Часть 5

      Сакура вздохнула, отпирая дверь, и небрежно бросила ключи на стол. Смена в госпитале сегодня была короткой, но изматывающей, и она была искренне рада оказаться дома.       Ее удивило, что в квартире было пусто. Она ожидала, что Какаши набросится на нее в ту же секунду, как она переступит порог — особенно после того, как она согласилась быть в его полной власти всю ночь. Сбросив сандалии, Сакура заметила на кровати записку.       «Прими душ и отдохни. В холодильнике осталась еда, если проголодаешься. Скоро буду».       При мысли о еде в животе шумно заурчало. Что ж, первый пункт программы определен.       Открыв холодильник, она обнаружила, что Какаши уже собрал для нее тарелку и накрыл ее пищевой пленкой. Оставалось только разогреть. Сакура улыбнулась, ставя ужин в микроволновку. Какаши умел быть невероятно заботливым. Ей повезло видеть эту сторону своего бывшего учителя, в то время как для всех остальных он оставался либо профессиональным ниндзя, либо скрытым извращенцем.       Она ела в тишине, гадая, куда именно ушел Какаши. Может, нужно было сдать отчет о миссии, хотя они не выбирались на задания с тех пор, как вернулись вместе неделю назад, и всю бумажную работу она взяла на себя. Сакура пожала плечами, закончив трапезу. Какаши во многом оставался загадкой, и ей казалось, что ему нравится поддерживать этот ореол таинственности. Честно говоря, ей это тоже нравилось. Человек-загадка куда интереснее того, о ком знаешь абсолютно всё.       Она поставила тарелку в раковину, поленившись мыть ее сразу, и пошла в ванную. Почистив зубы и заколов волосы, чтобы не намочить их, она выкрутила кран с горячей водой почти на максимум. Ванную тут же заполнил густой пар. Ничто так не снимает мышечное напряжение, как горячий душ… ну, разве что один из потрясающих массажей Какаши. Нужно будет попросить его об этом в ближайшее время, но не сегодня. Сегодня его очередь принимать решения — господь свидетель, вчера ему пришлось немало вытерпеть. Она держала его привязанным к постели часами, зная: стоит его освободить, и он в порыве страсти мгновенно перехватит контроль.       Она вспомнила его слова, когда дразнила его, доводя почти до безумия:       — Какую бы пытку ты ни устроила мне сегодня, завтра ты получишь ее в тройном размере, это я обещаю.       Какаши никогда не нарушал обещаний, а в данном случае это означало, что ее ждет долгая ночь. Слава Ками, завтра у нее выходной.       Сакура шагнула под воду и удовлетворенно замурлыкала, когда горячие струи ударили по телу, смывая усталость и боль. Она прижалась лбом к прохладной плитке, чувствуя, как мышцы расслабляются под тяжелыми каплями. Она надеялась, что Какаши задержится, потому что выходить из ванной в ближайшее время не собиралась.       Какаши переступил порог, придерживая коленом бумажный пакет с покупками, пока закрывал дверь. Заметив грязную тарелку и услышав шум воды, он понял, что Сакура уже дома. Поставив пакет на кровать, он порылся в нем, нашел нужное и направился к ванной. Он дернул ручку — заперто. Но примитивный механизм не был преградой для элитного шиноби, твердо решившего войти. Он легко вскрыл замок и бесшумно приоткрыл дверь.       Сквозь запотевшее стекло душевой кабины и клубы пара он едва мог различить обнаженный силуэт Сакуры. Даже так ее тело было невероятно соблазнительным, и ему пришлось подавить желание сорвать с себя одежду и присоединиться к ней под горячими струями. Вместо этого он аккуратно собрал ее вещи, брошенные на полу, и оставил на их месте то, что принес в пакете. Закончив, он так же тихо закрыл дверь, не привлекая внимания Сакуры, и перешел к остальным приготовлениям.       Лишь когда вода начала остывать, Сакура нехотя выключила кран и вышла, завернувшись в пушистое полотенце. Она протерла ладонью запотевшее зеркало, распустила волосы и принялась вычесывать узелки, накопившиеся за день.       Несмотря на все хлопоты, Сакуре нравилось, что ее волосы снова стали длинными. Это придавало ей ощущение женственности и привлекательности — разительный контраст с той короткой стрижкой, которую она носила годами из соображений практичности. Она уже собиралась выйти из ванной и одеться, когда заметила нечто маленькое и кружевное на том месте, где раньше лежала ее медицинская форма. Рядом белела очередная записка от Какаши.       «Увидел это в магазине и не смог не представить тебя в этом. По-моему, идеально подходит к твоим глазам, не находишь? Примерь и выходи. Я буду ждать».       Сакура не знала, льстит ей это или приводит в ярость, ведь на вешалке висел черный бюстгальтер пуш-ап с зеленой отделкой и крошечные кружевные стринги в тон, дополненные поясом для чулок и… о боже… черными чулками до середины бедра. Какаши превзошел сам себя, хотя она вынуждена была признать: светло-зеленая кайма действительно почти идеально совпадала с цветом ее глаз.       Она стояла, задумчиво разглядывая этот наряд. Сначала в ней вспыхнуло возмущение от мысли, что она нарядится как рождественский подарок, который Какаши будет распаковывать в свое удовольствие. С другой стороны, Внутренняя Сакура вовсю доказывала, как здорово будет чувствовать себя сексуальной и желанной всю ночь напролет.       «Только представь его лицо, когда он увидит тебя в этом! Это будет бесценно! К тому же, как часто тебе выпадает шанс надеть то, в чем ты чувствуешь себя секс-бомбой?»       Внутреннее «я» было слишком убедительным, и Сакура принялась облачаться в это почти невесомое белье.       Какаши зажег последнюю свечу и отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Небольшие свечи были расставлены по всей комнате, заливая всё вокруг мягким, трепещущим светом. На прикроватной тумбочке стояла тарелка с клубникой в шоколаде и бутылка охлажденного шампанского. Джонин никогда не был мастером романтики. Черт, большая часть его сексуального опыта состояла из мимолетных связей, пока в его жизни не появилась Сакура. Но теперь у него была женщина, которую он, чего уж скрывать, любил очень глубоко, и он хотел показать ей это — разумеется, самым творческим и эротичным способом.       Сам он остался лишь в черных слаксах — одной из немногих пар брюк, которые не были частью стандартной формы ниндзя. Хотя они немного стесняли движения, выглядели они гораздо элегантнее, и Какаши рассудил, что особая мобильность ему сегодня не понадобится — по крайней мере до тех пор, пока он не снимет их совсем. В этот момент дверь ванной приоткрылась, и несмело вышла Сакура. Она выглядела настолько сексуально в том, что он для нее выбрал, что сердце Какаши с силой ударило в ребра, а дыхание перехватило.       Черная ткань идеально облегала ее изгибы, бюстгальтер соблазнительно приподнимал грудь, обрамляя ее мягкой морской зеленью кружев. Пояс трусиков сидел опасно низко на бедрах, полностью открывая плоский живот. Сексуальный лоскуток ткани скрывал лишь самое необходимое, уступая место нежной коже бедер, которую прерывали лишь подвязки, удерживающие черные чулки. Ноги в них казались еще длиннее. В довершение образа Сакура нанесла подводку и тушь, отчего ее зеленые глаза стали еще выразительнее. Какаши и не знал, что у нее есть косметика, но должен был признать — макияж делал ее еще более ослепительной.       — Чертовски хороша, — выдохнул он. — Я думал, это отлично смотрится на вешалке, но на тебе…       Сакура покраснела и прислонилась к дверному косяку, оглядывая комнату. Она была поражена тем, как их простое жилье преобразилось в романтическом сиянии свечей. Какаши действительно постарался. Тот факт, что он стоял перед ней полуобнаженным и смотрел с нескрываемым восхищением, заставлял ее пульс ускоряться. Он выглядел безумно сексуально без жилета и маски, и она была единственной счастливицей, которой было дозволено это видеть.       Какаши заметил, как она нервно покусывает губу, явно чувствуя себя не совсем уверенно в новом образе. Что ж, это нужно было исправить.       — Иди сюда, — сказал он, поманив ее пальцем и ободряюще улыбнувшись. Он отметил плавное покачивание ее бедер, пока она шла к нему, и заключил ее в объятия.       — Ты выглядишь фантастически, — промурлыкал он ей на ухо, проводя кончиками пальцев вверх и вниз по позвоночнику. Сакура вздрогнула от восторга и застенчиво ответила:       — Я удивлена, что ты угадал с размером, всё сидит идеально.       — Я столько раз ласкал эти твои изгибы, что знаю твой размер на ощупь, — усмехнулся Какаши, взял ее за подбородок и заглянул в подведенные черным изумрудные глубины ее глаз. — Боже, ты прекрасна. Как такому старику, как я, так повезло?       — Если продолжать спасать девушке жизнь, рано или поздно она тебя заметит, — хихикнула Сакура, втайне тая от его редкой и ослепительной улыбки.       — Да, полагаю, совместные попойки тоже помогают, верно? — добавил Копирующий Ниндзя, прежде чем наклониться и нежно коснуться ее губ своими.       Сакура смотрела, как опускаются его густые ресницы, и позволила своим глазам закрыться, наслаждаясь шелком его губ. Осторожно он провел языком по ее полной нижней губе, а затем слегка прикусил ее. Розововолосая женщина издала тихий стон удовольствия, когда он начал нежно сосать ее губу, стараясь не оставить следов на нежной коже. Сакура была готова и ждала, когда его язык проникнет глубже, но вместо этого он прервал поцелуй и отстранился. Какаши с удовлетворением отметил, как она жаждет продолжения, как участилось ее дыхание и сердцебиение. Если она так голодна по нему сейчас, то к тому моменту, когда он наконец сдастся на ее мольбы, она будет буквально изнывать.       Мужчина мягко толкнул ее в плечи, и она со слабым вскриком повалилась на матрас. Какаши усмехнулся и потянулся к камере на тумбочке, которую она раньше не замечала.       — Ч-что ты собираешься с этим делать? — спросила она, тут же сжимая бедра и скрещивая руки на груди: скромность внезапно взяла верх.       — Ты так великолепна, что я хочу запечатлеть тебя именно такой, чтобы всегда иметь возможность смотреть на тебя и видеть этот образ.       Сакура посмотрела на него с сомнением.       — Ага, а потом у тебя будет компромат на меня на всю жизнь. Ни за что!       Какаши усмехнулся и опустился на одно колено на кровать, нависая над ее распростертым телом.       — Я отдам тебе все снимки и не буду делать копий. Это будет только для нас, хорошо?       Молчание Сакуры подсказало ему, что она всё еще не убеждена.       — Просто доверься мне, малышка. Я не собираюсь делать ничего постыдного. Кроме того, у тебя когда-нибудь была настоящая фотосессия?       Женщина под ним покачала головой.       — Ну, вот твой шанс засиять. Покажи мне, какой красивой ты можешь быть.       Он отстранился и встал над ней, направляя камеру вниз со своей позиции. Сакура поджала ноги под себя, прикрыла одну руку едва скрытую грудь и застенчиво отвернулась; румянец снова окрасил ее щеки, когда она услышала щелчок затвора.       — Не стесняйся, Сакура, давай, посмотри в камеру.       Сакура наклонила голову и заглянула в линзу, не осознавая, что от волнения покусывает губу — хотя на самом деле это сделало кадр невероятно сексуальным.       — Вот так, милая. Теперь попробуй другую позу, — подсказал Какаши.       Нерешительно куноичи убрала руку от груди и положила ладонь на бедро, на этот раз одарив камеру застенчивой улыбкой.       — М-м-м. — Очевидно, это заслужило одобрение шиноби.       Почувствовав себя немного смелее, она встала на четвереньки и слегка выгнула спину, бросая в камеру взгляд, который, как она надеялась, был самым призывным из ее арсенала. Какаши опустился на одно колено и сделал снимок снизу, поймав идеальный ракурс декольте, которое едва не выплескивалось из кружевных оков.       — Оставайся так, — прошептал он, обходя ее сзади. Сакура следила за ним глазами и в итоге посмотрела на него через плечо, пока он делал очередной кадр, запечатлевая ее подтянутые ягодицы, разделенные лишь тонкой черной ниточкой стрингов.       Его прекрасная модель опустилась на пятки, открывая вид на гладкую спину, собрала волосы одной рукой над головой и оглянулась на него знойным взглядом — внезапно щелчки затвора начали ее подзадоривать.       — Это был отличный кадр, Сакура. Ты уверена, что не занималась этим раньше?       Девушка застенчиво хихикнула и опустилась на простыни, слегка согнув одно колено, чтобы скрыть лоно, и в беззаботном порыве закинула руки за голову. Шелковистые волосы обрамляли ее лицо.       Какаши продолжал снимать, кружа вокруг кровати в поисках лучшего ракурса и поражаясь красоте Сакуры, по мере того как ее комплексы таяли. Теперь она раскинулась на простынях, свесив голову с кровати вниз головой, выгибая грудь.       — Знаешь, из тебя вышла бы идеальная модель для центрального разворота, — заметил Какаши, делая очередной снимок, когда она снова сменила позу.       — Единственный человек, для которого я буду «разворачиваться», — это ты, — промурлыкала Сакура, подчеркивая свои слова тем, что позволила ногам раскрыться в рискованной позе, демонстрирующей, как мало на самом деле скрывают ее трусики. Какаши заметил, что одна бретелька бюстгальтера соскользнула с ее плеча, а волосы слегка растрепались. В сочетании с ее полным желания взглядом она выглядела точь-в-точь как те роковые искусительницы из его фантазий. И, полагал он, она таковой и была — разумеется, благодаря ему.       — М-м-м, вот ЭТОТ кадр достоин самого жаркого сна.       — Поэтому ты единственный, кто его видит. Представляешь, если бы Наруто или Саске заполучили эти фото?       — Не думаю, что они бы тебя узнали. Вне медицинской формы ты выглядишь... немного иначе.       — Думаешь, если бы я надела сексуальный костюм медсестры, они бы поняли, что это я?       Это была идея, о которой Какаши раньше не задумывался, и она звучала чудесно.       — Если ты наденешь сексуальный костюм медсестры, ты поиграешь со мной в «доктора»? — усмехнулся он.       Сакура села и позволила одной руке соблазнительно скользнуть по внутренней стороне бедра, пока другая упиралась в кровать.       — Это целиком зависит от того, будешь ли ты мил со мной сегодня.       Какаши усмехнулся и сделал еще одно фото.       — Я задолжал тебе слишком много, чтобы быть «милым», дорогая. Вчера ты натворила много такого, за что мне придется тебе отплатить.       Сакура надула губы.       — Я надеялась, ты об этом забыл.       — Забыл? Как я мог? Вчерашний вечер был одним из самых потрясающих и эротичных в моей жизни.       — Правда? — спросила куноичи, просияв.       — Правда. Именно поэтому сегодня я выложился по полной. Я намерен сделать эту ночь еще более удивительной.       Сакура улыбнулась и приняла новую позу.       — А сколько вообще кадров у тебя осталось в этой кассете?       Губы Какаши изогнулись в лукавой ухмылке.       — В камере нет пленки.       — Что? Тогда зачем…       — Ты выглядела немного нервной в своем новом наряде. Я хотел, чтобы ты расслабилась. Хотя, после некоторых поз я правда жалею, что пленки НЕ БЫЛО. Ты богиня.       Он отложил камеру в сторону и забрался на кровать, прижимая ее к матрасу и позволяя своим губам блуждать по ее шее, оставляя теплые поцелуи на нежной коже.       — М-м-м, Какаши… — выдохнула она, поднимая руки, чтобы обвить ими его шею, но он отстранился прежде, чем она успела это сделать, и прижал ее ладони к простыням.       — Что, никаких наручников? — улыбнулась Сакура, пока Какаши продолжал прижиматься губами к точкам пульса на каждом ее запястье. Сереброволосый мужчина посмотрел на нее и усмехнулся.       — Дорогая, мне НЕ НУЖНЫ наручники, чтобы удерживать тебя там, где я хочу. И если будешь вести себя хорошо, возможно, я не буду мучить тебя сегодня слишком сильно.       Мысль о том, чтобы вести себя ПЛОХО и быть «наказанной», была очень заманчивой. Как ни странно, Сакура втайне надеялась на наручники или что-то в этом роде, потому что сама идея быть связанной и находиться во власти Какаши заставляла ее пылать и становиться влажной в определенном месте, о котором она предпочла бы не упоминать. Это была очень странная мысль для нее, ведь еще несколько месяцев назад она либо побледнела бы при мысли о наручниках, либо приобрела бы интересный оттенок пунцового.       Какаши начал медленное, тщательное исследование ее тела, мягко касаясь кожи пальцами и губами, время от времени замирая, чтобы позволить языку мимолетно прикоснуться к ней, но всегда лишь на мгновение, прежде чем двигаться дальше. Ни один дюйм ее кожи не остался без внимания: и его руки, и рот неустанно блуждали по всем участкам, не скрытым ее новым нарядом. А учитывая крошечный размер белья, простора для исследований было предостаточно.       Дыхание Сакуры начало учащаться к тому моменту, когда он добрался до ее живота, уже несколько раз пройдясь по ключицам, запястьям и даже локтям. Когда Какаши оказался в положении, в котором больше не мог прижимать ее руки, он бросил на нее предупреждающий взгляд.       — Не двигайся.       Сакура безмолвно кивнула, а затем резко втянула воздух, когда его язык обрисовал контур ее тазовой кости, пока ладони поглаживали бока. Прикосновения Какаши были настолько нежными, что сердце куноичи переполнялось любовью к человеку, который мог с такой же легкостью убивать этими руками, но для нее приберегал лишь самую ласковую заботу.       Ее дыхание превратилось в прерывистые вдохи, пока он спускался к нижней части живота. Она не смогла сдержать дрожащий стон, когда он зацепил пальцем полоску ее стрингов, чтобы провести языком по коже, которую те скрывали. Сакура вцепилась руками в простыни, чтобы они случайно не потянулись к любовнику после его строгого запрета. Какаши запечатлел горячие поцелуи прямо над линией белья и внутренне ухмыльнулся тому, как она слегка заерзала. Она уже изнывала по нему; мускусный аромат ее возбуждения наполнял воздух, но Какаши еще даже не приблизился к завершению прелюдии.       — Перевернись, — скомандовал он. Сакура нерешительно повиновалась, чувствуя, как от одного звука его голоса отзывается каждая эрогенная зона.       Теперь, когда перед ним открылся вид на ее восхитительную спину, Какаши принялся осыпать ее шею такими же нежными поцелуями, одновременно пропуская ее волосы сквозь пальцы, вызывая покалывание кожи головы. Он чувствовал, как Сакура расслабляется под ним: напряжение уходило, пока его губы и пальцы едва ощутимо скользили по плечам и спине.       Когда он добрался до ее ягодиц, он не удержался — обхватил каждую ладонями и начал разминать пальцами; упругая плоть идеально заполняла его руки. Судя по всему, его действия были оценены по достоинству, так как из подушки, в которую она уткнулась лицом, донесся призывный стон.       — Тебе хорошо? — промурлыкал Какаши, хотя и так знал ответ.       — М-м-хм, — послышалось в ответ.       — Хорошо. А как насчет этого?       Сакура почти вскрикнула, удерживая самообладание на последнем издыхании, когда почувствовала, как его палец скользит по ее складкам сквозь шелк и кружево трусиков. Она попыталась сжать ноги, но его ладонь на бедре заставила их оставаться разведенными.       — Ух, Какаши!       Сакура стонала в подушку, чувствуя, как желание скапливается в лоне и пропитывает белье. Какаши, должно быть, почувствовал влагу, потому что усмехнулся и отстранился, лишая ее той стимуляции, которой она так жаждала. Она почувствовала, как он сменил позу на кровати, но когда попыталась приподнять голову, чтобы посмотреть, он прижал ее обратно к матрасу.       — Не подглядывай.       Сакура покорно ждала, когда прикосновение вернется, и тихо ахнула, ощутив нечто легкое и эфемерное, щекочущее ее внутреннюю сторону бедра.       — Какаши, что ты… — начала было Сакура, пытаясь обернуться, но снова была уткнута лицом в постель.       — Я сказал: не подглядывай.       Едва уловимое ощущение перемещалось вверх и вниз по ее бедрам — касание настолько невесомое, что его почти не было, но достаточное, чтобы дразнить и раздувать пожар внутри. Оно скользнуло по самым интимным местам, прежде чем перейти на ягодицы, и Сакуре пришлось подавить смешок, чтобы не выдать, что он ее щекочет. Она знала: он не замедлит воспользоваться этим знанием и заставит ее умолять о пощаде, защекотав до полусмерти.       Мягкие касания перешли на спину, оставляя после себя мурашки; кожа покалывала от запредельной чувствительности, что не укрылось от взгляда ее сереброволосого любовника. Ощущение блуждало по плечам, рукам и шее, вызывая одновременно наслаждение и разочарование, так как Какаши уходил всё дальше и дальше от центра ее нужды.       Когда Сакура начала думать, что он будет дразнить ее так всю ночь, она почувствовала, как рука коснулась ее спины и ловко расстегнула застежку бюстгальтера. Порой ее поражало, как виртуозно Какаши справляется с женским гардеробом. Казалось, он может раздеть ее быстрее, чем она сама. Но вместо того чтобы полностью снять вещь, он перевернул ее на спину, оставив лиф на месте, хоть он и был расстегнут.       Наконец Сакура увидела, чем он ее касался, и удивилась, обнаружив в руках Какаши большое пушистое перо — такое обычно бывает в метелках для пыли. Куноичи и в голову не приходило использовать такой обыденный предмет в эротических целях, хотя она вынуждена была признать: эти мягкие прикосновения были упоительны, хоть и невыносимы.       — Как ты, малышка?       Сакура взглянула в его озорные, разные глаза, в которых светился лукавый огонек, свойственный мужчине на десять лет моложе. Какаши мог быть старше нее на десятилетие, но Сакура знала: в постели он даст ей фору в любой день.       Отвечая на его вопрос, она произнесла:       — Кажется, твои издевательства окончательно свели меня с ума. Просто коснись меня по-настоящему, пока я совсем не потеряла рассудок.       Какаши покрутил стержень пера между пальцами с таким видом, будто глубоко и серьезно о чем-то размышляет.       — Нет, — сказал он наконец, добавив к ответу невыносимо довольный прищур глаз.       — А-а-а! Какаши, пожалуйста! — отчаянно заныла Сакура, сжимая в кулаках простыни под собой, чтобы не вцепиться в любовника и не выплеснуть накопившееся раздражение.       Следующим звуком, сорвавшимся с ее губ, был удивленный вздох — Какаши перекинул ногу через нее и сел верхом на ее бедра. Жар его эрекции передавался через ткань его брюк прямо к ее животу. Сакуре больше всего на свете хотелось приподнять бедра и прижаться к нему, почувствовать его твердость своим пылающим нутром, но рука с длинными пальцами, крепко прижатая к ее тазовой кости, удерживала ее на месте.       — Я знаю, как сильно ты этого хочешь, Сакура. Я вижу это по тому, как ты дрожишь.       Куноичи плотнее сжала бедра, надеясь унять постыдную дрожь, но ничего не помогало — особенно когда он зафиксировал на ее лице свой пылающий взгляд.       — Я чувствую запах твоего желания. Я чувствую его кожей. Даже через одежду я ощущаю, как ты намокаешь.       Сакура отвела взгляд, не в силах выносить этот взгляд, от которого она буквально таяла. Щеки пылали от его слов. Она и сама чувствовала, насколько влажной стала. Соки желания наверняка уже пропитали ткань и стекали по бедрам, но кто мог ее винить? Ее тело было в огне по его вине, а он не делал ничего, чтобы потушить этот пожар. И какая женщина, оказавшись под ТАКИМ мужчиной, не изнывала бы от жажды, после того как он медленно облизал, обцеловал и обкусал почти каждый сантиметр ее кожи?       Сакура тихо всхлипнула, когда перо мягко коснулось ее ключицы, а его пальцы осторожно стянули одну бретельку с плеча, открывая еще больше гладкой кожи. Его дыхание обжигало ухо, пока пальцы выписывали сводящие с ума круги.       — Ну вот, ты снова смущаешься. Тебе пора бы знать, что со мной тебе нечего стыдиться. Нет ни миллиметра твоего тела, который бы я не изучил.       — К-Какаши… — только и смогла беспомощно пробормотать Сакура, когда его рука переместилась к другому плечу и начала стягивать вторую бретельку.       — Я знаю, что ты на грани, малышка, но потерпи еще немного. Обещаю, это того стоит. Я сделаю тебе так хорошо, что ты забудешь собственное имя…       Сакура могла лишь безмолвно смотреть на него. Он прекратил атаку на ее ключицы, отложил перо и отстранился от ее уха.       — Но я позабочусь о том, чтобы ты помнила МОЁ.       У розововолосой девушки перехватило дыхание, когда Какаши встретился с ней взглядом и, наклонив голову, зубами зацепил ее лиф прямо между кружевными чашечками. Затем он начал медленно тянуть белье вниз, стаскивая лямки с ее рук и обнажая полную грудь с напряженными сосками. Одним резким движением головы он отбросил предмет одежды в другой конец комнаты.       Неосознанно закусив губу и глядя, как его взор скользит по ее обнаженной плоти, Сакура почувствовала новую волну жара просто от созерцания мужчины, который заявил на нее права. Его гибкие мускулы перекатывались под кожей, отмеченной боевыми шрамами, но в мерцающем свете десятков свечей эти отметины казались мягче и ровнее. Каждая мышца его тела была отточена бесконечными часами суровых тренировок и таила в себе невообразимую мощь, скрытую прямо под поверхностью — и всё же он никогда не причинил бы ей боли. Всё, что она чувствовала от его тела сегодня — это немыслимое наслаждение. Его непослушные волосы торчали во все стороны, не сдерживаемые протектором, но он не выглядел неопрятным. Напротив, серебристые пряди обладали сексуальным очарованием, будто он только что выбрался из постели и умудрился выглядеть при этом великолепно. Какаши был настолько сексуален, настолько притягателен, что Сакуре показалось — она может кончить от одной мысли о том, что этот мужчина будет распоряжаться ею всю ночь.       Сакура вырвалась из своих грез и вернулась в реальность, когда почувствовала, как шелковистая текстура пера скользит по округлости ее левой груди. Вздох сорвался с ее губ без разрешения, и Какаши усмехнулся.       — Тебе нравится, милая? Ну, а как насчет этого?       Вздохи превратились в тонкое мяуканье, когда язык шиноби последовал по пути пера. Как бы хорошо это ни было, ощущений всё равно не хватало. Соски ныли от желания быть тронутыми, но Какаши, казалось, намеренно избегал их. Сакура выгибала спину как могла, подставляя ему свою приподнятую грудь, хотя он и так должен был понимать, чего она хочет — ее соски затвердели настолько, что это причиняло почти физическую боль.       Вместо того чтобы исполнить ее негласную просьбу, Какаши начал выписывать кончиком пера ленивые восьмерки вокруг ее грудей, причем круги становились всё меньше с каждым разом. Но стоило ему оказаться в считанных миллиметрах от ее твердых бусинок, джонин снова расширял амплитуду и начинал всё сначала, вызывая у женщины под ним разочарованное рычание.       — В чем дело, Сакура? — усмехнулся сереброволосый мужчина. — Разве тебе не приятно?       — Еще, Какаши, мне нужно еще!       Она дышала тяжело и прерывисто, едва находя в себе силы говорить. Желание и нужда полностью завладели ее разумом, мешая соображать — она могла думать лишь о том, насколько невыносимой становится эта жестокая пытка.       Когда перо приблизилось к ее соскам во второй раз, Сакура была уверена, что он снова отстранится. Но вместо этого он позволил кончику пера скользнуть по самому верху набухших сосков — так легко, что в любое другое время она бы этого даже не заметила. Но сейчас, когда всё ее тело было натянуто как струна, этого было достаточно, чтобы ее прошибла дрожь.       Сакура резко ахнула, чувствуя, как соски вытягиваются еще сильнее, а розовые ореолы сжимаются до предела. Когда Какаши чуть усилил нажатие, из глубины ее горла вырвался низкий стон, который перешел в протяжный звук, когда он перевел перо на другой сосок.       — Этот звук для моих ушей как музыка.       Элитный шиноби смотрел на свою извивающуюся жертву, и один только этот вид заставлял его плоть мучительно пульсировать в тесных брюках. Ее глаза горели огнем желания, и осознание того, что он может вызвать в ней такие сильные чувства, льстило его самолюбию. Он хотел проверить, как далеко сможет ее зайти, и когда она будет уже не в силах терпеть, он вознесет ее на такие вершины наслаждения, которых его восхитительный цветок еще никогда не знала.       Он продолжал водить пером от соска к соску, рисуя маленькие круги и слегка щекоча эти напряженные точки, впитывая каждый сексуальный звук, который она издавала.       Ее грудь выглядела такой манящей, такой нежной и мягкой, что он не мог отказать себе в удовольствии почувствовать текстуру ее кожи языком. Продолжая вращать перо над соском, он проскользнул языком между губ и коснулся ее кожи, замирая, чтобы дразняще лизнуть розовый бутон.       Бессвязные крики удовольствия наполнили комнату, пока Сакура корчилась под его ласками. Когда он повторил то же самое с другим соском, не идя дальше, она выдохнула:       — Соси их… мне нужно, чтобы ты… сосал их.       Повинуясь ее просьбе только потому, что сам больше не мог отказывать себе во вкусе ее тела, он втянул одну розовую горошину в рот и начал мягко посасывать ее в том самом ритме, который заставлял ее бедра волнообразно двигаться. Но из-за его позы ей не обо что было тереться, и она в отчаянии прекратила попытки. Тем не менее, Какаши крепко прижал ее бедра к матрасу рукой, напоминая ей, что она сейчас в подчинении и ей не позволено ничего, чего бы он не одобрил.       Джонин снова переключился на другую грудь, на этот раз захватив сосок зубами и слегка потянув, что вызвало страстные вскрики у его любовницы, которая начала дико метаться под ним. Ее соски покраснели и припухли от его внимания, а аромат ее возбуждения стал еще гуще, почти опьяняя. Временно оставив перо, Какаши положил ладони на ее груди и начал мягко разминать их, чувствуя упругую плоть и перекатывая ее пальцами.       — Ух… ммм… да! О, Какаши!       Глаза Сакуры были плотно зажмурены, дыхание стало рваным, пока он безжалостно терзал ее грудь. Его прикосновения были невероятными, они будто находили каждое нервное окончание и поджигали его. И всё же этого было мало, далеко не достаточно. Ее лоно пульсировало от нужды, а бедра стали липкими от ее соков. Она хотела — нет, ей были НЕОБХОДИМЫ его язык, его пальцы, его член, что угодно! Ей нужно было, чтобы ее заполнили, коснулись ТАМ, и как можно скорее, иначе она просто умрет от ожидания.       Чувствовал ли мужчина над ней эту жажду или просто сам не мог больше сопротивляться — оставалось загадкой. Как бы то ни было, он начал прокладывать дорожку из поцелуев вниз к ее пупку, пока его руки продолжали ласкать ее теплые холмики плоти.       Его язык описывал круги вокруг пупка, заставляя ее вздрагивать, когда он попадал на щекотные места. Какаши поражался тому, как ее тело может быть одновременно таким сильным, подтянутым и мускулистым — и в то же время неоспоримо женственным. Его тянуло к ней как мотылька на пламя. Он не мог перестать ласкать ее. Отпустив ее грудь, он снова взял перо, позволяя ему едва коснуться ее живота, затем тазовых косточек и, наконец, линии ее стрингов.       — Сними их, я больше не могу, — простонала Сакура, наблюдая за его спуском.       Двигаясь слишком медленно на вкус Сакуры, джонин отстегнул подвязки от ее чулок и раздвинул ее бедра, открывая себе вид на скрытый тканью центр и влагу, которая теперь покрывала внутреннюю сторону ее ног.       — Кажется, я еще никогда не видел тебя такой мокрой, — усмехнулся Какаши, оглядывая промокшие простыни и ее насквозь влажное белье. — Давай я помогу тебе обсохнуть.       Сакура всхлипнула, когда его голова опустилась между ее ног. Этот всхлип перешел в тихие стоны, когда она почувствовала, как его горячий, гибкий язык начал слизывать влагу с ее бедер. Она раздвинула ноги еще шире, подаваясь бедрами к нему, но Какаши довольствовался лишь тем, что слизывал сладкий крем с ее кожи и нигде больше. По иронии судьбы, эта стимуляция только усилила поток ее соков, и не успел он очистить ее кожу, как новая порция влаги начала проступать сквозь ткань стрингов.       Какаши посмеивался над тем, как сильно возбудилась его любовница. В таком состоянии пара движений языком — и она бы сорвалась, но он не собирался давать ей разрядку прямо сейчас. С пером в руке он начал водить им взад-вперед по ее щелке, сначала медленно, а затем всё быстрее.       — Нет… не надо больше дразнить, — взмолилась Сакура, едва вынося это едва ощутимое прикосновение, которое доводило ее до безумия.       Ее бедра непроизвольно дергались, пытаясь усилить давление, но Какаши снова крепко зафиксировал их. Когда он провел пером по ее клитору и начал описывать медленные, издевательски томительные круги, Сакура почти закричала от фрустрации.       — Какаши! Хватит дразнить! Я не выдержу!       Джонин был склонен ей поверить. Она так крепко вцепилась в простыни, что ее костяшки побелели. Она кусала дрожащую нижнюю губу, а в изумрудных глазах заблестели слезы.       — Ладно, малышка, ты победила, — сказал наконец Какаши, проявляя милосердие к куноичи, пойманной в ловушку под ним. Он сменил позу, упершись коленом между ее бедер, и наклонился, чтобы поцеловать ее. Сакура застонала, когда его губы накрыли ее собственные, и наконец, впервые за эту ночь, его язык раздвинул ее губы и вошел в рот.       Их поцелуй начался нежно, но быстро перерос в страстный, когда Сакура начала тереться лоном о его колено. Позиция не позволяла ей двигаться так интенсивно, как хотелось бы, но это хотя бы немного притупляло давление, которое стало почти болезненным.       Какаши чувствовал, как его брюки мгновенно намокают от ее близости. Она была горячей и скользкой, и мысль о том, чтобы войти в нее, была божественной, хотя этот момент должен был наступить чуть позже.       Прервав поцелуй, Какаши заглянул в ее потрясающие глаза, в которых всё еще мерцали слезинки.       — Я зашел слишком далеко, милая?       — Возможно, — прошептала Сакура. — Но я знаю, как ты можешь загладить свою вину.       — Я тоже знаю, — ответил шиноби. А затем с улыбкой спросил: — Ты голодна?       Глаза Сакуры расширились, а затем она нахмурилась.       — Какаши, ты же не серьезно?       — О, я абсолютно серьезен, — усмехнулся он, наклоняясь к тумбочке и беря с тарелки клубнику в шоколаде. — А теперь, обхвати-ка это губами.       Сакура догадывалась, вокруг чего еще он, вероятно, хотел бы, чтобы она сомкнула губы, но была слишком шокирована этим внезапным проявлением одновременно нежности и порочности, чтобы сказать об этом вслух. Вместо этого она приоткрыла рот, позволяя ему наполовину вставить клубнику, которую он все еще держал за крошечный зеленый хвостик.       Какаши наблюдал за тем, как ее губы обхватили плод и она начала мягко сосать его, слизывая весь шоколад с нежной ягоды. Вид того, как ее рот работает над клубникой — особенно когда она позволила ей выскользнуть с тихим «чпок» и принялась облизывать ее — заставил Какаши усомниться в собственном самообладании. Внезапно он остро позавидовал этой конкретной ягоде.       Как только последние следы шоколада были слизанны, Сакура вонзила зубы в мякоть, позволяя сладкому соку растечься по языку. Какаши бросил хвостик в пустую вазочку и наклонился, чтобы слизать пятнышко шоколада в уголке ее рта. Сакура неверно истолковала его намерение и поймала его губы в еще одном огненном поцелуе, делясь вкусом шоколада и клубники теперь уже и с его языком.       Когда они наконец отстранились, чтобы глотнуть воздуха, Какаши не смог сдержать благоговейного шепота:       — Сакура, ты чертовски сексуальна.       Снова густо покраснев, она ответила:       — Ты тоже ничего.       На самом деле Сакура считала, что у ее бывшего учителя тело греческого бога, а в постели он ведет себя как самый опытный искуситель. Он не только знал, как доставить ей удовольствие — одного вида его полуобнаженного тела было достаточно, чтобы ей захотелось наброситься на него. Это длинное поджарое тело и расслабленная манера поведения что-то делали с ней, и прямо сейчас она хотела, чтобы это тело соединилось с ее собственным самым интимным образом.       — Какаши, я хочу тебя внутри.       — Еще нет, милая, подожди еще немного, — прохрипел он.       Он снова начал покрывать ее тело поцелуями, но на этот раз его темп был быстрее, менее мучительным — темп мужчины, у которого есть четкая цель. Добравшись до края ее трусиков, он подцепил их зубами и начал медленно стаскивать вниз, продолжая путь вдоль ее длинных ног, пока белье не освободило ее тело и не осталось болтаться в его зубах. Одним движением головы он отбросил их на пол.       Теперь на Сакуре не было ничего, кроме черных чулок, и Какаши вынужден был признать: это зрелище возбуждало его… СИЛЬНО. У него никогда не было фетиша на чулки, но, кажется, всё менялось. Мысль о том, как эти ноги обхватят его, пока он будет входить в нее, заставляла пульс бешено колотиться. С трудом сглотнув комок в горле, Какаши взял с подноса еще одну клубнику.       Он начал слегка тереть ею один из сосков Сакуры; прохлада заставила его снова сжаться в тугую горошину. Когда шоколад начал таять на ее коже, Какаши наклонился, чтобы высосать его, одновременно перекатывая ягоду по другому соску и повторяя процесс.       — М-м-м… как хорошо, — замурлыкала куноичи, выгибая спину навстречу стимуляции.       Когда почти весь шоколад растаял, Какаши отправил остаток ягоды себе в рот. Он раздвинул ее бедра сильными руками, взял еще одну клубнику и поднес ее к самому входу. Он мельком взглянул вверх, чтобы убедиться, что она смотрит — и она смотрела. Сакура, опираясь на локти, наблюдала за ним с выражением, в котором смешались похоть, любопытство и нервозность. Одарив ее хитрой улыбкой, он провел кончиком покрытого шоколадом лакомства вверх и вниз по ее половым губам, наслаждаясь ее тихими вздохами и тем, как она послушно раздвинула ноги еще шире.       Сакура не могла не застонать, когда прохладный плод коснулся ее пылающей плоти. Он явно продолжал дразнить ее, потому что прикосновения были слишком нежными, но гладкий шоколад на коже ощущался восхитительно, и она лишь надеялась, что он слижет расплавленное какао так же, как сделал это с ее грудью.       Какаши наблюдал, как медик откидывается на простыни, пока он водил клубникой вокруг ее клитора. Силы мгновенно покинули ее, когда удовольствие усилилось. Ее стоны стали громче и длиннее, пока он настойчиво надавливал на ее набухшую «жемчужинку», и вскоре большая часть шоколада была размазана по ее самым интимным местам. Мужчина поднес ягоду к своим губам, очистил ее языком от остатков шоколада и, убедившись, что Сакура не сводит с него глаз, съел ее до последнего кусочка. Он отметил, что Сакура тяжело дышит, а ее взгляд буквально прикован к его пальцам, которые он поочередно облизал дочиста.       — Тебе нравится, милая?       Когда Сакура прерывисто кивнула, Какаши ухмыльнулся.       — Хорошо, потому что сейчас я буду тебя есть.       Опустив голову к ее лону, Какаши осмотрел ее испачканное шоколадом тело и осторожно подул на влажную кожу, заставляя ее всхлипнуть. Он позволил языку распробовать ее губы, наслаждаясь сочетанием вкусов.       — М-м-м. Не знаю, что вкуснее: шоколад или ты, — пробормотал Копирующий Ниндзя прямо в ее складки, проникая языком чуть глубже и поднимаясь к покрытому шоколадом клитору.       — Ах… Какаши… о да… прямо там!       Сакура давала понять, что он нашел именно то место, которое жаждало внимания. Он начал медленно вращать языком. Ее руки вцепились в его густые серебристые волосы, но Какаши позволил это, вбирая ее набухшую драгоценность в рот, слизывая и шоколад, и ее собственные сладкие соки.       Бедра Сакуры мгновенно взлетели над кроватью, а стоны перешли в высокую, пронзительную песню. Бессвязные звуки наслаждения срывались с ее губ, пока шиноби продолжал ласкать ее. Как он и предсказывал, она очень быстро оказалась на самом краю оргазма. И как раз в тот момент, когда она была готова рухнуть в бездну, он отстранился — и даже то, что Сакура отчаянно тянула его за волосы, не заставило его продолжить.       — Не останавливайся, Какаши! Пожалуйста, я уже так близко!       — Я знаю, — самодовольно ухмыльнулся он. — Но ты можешь потерпеть еще немного. Я еще не закончил играть.       Взяв самую крупную клубнику с тарелки, он приставил ее ко входу и медленно протолкнул внутрь. Ее влажный канал мгновенно обхватил ягоду, пытаясь затянуть десерт глубже. Шок от прохладного шоколада заставил куноичи вскрикнуть, но вскоре жар ее тела растопил глазурь, и та начала смешиваться с ее природной влагой — сочетание, которое Какаши нашел слишком заманчивым, чтобы игнорировать.       Джонин извлек лакомство и поднес к своему рту, лениво слизывая стекающую жидкость.       — Сделай это снова… — пробормотала Сакура, которой понравилось ощущение мягкой плоти ягоды внутри. Какаши снова ввел плод в нее так глубоко, как только мог, не выпуская черенок.       Сакура стонала и ахала, пока ее любовник двигал ягодой внутри нее, иногда слегка проворачивая ее для дополнительной стимуляции. Он чувствовал, как ее мышцы пытаются удержать десерт каждый раз, когда он его вытягивал. Наконец, совсем убрав клубнику, Какаши снова облизал ее и съел целиком. Сакуре это показалось немного странным, но она не стала ничего говорить, видя, что Какаши готовится снова исследовать ее изнутри своим бархатным языком.       На этот раз ее крик был почти визгом, когда язык любовника коснулся не клитора, а вонзился в самую ее середину. Бедра Сакуры сводило судорогой, пальцы снова запутались в его волосах. Она лишь сильнее сжала их, когда он ввел два пальца в ее пылающее нутро, одновременно вернув внимание языка к ее клитору.       Ее бедра быстро поймали нужный ритм, и она начала встречно вращать тазом, настойчиво прижимаясь к его пальцам, в то время как ее внутренние мышцы бешено сокращались.       При таком темпе она должна была кончить через мгновение, но Какаши резко вывел пальцы, слизывая капли влаги прежде, чем хоть одна из них пропала даром.       — П-почему ты остановился?       Ниндзя со шаринганом посмотрел на до предела возбужденную женщину, которая когда-то была его ученицей, и почувствовал, как сердце переполняет любовь и гордость: гордость от того, что кто-то столь великолепный, сильный и сексуальный принадлежит только ЕМУ, и от того, что именно он довел ее до грани.       — Потому что, когда я наконец позволю тебе кончить, я хочу, чтобы это произошло на моем члене, — прорычал он хриплым голосом, от которого желание Сакуры вспыхнуло с новой силой.       — Тогда войди в меня. Сейчас, — взмолилась Сакура, извиваясь на простынях от неконтролируемой жажды.       — С удовольствием, — прохрипел Какаши. Одной рукой он направил свою плоть к ее входу, а другой уперся в матрас, нависая над ней.       — Не сдерживайся, — прошептала Сакура за секунду до того, как губы любовника накрыли ее рот в обжигающем, властном поцелуе.       Медленно, но неуклонно куноичи чувствовала, как пульсирующая длина Какаши погружается в ее податливое тело. На мгновение она испугалась, что он войдет лишь наполовину и отступит, продолжая дразнить ее, и Сакура была уверена — если он так поступит, она просто не выживет. Однако чувства захлестнуло неописуемое наслаждение: Какаши вошел в нее до самого основания одним медленным, плавным толчком, не прерывая страстного поцелуя.       Оказавшись внутри, Какаши на мгновение замер и прервал поцелуй, чтобы заглянуть в ее затуманенные зеленые глаза.       — Ну, теперь ты не сможешь сказать, что это не стоило ожидания, — выдохнул он, едва справляясь с ощущениями от того, как тесное, пылающее лоно Сакуры пульсирует вокруг него, словно живое существо.       — Просто замолчи и трахни меня, — улыбнулась Сакура, больше не в силах оставаться неподвижной.       Какаши вскинул бровь на ее слова, но задал медленный ритм — мощный и глубокий, с каждым толчком проникая так далеко, как только мог. Он хотел растянуть удовольствие для нее, но не прошло и десятка движений, как спина Сакуры выгнулась дугой, а тихое нашептывание его имени превратилось в исступленные крики. Какаши стиснул зубы, борясь с райским ощущением: ее мышцы сжали его мертвой хваткой, грозя увлечь за собой в бездну, но он держался, полный решимости продержаться дольше тридцати секунд.       Несмотря на ее мощный оргазм, Копирующий Ниндзя не сбавлял темпа, продолжая вбиваться в нее настойчиво и ритмично. Она едва успела отойти от первого пика, как обвила его шею руками и крепко обхватила ногами его талию.       — О боже, Какаши, я снова кончаю!       — Уже?       Шиноби с удивлением посмотрел на нее, но по тому, как ее изумрудные глаза потеряли фокус, понял, что она не лжет. Он зарычал, когда ее ногти впились в кожу на его спине, а ее внутренние мышцы снова начали ритмично трепетать. Сакура уткнулась носом в изгиб его шеи и издала всхлип, ознаменовавший вторую разрядку. Какаши прижал ее дрожащее тело к себе, давая понять, что он рядом, пока она уносилась на волнах наслаждения в небытие. Он долго и изощренно мучил ее сегодня, и она выдержала это с достоинством. Теперь меньшее, что он мог сделать — это крепко держать ее, пока она отчаянно за него цеплялась. Было так хорошо, так правильно быть единым целым с ней, что Какаши не хотел ее отпускать.       Ее хватка лишь слегка ослабла, когда второй оргазм прошел, и она откинула голову на подушку, позволяя Какаши снова любоваться своей красотой.       — Кончи для меня еще раз, малышка. Вместе со мной, — прохрипел джонин, мерно качаясь в ней. Он слышал влажные звуки их тел и чувствовал шелк ее чулок на своей спине. Ее мягкая грудь была прижата к его грудной клетке, а длинные розовые пряди рассыпались веером по подушке. Эта женщина захватила его сердце, и он хотел достичь пика вместе с ней в самом интимном акте, на который способны двое людей.       — Просто продолжай, — простонала она. — Кажется, я снова близко.       Два идеально сложенных тела двигались в безупречном унисоне; они знали друг друга так хорошо, что работали как единый механизм.       Какаши чувствовал, как внутри него закипает жар, и на миг испугался, что сорвется раньше нее, пока не услышал шепот Сакуры:       — Не сдерживайся ради меня. Я готова…       После еще нескольких мощных толчков Какаши почувствовал, как ее мышцы свело в третьем, финальном спазме. Это божественное ощущение спровоцировало оргазм самого ниндзя, и он провалился в мир ослепительного белого света, когда наслаждение смыло всё, кроме ощущения Сакуры под ним… ВОКРУГ него, когда они вместе выкрикнули имена друг друга.       Он не знал точно, сколько длилась разрядка, но в конце концов рухнул на грудь Сакуры, полностью обессиленный, и пытался восстановить дыхание, пока его любовница делала то же самое.       Когда он наконец смог пошевелиться, он поднял голову от ее мягкой груди и обнаружил, что она уже смотрит на него с выражением обожания.       — Мне было хорошо, малышка, а тебе? — усмехнулся Какаши, приподнимаясь над ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Ты и сам знаешь, — хихикнула Сакура, коснувшись его щеки ладонью и проведя большим пальцем по длинному шраму на глазу. — Думаю, всё это ожидание того стоило. Но если ты еще раз будешь так меня изводить, я изрежу все твои книжки «Ича-Ича» на кусочки кунаем, когда ты в следующий раз уйдешь на миссию.       Какаши прижался поцелуем к ее запястью, прежде чем окончательно улечься сверху, притворно надув губы.       — Но тебе ведь понравилось. И не говори, что тебе не понравились ягоды.       Он протянул руку к тумбочке, взял одну из забытых клубничин и начал обводить ею мягкие губы Сакуры. Куноичи позволила любовнику скормить ей одну, а затем еще одну сладкую ягоду, после чего вздохнула:       — Да, да. Признаю, это был отличный ход. И такой оригинальный. Не припоминаю ничего подобного в твоих книгах.       — И никогда не увидишь, малышка. Авторство этой идеи полностью за мной.       Они скормили друг другу последние ягоды, после чего Какаши скатился с Сакуры и притянул ее к себе, прижимая спиной к своей груди.       — Я знаю, что впереди вся ночь, но не думаю, что смогу сделать что-то круче этого. Хочешь на сегодня закончить?       — М-м-хм, — пробормотала Сакура, уже засыпая, убаюканная сладостью и мерным биением сердца Какаши.       Сереброволосый мужчина набросил простыню на их обнаженные (не считая пары сексуальных чулок) тела и крепко обнял Сакуру. Слушая, как ее дыхание мгновенно выровнялось, когда она погрузилась в сон, Какаши понял, что уже очень давно не чувствовал себя таким удовлетворенным, расслабленным и по-настоящему счастливым.