех. Не ироничный, не сдержанный — живой. — Знаешь, — сказала она чуть позже, когда мелодия начала стихать, — это… неожиданно приятно. — Вот видишь! — я широко улыбнулся. — Надежда побеждает отчаяние. По крайней мере, на один танец. Музыка смолкла, и зал наполнился аплодисментами. Кёко всё ещё держала мою руку. — Ещё один танец? — спросил я с надеждой. Она на мгновение задумалась, потом кивнула: — Ладно. Но только если ты пообещаешь не делать слишком сложных па. — Договорились! — я снова положил руку ей на талию. — И на этот раз я точно не наступлю тебе на ногу… наверное. Я боялся признаться, что не очень хорошо умею танцевать. Ведь Кёко - идеальная, лучшая, и умная девушка. А я лишь обычный парень, который то и делает, что слушает банальную музыку, нелепо танцует и работает в скучном офисе, с партнером-медведем. Это сильно раздражало меня, но хоть на секунду я смогу представить, что я могу. Что я могу танцевать, и что я счастлив. А это ведь было действительно так. Я волновался, руки дрожали, словно не слушая меня. Пытался собраться с силами, следил за движениями Кёко. Она была со мной, она вела меня, она верила в меня, она дала мне шанс себя проявить в отношениях. В итоге, она же согласилась на неделю со мной. В зале были звуки людей, зрителей и пар, которые кружились в этом бесконечном танце. Затем, все поменялось. Музыка Bad Boys Blue сменилась на что‑то более плавное, но всё ещё ритмичное — словно специально для нас. Гирлянды над головой мигали в такт, а вокруг кружились другие пары, но я видел только Кёко. — Знаешь, — я чуть наклонился к ней, стараясь перекрыть шум зала, — эта песня напоминает мне о том дне, когда мы впервые по‑настоящему поговорили. Помнишь? В коридоре, после того суда… Ты тогда сказала, что надежда — не просто слово. Кёко чуть замедлила шаг, но не отстранилась. Её глаза на мгновение стали мягче. — Помню, — тихо ответила она. — Ты тогда выглядел так, будто мир рухнул, а ты всё равно пытался улыбаться. — Ну, — я усмехнулся, — без улыбки ведь никак. Особенно когда рядом ты. Она слегка сжала мою руку, и мы снова закружились в танце. Я чувствовал, как уходит напряжение — то самое, что всегда висело между нами, как невидимая стена правил и осторожности. Вдруг музыка стала чуть громче, и я решился: — Кёко, — голос прозвучал тише, почти шёпотом, — я не умею говорить красиво, как в фильмах. Но рядом с тобой… всё кажется возможным. Даже в этом безумном мире, где каждый день — испытание, ты даёшь мне силы верить, что надежда реальна. И не только как идея. А как что‑то живое. Как вот это — сейчас. Она подняла глаза и на мгновение замерла. В её взгляде было что‑то новое — тёплое, открытое. — Макото, — она чуть склонила голову, — ты… делаешь мир ярче. Даже когда он пытается стать чёрно‑белым. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Значит, мы идём вместе? И дальше? — Да, — она кивнула. — И дальше. Музыка начала стихать, переходя в финальные аккорды. Мы остановились, но не разомкнули рук. Вокруг шумели гости, смеялись, аплодировали, но для меня существовал только этот момент — и её взгляд, в котором впервые не было ни тени сомнения. — Ещё один танец? — спросил я, не скрывая надежды. Кёко улыбнулась — по‑настоящему, открыто, и это было прекраснее любой мелодии. — Конечно. Только на этот раз… давай выберем песню. — Договорились, — я снова положил руку ей на талию. — Что скажешь насчёт чего‑нибудь из 80‑х? У меня как раз есть пара идей. Она рассмеялась — коротко, искренне, и этот звук был для меня дороже любых аплодисментов. — Только не слишком быстро. Я всё‑таки не профессиональная танцовщица. — Зато ты лучшая партнёрша, которую я мог бы пожелать, — сказал я, и мы снова закружились под новые звуки Bad Boys Blue. It’s a blue, blue moon tonight, I let my angel down… Эти фразы из песни меня пугали, и в тоже время, очень интриговали. Мы продолжали танцевать, не обращая внимание на других людей, которые уже окружили праздничные столы и ели большой торт. *** Я присел за стол выпить сока, так как чувствовал жар. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и стирал пот с лица, приходя в себя. Через время, ко мне подошли гости, и я начал разговорить. С Селестией. Она сама подошла ко мне, рассказывала что-то, но я не слушал ее. Мои мысли занимала Кёко, и я внимательно следил за тем, что было в зале. Кёко , кажется пошла танцевать одним танец с другим партнером, а я остался один. Сидел все еще на стуле, закинув ногу на ногу, и задумчиво смотрел в одну точку. Я уже погрузился в свои мысли. Наконец, я сошел с Кёко, и она согласилась. Для меня этого многое значило. Через полчаса, мы снова пошли танцевать, забыв обо всем….