Часть 6

      Сакура чувствовала, будто плавно всплывает из темной бездны сна. Это было приятное чувство по сравнению со всеми теми случаями на миссиях, когда она вскакивала от малейшего шума, мгновенно приходя в состояние боевой готовности.       Но сейчас она была здесь, в уюте и безопасности собственной постели; сильные руки обнимали её, а теплые губы мягко прижимались к затылку.       Розововолосая женщина удовлетворенно вздохнула, окончательно приходя в сознание, пока губы её возлюбленного едва касались её шеи. В его прикосновении она чувствовала, как сильно он скучал. Куноичи была на миссии в отдаленной части Страны Огня, и хотя вылазка заняла меньше недели, это было рискованное задание ранга A. Само собой, и Сакура, и седовласый мужчина, прижимавшийся к ней, чувствовали облегчение от того, что она вернулась домой целой и невредимой.       — Доброе утро, Какаши, — сонно пробормотала она, прижимаясь к нему, когда его руки на её талии сомкнулись крепче.       — Доброе утро, — хрипло отозвался Копирующий ниндзя, утыкаясь носом в её волосы; его пальцы по-хозяйски легли на её живот, вырисовывая случайные узоры. — Хорошо, что ты вернулась. Пока тебя не было, некому было греть мою постель.       — Хорошо БЫТЬ дома, — призналась Сакура. — После нескольких ночей на голой земле начинаешь ценить эту кровать еще больше.       И это было правдой. Земля была не только холодной и твердой — на ней не было теплого тела, к которому можно было прижаться, и крепких мускулов, оберегающих её женственную фигуру во время сна. Всякий раз, когда Сакура расставалась со своим бывшим сенсеем на несколько дней, она ощущала еще большую благодарность за его присутствие, когда они воссоединялись.       Какаши усмехнулся на её слова, прежде чем снова прижаться губами к коже на шее и плечах. Под его пальцами она была гладкой, как шелк, несмотря на ветер, солнце и другие стихии, которым постоянно подвергалось её тело. Он приоткрыл рот, пробуя её кожу кончиком языка — он слишком долго был лишен её вкуса.       Эта влажная ласка заставила Сакуру вздрогнуть, по её рукам и ногам пробежали мурашки. От этого мимолетного касания она вдруг остро осознала свою наготу под простынями. Она вернулась слишком поздно и была настолько измотана, что даже не пошла в душ. Сакура вошла в дом, сразу бросила сумку и на ходу начала стягивать грязную одежду по пути в спальню, оставляя за собой след из вещей. К тому моменту, как она добралась до кровати, на ней остались только трусики и бинты, которые она тоже сняла. Она была так выжата, что даже не заметила Какаши, который, опершись на локоть, наблюдал, как она избавляется от последнего лоскутка ткани. Только когда она стянула белье и небрежно отбросила его в сторону, она подняла взгляд и увидела, как он понимающе ей улыбается. Сакура улыбнулась в ответ — устало, но с искренним теплом, — когда он откинул одеяло и жестом пригласил её лечь к нему. Они не обмолвились ни словом: он просто притянул её в свои объятия и поцеловал в лоб, позволив прижаться щекой к мускулистой груди. Спустя мгновение она уже крепко спала — стресс миссии наконец отступил, и она погрузилась в глубокий и мирный сон.       В этом была еще одна черта Какаши, которую Сакура обожала. Он понимал жизнь ниндзя и никогда не стал бы отчитывать её за поздний приход или нежелание разговаривать перед сном. Он просто принимал её с распростертыми объятиями, даря тепло и защиту, которые не мог дать больше никто; и он знал, что она сделает для него то же самое.       Поцелуи Копирующего на её шее становились всё более долгими и горячими, а пальцы на животе продолжали ласкать кожу, медленно и почти незаметно продвигаясь «южнее».       — Какаши… — пропела Сакура, чувствуя его горячее дыхание на своей коже. Она не знала, хочет ли она попросить его остановиться или, наоборот, подтолкнуть. Если они начнут сейчас, то вполне могут провести в постели весь день.       Обычно скрытый маской мужчина ничего не ответил, вместо этого он переместил губы с её шеи на плечо и игриво прикусил его, посасывая кожу, пока не осталось маленькое красное пятнышко. Рука под одеялом скользнула дальше, пока не наткнулась на островок коротких шелковистых завитков. Его ловкие пальцы тут же принялись перебирать розовые волоски, пока сам он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:       — Не помню, когда в последний раз ты позволяла им так отрасти, — произнес он хрипло; его пальцы остановились в шаге от того места, где плоть расходилась на две пухлые губки, и снова вернулись к пупку. — Решила, что меня не будет рядом, чтобы впечатлять, и дала им волю?       — Ну, знаешь, это не то, о чем удобно заботиться, когда моешься в реке, — хихикнула Сакура, извиваясь, когда его пальцы снова приблизились к входу. — За всю последнюю миссию мы ни разу не остановились в гостинице.       — Кто тебя сопровождал? — спросил он, прежде чем слегка прикусить мочку её уха, заставив розововолосую возлюбленную судорожно и слишком резко выдохнуть.       — М-м-м… что? А… Шино и Неджи, — ответила она, всё больше отвлекаясь на действия Какаши.       Образ его зеленоглазой богини, занимающейся подобными вещами в озере под присмотром двух обычно стоических товарищей, заставил его тихо рассмеяться.       — Тебе стоило просто сделать это. Уверен, эти двое были бы не против такого зрелища, — прохрипел он; в его голосе явно слышалась ухмылка, когда ладонь скользнула между её ног, полностью накрывая её лоно.       — Ты такой извращенец! — засмеялась Сакура, пытаясь вырваться. Ей удалось лишь перевернуться так, что теперь она лежала лицом вниз, а Какаши навис сверху, всё еще прижимая ладонь к самому интимному месту.       Копирующий, понимая, что удерживает девушку в позиции, из которой не так-то просто сбежать, прижался грудью к её спине, еще сильнее вдавливая её в матрас.       — Ты права, — чувственно прошептал он, вдыхая запах её кожи и волос. — Я извращенец и горжусь этим.       Вскрик Сакуры заглушила подушка: она почувствовала, как ладонь, прикрывающая её, слегка надавила, а затем один палец начал дразнить волоски, скрывающие её щель.       Он продолжал эту пытку не спеша, едва касаясь губами её кожи, пока пальцы запутывались в пушистых розовых волосках на её холмике. Спустя пару минут он почувствовал, как там начинает собираться влага, и услышал, каким прерывистым стало её дыхание, несмотря на то, что она уткнулась лицом в подушку.       Ему стоило лишь скользнуть пальцем в эти шелковистые сладкие складки, и она бы окончательно сдалась от сексуального желания, позволяя ему делать с ней всё, что он пожелает. Однако у Какаши была другая задумка.       — Пойду приму душ, — сказал он; его голос всё еще был низким и грубым — от этого сочетания у Сакуры внутри всё перевернулось. Вес его тела исчез. Кровать спружинила, когда он встал, и Сакура перевернулась, обнаружив перед собой великолепный вид на обнаженного со спины Какаши, направляющегося в ванную. Сердце куноичи забилось чаще. У неё не было сомнений, что с таким телосложением он мог бы составить конкуренцию статуям древнегреческих богов.       У самой двери Какаши оглянулся через плечо и хитро улыбнулся.       — Я бы не отказался от компании, — только и сказал он, прежде чем скрыться за дверью.       Это было всё, что нужно Сакуре. Она скинула одеяло и засеменила вслед за ним в небольшую комнату, которая уже начала наполняться паром. Сквозь запотевшее стекло она видела его мужественный силуэт; его серебристые волосы были чудесно взъерошены даже в намокшем состоянии. Она уже собиралась потянуть дверь на себя, но толчок изнутри распахнул её, и прежде чем она успела сообразить, мокрая рука обхватила её запястье и втащила под горячие струи воды.       Она ожидала, что её тут же повалят, прижмут к холодной плитке и возьмут — и, честно говоря, она бы наслаждалась каждой секундой. Вместо этого она оказалась прижата к груди Какаши; он обнял её сзади, крепко прижимая к себе. Какое-то время они просто стояли под горячей водой, наслаждаясь самим фактом присутствия друг друга.       Сакура тяжело откинулась на грудь мужчины, который был выше её. Тело всё еще немного ныло после долгого пути домой, и жар душа, казалось, проникал в самые мышцы, снимая зажатость и напряжение. Вода также смыла мускусную влагу между её ног, которую Какаши успел в ней пробудить, и вскоре возбуждение забылось, пока они стояли вместе.       Теплые губы прижались к её плечу, едва отличимые от горячих капель, осыпавших всё тело. Они поднялись выше к шее и уху, где он прошептал слова, которые ей пришлось ловить сквозь шум воды:       — Я скучал по тебе.       Сакура улыбнулась. Им часто приходилось проводить долгие периоды в разлуке. Это была часть работы шиноби Конохи — уходить по первому зову, иногда на месяцы, никогда не зная наверняка, вернешься ли ты живым. Такие условия делали стабильные отношения сложными для любого ниндзя, и Сакура всегда удивлялась тем шиноби, которые женились на гражданских. Как те могли понять долг ниндзя, не будучи ими? И всё же они находили способ, так же как нашли его Какаши и она сама. Но всё равно было непривычно видеть Копирующего таким сентиментальным сразу по её возвращении. Обычно он принимал её с распростертыми объятиями и сразу тащил в постель, чтобы показать, КАК сильно он скучал, но редко использовал слова. Должно быть, за последние дни ему было по-настоящему одиноко.       Сакура потянулась назад, проводя рукой по его мокрым прядям, которые в воде казались отлитыми из стали.       — Я тоже по тебе скучала.       Руки, скрещенные на её животе, разомкнулись, и его ладони легли ей на бедра. Он развернул её к себе и встретил взгляд чистых, цвета морской пены глаз, которые он так обожал. Завороженный их бесконечной глубиной, он наклонился, чтобы поцеловать её.       Их губы встретились мягко и неспешно, без той спешки, что возникает в пылу страсти. Это касание было нежным, и Сакура смаковала его, нежась в тепле его тела и жаре воды.       Когда они наконец отстранились друг от друга, куноичи тихо вздохнула с закрытыми глазами и улыбкой на губах.       — Так хорошо быть дома, с тобой… и наконец-то иметь возможность помыться в ГОРЯЧЕЙ воде.       Какаши усмехнулся, когда она открыла глаза, встретившись с его разным взглядом — черным и красным.       — Ну, если мы скоро не закончим, она точно перестанет быть горячей.       Всё еще прижимая Сакуру к себе одной рукой, он взял мочалку, висящую на душевой лейке, и кусок мыла из ниши в стене. Развернув Сакуру так, чтобы она снова стояла к нему спиной, подальше от прямых струй воды, он намылил мочалку до густой пены.       Вернув мыло на место и освободив руку, он снова обвил её талию, удерживая на месте, пока рука с мочалкой начала движение от ключиц, скользя по коже и покрывая её белыми пузырями.       — Какаши… тебе не обязательно…       — Тсс. Наслаждайся, пока можешь. К такому не стоит привыкать.       Сакура не смогла сдержать улыбку, когда он провел мочалкой сначала по одной её мускулистой руке, затем по другой. Столь необычное внимание давало понять, как сильно он по ней тосковал. Хотя он сказал об этом и вслух, куноичи знала: её любовник никогда не признал бы прилюдно, что стал таким мягким. Этот мир принадлежал только им двоим, и она была единственной, кому было позволено видеть, что скрывается за маской отчужденности, которую Какаши всегда так твердо держал.       Закончив с руками, мочалка нашла путь к ложбинке между грудей, прежде чем по очереди очертить каждую из них. Грубая текстура ткани приятно ощущалась на сосках, заставляя их мгновенно затвердеть. Сакура хотела бы, чтобы он задержался там подольше, но, похоже, у Какаши не было намерения возбуждать её так, как в постели, и он быстро двинулся дальше. Он спустился к плоскому животу, затем к бедрам, оставляя за собой мыльный след.       В их нынешнем положении Какаши мог дотянуться лишь до середины её бедер. Мягко, но решительно он убрал руку с её талии и подтолкнул вперед, пока её грудь не прижалась к прохладной плитке. Не давая ей возможности обернуться, он запустил пальцы в её волосы, фиксируя голову так, чтобы одна щека была прижата к стене. Её бывший сенсей начал тот же процесс очищения на спине, покрывая её мылом.       Сакура знала, что его действия скорее функциональны, чем чувственны. Он просто пытался её вымыть, а не возбудить, и всё же куноичи не могла сдержать жар, нарастающий внизу живота — и вода тут была ни при чем. Было что-то в том, как он брал на себя командование, прижимая её к стене душа так, что не оставалось места для сопротивления. Его невероятная мужская аура заставляла Сакуру хотеть подчиниться, хотеть быть взятой прямо здесь, в душе. К сожалению, Какаши, похоже, не собирался так просто исполнять её растущую потребность.       Только когда его рука дошла до самого низа, он разжал пальцы на её волосах, позволяя мозолистой ладони скользнуть по спине, пока сам он опускался на колени позади неё.       Сакура прикусила губу: мочалка двигалась вверх и вниз по ногам, смывая последние остатки грязи и пыли после вчерашнего пути. Рука, которая только что была в её волосах, теперь покоилась на бедре, пока мыльная тряпка проходила по квадрицепсам и икрам, описывала круги на коленях и даже касалась лодыжек.       Она знала, что Какаши невероятно проницательный человек. Он не мог не заметить, как её внутренние мышцы бедер слегка напрягались каждый раз, когда мочалка проходила по коже, подбираясь всё ближе и ближе к тому самому пушистому розовому островку. Однако, даже если Какаши и осознавал её возбуждение, он не подавал виду. Его прикосновения оставались чисто медицинскими, пока он не закончил покрывать её пеной с головы до ног и не поднялся с колен, чтобы она могла сполоснуться.       Куноичи наблюдала, как мыльная пена стекает по её телу, уносимая водой в слив. Было так приятно чувствовать себя чистой, особенно после купания в холодных озерах и реках. Но в данный момент Сакура подумала, что не отказалась бы от порции ледяной воды, чтобы остудить румянец, разлившийся по коже после тщательного растирания Копирующего.       — Стало лучше? — спросил Какаши; его хриплый голос отозвался дрожью в её позвоночнике. Он снова прижал её к стене душа, поставив руки на плитку по обе стороны от неё и фактически заперев в ловушку. Он замер, глядя на неё своим разным взглядом; его сонный черный глаз светился искренним теплом, но в нем не было того огня желания, который часто в нем вспыхивал.       — Да. Спасибо, — прошептала она в ответ, желая, чтобы сердце перестало так частить от их близости. Почему он всегда такой чертовски спокойный? Седовласый мужчина ответил целомудренным поцелуем, который, казалось, длился вечность. Когда он отстранился, то кивнул на дверь.       — Думаю, пора выходить. Вода остывает.       Это была правда. Те капли, от которых её не загораживало тело Какаши, были в лучшем случае едва теплыми. Какаши убрал одну руку со стены, пропуская её, и потянулся к ручке душа, выключая глухой шум воды.       В ванной было влажно и тепло, но прохладнее, чем в душевой кабине, и Сакура почувствовала, как часть её внутреннего жара рассеивается.       Она потянулась за полотенцем, но не нашла его на вешалке, где обычно оставляла. Она уже хотела спросить Какаши, где оно, как вдруг обзор закрыла пушистая махровая ткань, опустившаяся ей на голову.       — Какаши! — пискнула она, пытаясь сбросить полотенце, но более сильный мужчина легко удержал её, энергично растирая ей голову обеими руками, впитывая лишнюю влагу из её прекрасных розовых локонов.       — Прекрати! Я сама могу вытереться! — вскричала куноичи, безуспешно пытаясь оттолкнуть его. Какаши, разумеется, проигнорировал её жалобы и убрал полотенце с головы только тогда, когда посчитал нужным, обернув её в него, чтобы высушить остальное тело.       Сакура резко развернулась к нему и раздраженно вздохнула.       — Ты такой ЗАНОЗА! — прорычала она, внезапно забыв о недавнем желании.       Какаши безразлично пожал плечами, повязывая собственное полотенце вокруг талии.       — Я думал, ты уже привыкла к такому, будучи в одной команде с Наруто.       Сакура собиралась выдать колкую реплику, но Какаши снова начал действовать по-своему, лишая её полотенца.       — Сядь, — скомандовал он просто, надавив ладонями ей на плечи и заставляя опуститься на закрытую крышку унитаза.       Он секунду смотрел на неё, прежде чем наклониться к шкафчику под раковиной и достать бутылочку, в которой Сакура узнала свой ароматизированный лосьон.       — Эй, что ты задумал делать с этим? — подозрительно спросила Сакура, когда он опустился перед ней на колени.       Вместо ответа он открутил крышечку и выдавил приличную порцию на ладонь, слегка ухмыльнувшись, когда аромат вишневого цвета наполнил его ноздри. Это было так в её духе — использовать лосьон с запахом прекрасных розовых цветов.       — Посмотрим, что мы можем сделать с этими волосами, ладно?       Сначала Сакура подумала, что он имеет в виду спутанные пряди у её лица, и удивилась, что с ними не так и как лосьон может помочь. Но когда он раздвинул её бедра, ей стало кристально ясно, о каких именно волосах идет речь.       — Какаши! Какого черта ты… ах! Он холодный!       Казалось, не замечая её протестов, седовласый мужчина, на котором не было ничего, кроме полотенца, начал втирать лосьон в её самое интимное место, не забывая и внутреннюю сторону бедер, где росло несколько случайных волосков. Он тихо рассмеялся тому, как она пыталась свести ноги, чему мешали его плечи. Сколько раз она пыталась спрятаться от него — из скромности или по другим причинам? Какаши давно сбился со счета. Но сколько раз ей это удавалось? Ответ был прост: абсолютный ноль. В конце концов он всегда… уговаривал или заставлял Сакуру покориться, и ей, казалось, это всегда нравилось. Так к чему эти постоянные споры?       Какаши поднял взгляд и увидел, что щеки куноичи окрасились в нежно-розовый цвет.       — Сакура, — сказал он с ухмылкой. — Я видел тебя, ВСЮ тебя столько раз, что могу представить тебя с закрытыми глазами. К чему это вечное смущение?       Сакура покраснела еще сильнее, отводя взгляд от его красно-черных глаз.       — Ну… ты мажешь лосьоном моё… в общем… это странно.       — Вовсе это не странно. Может, ты просто скромница, — заявил он, и его ровный голос ничем не выдал того веселья, которое он испытывал, произнося эти слова.       Она резко вскинула голову, и её глаза потемнели от гнева. Она уже открыла рот, без сомнения, чтобы выплеснуть поток ядовитых слов, но замолчала, когда Какаши буквально из воздуха извлек кунай.       «Откуда, черт возьми, он ВЗЯЛСЯ?» — вопил её внутренний голос, тыча обвиняющим пальцем в полуголого фокусника. Да, Какаши был опытным ниндзя, одним из лучших в Конохе, но на нем было одно чертово ПОЛОТЕНЦЕ! Где он прятал оружие всё это время?       Глаза Сакуры расширились, когда он двинулся на неё с острым предметом в руке.       — К-Какаши?       — Не дергайся, я не хочу случайно тебя порезать.       Куноичи знала, что Какаши держит свое оружие в идеальном состоянии, а значит, этот конкретный кунай наверняка был заточен до предела. Решив, что лучше последовать совету любовника, она неподвижно наблюдала, как он раздвинул её ноги так широко, как только мог, и занес лезвие над покрытым лосьоном холмиком. Она резко втянула воздух, почувствовав прикосновение холодного металла к коже, но сумела сдержаться, хотя больше всего на свете ей хотелось оттолкнуть его.       С точностью, обретенной лишь за долгие годы тренировок с оружием, Какаши провел краем куная по её коже. Лезвие, смазанное обильным слоем лосьона, скользило легко, оставляя за собой узкую гладкую дорожку. Схватив полотенце, которым раньше была укрыта Сакура, он вытирал лезвие после каждого прохода, размазывая розовый лосьон и еще более розовые волоски по чистой белой ткани.       Сакура затаила дыхание и старалась не ежиться. Это было странно. Это было БОЛЕЕ чем странно. Какаши брил её кунаем, и не где-нибудь на ногах, о нет. Он выбрал самый экстремальный вариант. Хотя, если подумать, ноги-то у неё были выбриты — она привела их в порядок в последний день миссии. Тогда она стояла по щиколотку в озере прямо в шортах, намылила кожу маленьким обмылком и соскребала волосы собственным кунаем — почти так же, как Какаши сейчас. Но ведь она была дома, а в шкафчике лежали бритвы! Зачем ему понадобилось использовать нечто столь внушительное — и, честно говоря, пугающее, — как кунай, для такой деликатной... ситуации? Возможно, Какаши просто хотел заставить её немного понервничать.       С другой стороны, Сакура не могла отрицать, что ощущение острейшего лезвия, скользящего вокруг её интимных губ, возбуждало её. Может, дело было в опасности, а может — в холоде стали на горячей коже или в том, как одна из его рук с длинными пальцами прижималась к её бедру, удерживая ноги разведенными. Какова бы ни была причина, у Сакуры возникло подозрение, что она начала вырабатывать собственную смазку, которая вовсе не предназначалась для бритья. Мысль о том, что её заводит подобное действо, была совершенно смущающей, и она молилась, чтобы Какаши каким-то образом этого не заметил.       Она перевела взгляд на его лицо, пытаясь угадать по выражению, о чем он думает, но его привычная ухмылка исчезла. Напротив, брови были сосредоточенно нахмурены — он был полностью поглощен задачей, аккуратно и методично ведя лезвие для максимально гладкого результата. Если бы Сакура не была так взвинчена ситуацией, она могла бы подумать, что выражение его лица сейчас... ну... милое.       Какаши переместился на полу перед ней, сосредоточив внимание на линии бикини. После нескольких попыток пристроить кунай в складке бедра, он молча положил руку ей на поясницу и притянул её вперед на сиденье унитаза.       — Откинься назад, — скомандовал он, и его лицо по-прежнему не выражало эмоций, даже когда Сакура покраснела с новой силой. Новая поза сделала её еще более беззащитной, особенно когда он обхватил её бедра и наклонил таз вверх.       — Какаши…       Его имя вырвалось почти всхлипом, и Сакура сама не понимала почему. В чем она была уверена точно, так это в том, что её тело определенно реагировало на его прикосновения, даже если он не задумывал их как сексуальные. Ей не нужно было смотреть вниз, чтобы понять: соски превратились в твердые камешки благодаря его опытным пальцам.       Серебристоволосый шиноби продолжал периодически менять положение тела Сакуры, чтобы облегчить себе работу. К тому моменту, когда он закинул одно её колено себе на плечо, Сакура уже почти задыхалась. Какаши выгнул бровь и на мгновение прервался.       — Ты в порядке?       — Да, всё отлично, — ответила Сакура, пытаясь унять дрожь в бедрах. Внутри всё начало ныть от желания, и его рука на внутренней стороне бедра явно не помогала делу. — Просто немного нервничаю из-за такой близости с кунаем.       Какаши не был идиотом. Он прекрасно видел, что куноичи нагло врет. А еще он видел, что, несмотря на все отрицания, его маленькая зеленоглазая лисичка заводилась всё сильнее.       Не давая внутренней ухмылке проступить на лице, он продолжил обрабатывать её нежный цветок, дойдя даже до того, чтобы сбрить те немногие волоски, что росли вокруг сжатого колечка.       — Какаши! — простонала Сакура, её ноги начали дрожать.       — Тсс. Почти закончил.       Удерживая её колено на своем плече, он свободной рукой раздвинул её губы, обнажая тонкие волоски, притаившиеся там.       Сакура попыталась сдержать стон, но безуспешно, и на этот раз Какаши всё же ухмыльнулся, осторожно ведя лезвием по нежной плоти, пока не осталось ни единого волоска. Опустив её ногу, он в последний раз вытер кунай полотенцем.       — Готово.       Шиноби выпрямился и намочил угол полотенца в раковине, пока Сакура нерешительно проводила пальцами по свежевыбритой коже. Стоило признать — Какаши поработал на славу. Никогда еще её кожа не была такой шелковистой, даже когда она брилась сама. Даже волоски вокруг ануса исчезли, и хотя она вспыхнула при мысли о том, что он смотрел ТУДА, ей пришлось признать: ощущение абсолютной гладкости ей нравится.       Какаши снова опустился на колени и еще раз раздвинул её ноги. Влажным краем полотенца он начал стирать остатки лосьона длинными, успокаивающими мазками. Однако намерения его были не совсем чистыми.       Когда он вновь широко раздвинул её половые губы, он начал водить мокрым полотенцем по её плоти снова и снова, хотя в этом уже не было особой нужды. Он пристально смотрел ей в лицо, наслаждаясь видом её зажмуренных глаз и тем, как она слегка прикусывает губу. Мышцы её бедер вздрагивали при каждом касании, и Какаши знал, что эти ощущения должны быть блаженными, но от неё не доносилось ни звука. Что ж, придется это исправить.       Он выронил полотенце из рук и наклонился, запечатлев теплый поцелуй прямо над тем местом, где его пальцы удерживали её открытой. Всё тело Сакуры подпрыгнуло, глаза распахнулись и уставились на мужчину, который только что поцеловал её клитор.       Какаши встретил её взгляд порочной улыбкой и, не разрывая зрительного контакта, поцеловал её еще раз — чуть выше.       — Ты такая сладкая, Сакура. Такая гладкая… — он провел языком по её холмику, где раньше были волосы, наслаждаясь ощущениями. Очевидно, Сакура была совсем не против, потому что её руки вплелись в его волосы, а с губ сорвались тихие стоны желания.       Этот похотливый мужчина не собирался так сильно её заводить. Он признавал, что сама возможность побрить её, да еще и кунаем, была для него эротичной, но он не ожидал, что после этого её тело окажется таким влажным и жаждущим. Впрочем, теперь, когда она была в таком состоянии, он не собирался её разочаровывать.       Он позволил своему языку скользнуть туда, где раздвинул её складки, и начал пробовать её на вкус долгими, тягучими мазками, каждый из которых вызывал у неё сдавленный вскрик. Её бедра сжались вокруг его плеч, она неуправляемо дрожала; мышцы тела двигались сами по себе, реагируя на обжигающие прикосновения Какаши.       Боже, как же он скучал по ней, по её запаху, по её вкусу. Он позволил своему языку проникнуть внутрь, лаская её сжимающиеся стенки. Её соков становилось так много, что они начали собираться на пластике сиденья.       Какаши прекрасно знал ландшафт тела своей возлюбленной и ориентировался в нем безупречно. Он провел языком по намокшей коже, чтобы снова найти набухшую жемчужину, скрытую в складках. В тот момент, когда он прильнул к ней и начал посасывать, тело Сакуры выгнулось дугой, а руки соскользнули с его волос и впились в его плечи почти болезненно. Она беспомощно извивалась, пока он вылизывал и покусывал, слегка царапал зубами и водил языком туда-сюда по точке её наивысшего наслаждения. Его имя срывалось с её губ снова и снова в прерывистых, страстных всхлипах — она чувствовала приближение разрядки.       Копирующий ниндзя зарычал, прижимаясь к её горящей коже. Она была восхитительной и опьяняющей, а эрекция, натянувшая полотенце палаткой, пульсировала от нужды.       Без лишних слов Какаши снял медика с сиденья и поднял на столешницу у раковины, придвинув её бедра к самому краю. Затуманенный похотью разум Сакуры едва успел зафиксировать, как полотенце упало с талии Какаши, прежде чем она почувствовала его плоть, скользящую вдоль её складок. Он еще не входил, но терся о неё, проезжая по скользкому, гладкому холмику.       — О боже, Какаши, пожалуйста! — тяжело задышала Сакура, вцепившись в край столешницы так сильно, что костяшки пальцев побелели.       Элитный шиноби довольно зарычал, водя стволом вверх-вниз, покрывая себя её соками и наслаждаясь тем, как легко он скользит по такой ровной поверхности. Сакура буквально извивалась под ним: ласки его языка довели её до такого предела, что её прерывистые мольбы были полны отчаяния. Обхватив её бедра, он наклонил её таз так, чтобы при каждом движении задевать её клитор, всё еще отказывая себе в удовольствии войти внутрь.       Сакура запрокинула голову, когда волны удовольствия захлестнули её. Одно только трение о пульсирующую точку посылало ошеломляющие импульсы по всему телу. Не в силах больше сдерживаться, она закричала в экстазе, достигая мощного оргазма и полностью смачивая его член, пока внутренние мышцы выталкивали влагу из её тела.       Какаши больше не мог терпеть. Прекрасный вид оргазма Сакуры оборвал последнюю нить его самообладания. Мышцы её живота едва перестали сокращаться, когда Копирующий ниндзя толкнулся в неё. Он вошел гладко, как по шелку, благодаря обильной смазке, и блаженный стон поднялся из глубины его горла, когда её пылающая теснина мгновенно обхватила его. Ноги Сакуры тут же защелкнулись у него за спиной, пытаясь затянуть его еще глубже; она бессвязно скулила, пока её тело снова искало разрядку. Какаши был только рад её дать.       Он вбивался в неё быстрыми, неглубокими толчками; влажные звуки их близости смешивались с рваными стонами и тяжелым дыханием. Сакура беспомощно выгибала спину, подставляя седовласому мужчине идеальный вид на свою прыгающую грудь, пока он грубо брал её.       Сакура едва могла дышать, когда его бедра сталкивались с её бедрами. Он двигался так сильно и быстро, но ей всё равно казалось, что этого мало. Давление внутри грозило взорваться, если его не облегчить в ближайшее время, а её ерзанье на столешнице, казалось, мало чем помогало.       — Сильнее, — прошептала она хрипло. — Еще.       Без слов Какаши завел руки назад, чтобы расцепить её скрещенные ноги. Взяв её за лодыжки, он развел их в стороны, а затем спустил ладони ниже, впиваясь в бедра до синяков. Оставшись без опоры, Сакура повалилась назад, её голова глухо стукнулась о зеркало, пока он начал вбиваться в неё еще яростнее, словно от этого зависела его жизнь.       Слабая боль от ударов затылком о зеркало при каждом толчке мгновенно заглушалась невероятным удовольствием от того, как глубоко Какаши заполнял её снова и снова. Стоны Сакуры перешли в крики, когда её внутренние мышцы сжались до предела, а затем забились в конвульсиях, сокращаясь вокруг его члена, пока Какаши не почувствовал, что сходит с ума.       С последним мощным толчком глаза шиноби закрылись, обнажая длинный шрам на левом глазу, когда его семя излилось глубоко в разгоряченное тело Сакуры.       Если бы не столешница, её бывший сенсей, возможно, рухнул бы на пол. Вместо этого он тяжело повалился вперед, упираясь руками по обе стороны от её бедер и едва удерживая корпус над ней, привалившись к раковине.       Ноги Сакуры безвольно свисали с края, а голова всё еще покоилась на зеркале. Когда к ней наконец вернулись силы открыть глаза, она увидела мускулистую фигуру своего любовника, склонившуюся над ней; его грудь вздымалась от частого дыхания, пока он пытался прийти в себя.       — Парень, да ты опасен с этим кунаем, — сумела выдохнуть Сакура с улыбкой на губах, несмотря на изнеможение.       Какаши поднял голову и ухмыльнулся, капли пота на его лбу блестели.       — Ты бы видела, что я могу вытворять с сюрикеном.       Он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй в ложбинке её груди, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. Его рука скользнула между ними, лаская её теперь гладкую плоть в месте их соединения.       — А если серьезно, как ощущения?       — Никогда еще не чувствовала там такой гладкости, — призналась Сакура, немного краснея под его лукавым взглядом. — Где ты этому научился?       Ухмылка Какаши стала шире.       — Я знаю много всяких штук, маленькая куноичи, но я не собираюсь выдавать свои секреты.       Сакура хихикнула, когда он прижался губами к её ключице, а затем потянула его за всё еще мокрые волосы к своему рту. Поцелуй, которым они обменялись, был теплым и нежным, полным контрастом их почти яростному соитию. Когда они наконец отстранились, Сакура прошептала:       — Какаши?       — Хм?       — По-моему, мне нужен еще один душ.       — Думаю, ты права.       — Я бы не отказалась от компании.       Больше слов не требовалось. Какаши поднял её со столешницы, даже не потрудившись выйти из неё. Скорее всего, они станут еще грязнее, прежде чем окончательно отмоются.