слепые подсолнухи [тихиро & самура]

Сегодня опять стену разрисовали. Почти каждый день — иногда сил просто не хватало — Иори стирала безобразные обидные надписи, оставленные недружелюбными соседями. Весь город был против них с папой; это не так много, как могло показаться, но Иори виделось, будто не просто соседи так поступили, а весь мир. Когда живешь в маленьком сообществе сложно забыть, насколько мало твое горе, насколько незаметны твои обидчики. Сегодня так случилось опять. Она не пошла в школу, не видя в этом больше никакого смысла — дома было безопаснее — и просто оттирала страшные слова, которые ее папа прочесть был не способен, но которых он точно не заслужил. Убийца. Преступник. Сдохни. Страшно… Иори не хотела этого видеть, но она не могла просто оставить все как есть, иначе оскорбления бы продолжились. Вчера… папа встретил тех, кто выкидывал мусор, потому он знал про травлю, и, казалось, это сильно по нему ударило. Они мало говорили с утра, он даже не удивился, что она не пошла в школу. Но Иори было это на руку. Кто бы подумал, горько отметила она про себя, что она будет прогуливать уроки! Да и по такому поводу… Если бы это видела мама… Если бы… Нет. Хорошо, что она этого не видела. Она и так, когда не злилась, рассказывала, что папа был глубоко несчастен, и теперь Иори понимала это сама, и она не хотела, чтобы он расстраивался еще больше. Он этого совсем не заслужил. Это были злые люди, что наговаривали на него, а папа… Папа был героем. Иори вздрогнула, когда услышала сзади шаги, а потом резко обернулась. Опять соседи. Два молодых парня. Они смотрели на нее, а в руках у них были баллончики с краской. О нет, они пришли снова испачкать стену. Сначала, когда они уставились друг на друга, соседи выглядели неуверенно, будто не хотели делать это на глазах у Иори, и она понадеялась, что они уйдут — подождут хотя бы ночи, чтобы не портить сразу же все с трудом отмытое, но потом один из них пихнул другого локтем, они переглянулись и кивнули. Вместе они двинулись к ней, и Иори вжалась спиной в стену, судорожно сжимая грязную тряпку. Ее пальцы дрожали. Они ведь не посмеют, да? Но она знала ответ. Их не смутит ее присутствие тут. Они либо оттолкнут ее в сторону, либо брызнут на нее краской тоже. А если они так сделают, то папа рассердится, а если папа станет злым… Тогда слухи могут стать правдой. — Отойди, малявка, — сказал тот, что был не уверен сначала, и Иори затрясла головой, расставив широко руки. Она с таким трудом смыла все гадости! В последнее время мозолей на ее пальцах прибавилось, ногти облазили из-за постоянного контакта с чистящими средствами. Соседа, что сомневался, это явно смутило, но вот второй выхватил у него баллончик, а потом, встряхнув, замахнулся и рявкнул низким угрожающим голосом, словно перед ним стояла не одна маленькая Иори, а кто-то гораздо страшнее: — Да кем ты себя возомнила, дочь убий… Но он не договорил, потому что его запястье кто-то схватил и сжал. Внезапно появившись. Иори хотела зажмуриться от страха, но не смогла; во все глаза она уставилась на нового участника сцены. Если бы ей сказали описать его, она бы выбрала слово «красивый», хотя даже оно не описало бы этого человека. Сложно было назвать его безупречным, в конце концов, идеала не существовало в принципе, но она поняла это потом — в ту секунду он показался ей невероятным, неземным, словно пришедшим откуда-то из другого мира, с этой бледной кожей, глазами цвета рубина… Он появился так незаметно, что она и не поняла сначала, откуда он возник. Иори никогда не видела таких людей. Как из книжки, которые она брала у школьных подружек, пока те не перестали с ней общаться; чем-то похожим веяло от папы. Его лицо, обрамленное длинными черными волосами, не выражало ничего, ни единой эмоции, столь равнодушное, что Иори бы испугалась, не схвати он одного из соседей за руку и не дай ему ударить ее. Когда тот попытался дернуться, то неизвестный сощурил глаза и сжал пальцы сильнее, отчего что-то неприятно захрустело. Пойманный нарушитель спокойствия болезненно дернулся, а второй отшатнулся назад, смотря куда-то вниз, и Иори невольно присмотрелась туда же — и увидела висевшую на поясе катану. Меч!.. Ее сердце дрогнуло. — А ты чего мешаешь? — взвизгнул тот сосед, что был свободен. Он медленно отходил в сторону. — Что, поддерживаешь убийцу? Или сам, небось, такой же! Медленно неизвестный поднял глаза на него, а потом с едва заметной угрозой в голосе произнес: — Хочешь проверить? Когда его рука легла на рукоять катаны, оба соседа испугались; один дал деру, а второй дернулся прочь вновь, но незнакомец не отпустил его, наоборот — притянул к себе, а потом шипящим голосом произнес, так медленно, что даже Иори стало не по себе. Чем-то это напоминало шипение змеи, которая была готова броситься на тебя и уже оголяла клыки: — Еще раз сюда сунетесь с теми же намерениями — пеняйте на себя. Я ясно выразился? Сосед задрожал всем телом и отчаянно закивал, и незнакомец отпустил его; баллончик с краской упал на землю с глухим звуком и укатился прочь. Вскоре у стены остались лишь они одни. Тогда его взгляд пал на Иори, что наблюдала за всем этим с плохо скрываемым страхом, и он опустился перед ней на одно колено. В эту секунду что-то поменялось, незримо. Может быть, его взгляд. Но тогда она увидела перед собой не незримо угрожающую тень, от которой по коже шли мурашки, но человека. Он был… может, чуть младше ее отца. Было заметно по глазам. Аура невероятной красоты спала, но Иори все еще думала про себя — словно сошел с картины, хотя человек перед ней обладал весьма заметным дефектом — огромным уродливым шрамом на лице в форме падающей звезды. Но он все еще был человеком. Одним из немногих, кто не желал ей сейчас зла. — Здравствуй, — произнес неизвестный мужчина, смотря ей в глаза. — Скажи пожалуйста, тут ли живет Самура Сеити-сан? У Иори похолодело все внутри, и она отошла на шаг назад. Мама говорила ей не болтать с незнакомцами. Вдруг этот человек хотел вреда папе? Заметив страх в ее лице, мужчина застопорился, а потом мягче произнес: — Я бы хотел просто поговорить с ним, если это возможно. Иори было страшно. С одной стороны, этот человек прогнал хулиганов. С другой, он мог сделать что-то еще хуже. Но он не испугался критики других людей, когда те начали взывать к тому, что он тоже убийца; словно намеренно перевел все внимание на себя. Но все равно!.. Это было неправильно. Опасно! Сердце Иори трепетало в груди, словно запертая в сердце птичка, и она крепче сжала грязную тряпку. Заметив это, мужчина снова немного подумал, а потом протянул ей руку. Выглядело это по крайней мере потешно, особенно с учетом их разницы в росте. Сам мужчина высоким не был, но, сидя на корточках, он был и вовсе ниже ее. — Давай лучше познакомимся. Меня зовут Куро. Молчать было невежливо, а про их семью тут знали все. Иори решила представиться. Неохотно назвала свое имя, и Куро-сан покатал его на языке, словно пробуя на вкус. — Иори-тян. Красивое имя. Ты — дочка Самуры-сана, да? — она угукнула, и Куро-сан улыбнулся. Его лицо при этом преобразилось, стало нежнее. — Приятно познакомиться, — он сам взял ее за руку и легонько шутливо потряс. На удивление, его прикосновение было легким, почти незаметным. — Какие у тебя шершавые руки… И это я говорю, хотя я мечник. Долго ты тут моешь стену? — Долго… Привыкнув к людской жестокости, Иори не хотелось быстро доверять этому человеку, но он был таким добрым. Совсем не таким, как другие соседи. Он даже об отце говорил уважительно, чувствовалось в голосе, хотя лишь два раза произнес его имя. Куро-сан быстро взглянул на результат ее тяжелой работы, а потом указал наверх. — Вон там не отмылось. — Я там не достаю. Роста не хватает. — Давай я закончу? А ты пока отдохни. Ты и так хорошо поработала. Ей подумалось, что незнакомец пошутил, но он и правда взял у нее из рук тряпку. Он, такой изящный, и делал столь грязную работу… Это выглядело совершенно дико. Неправильно. Почему сошедший из книги небожитель должен был ей помогать? Иори захотелось провести его внутрь, к папе, раз он хотел, но она насторожилась — вдруг он просто к ней подлизывался? Вдруг это была уловка, чтобы проникнуть к отцу и обидеть его? Папа и так был очень ранимым… Если кто-то еще сделает ему больно, его хрупкое сердце не выдержит. Мама рассказывала о том, что когда-то он лишил себя глаз из-за такого же горя. Ей не хотелось… не хотелось… … терять последнего родителя. Потому Иори просто стояла рядом, судорожно сжимая складочку юбки. Куро-сан же… он двигался размеренно и быстро, будто давно этим занимался. Легко оттер оставшиеся грязные места, оценил все, а потом попросил ее принести все домашние свечи, если такие были. Она не поняла зачем, но все же сделала это, и Куро-сан, взяв одну из свечек в руку, заметил: — Если намазать стену воском, то сложнее будет оставить надписи. Они быстро смоются. Конечно, долго такая защита не протянет, но все же лучше, чем ничего, верно? — он вручил ей в руки оставшиеся свечи, а потом взял моющие средства и тряпку. — Не контактируй много с химией, это вредно для кожи. Ты еще маленькая, тебе будет вредно. Иори поджала губы, а потом с отчаянием взглянула на Куро-сана. — Но кто, если не я? Куро-сан взглянул на нее. Его багровые глаза казались опасными, но взгляд не нес в себе ничего угрожающего. Больше всего Иори хотелось довериться ему, но она была слишком напугана, потому держалась. Стоило ей задуматься о папе, к ее глазам подступили слезы, и даже лицо Куро-сана смягчилось, потеря холодное равнодушное выражение. — Иори-тян… — Кто ты? Резкий голос со стороны ворот дома отвлек их двоих, и Иори резко подняла глаза туда. Там стоял папа. Солнечных очков на нем не было, а рубашка была мятой, выглядел он неважно. Ах, испугалась она, он, наверное, учуял запах бытовой химии и свечей. Когда она попыталась найтись с объяснением, Куро-сан вдруг двинулся вперед. Он не выглядел уже так угрожающе с тряпкой и ведром в руке, но что-то в его движениях все равно выдавало в нем опасного человека — и папа наверняка это почувствовал, потому что стиснул зубы. Когда Куро-сан остановился перед отцом и совершил глубокий поклон, на лице папы отразилось смятение. Иори же рассеянно подумала — неужели он и правда тут с хорошими намерениями? Не собирается причинить ее папе очередную боль, притворившись другом? — Самура-сан. Я прибыл в это место, чтобы встретиться с вами. — Кто ты? — с нажимом повторил отец, стиснув руку на рукояти меча. Он чувствовал опасность. Иори же стало страшно. — Меня зовут… — затем Куро-сан двинулся вперед. Он прошептал что-то на ухо Самуре, отчего тот вздрогнул и расслабил руку, а потом сделал шаг назад. Получается, он назвал Иори не свое настоящее имя? Гость же остался стоять на месте. — Но вы можете называть меня Куро. Я могу войти. На лице папы промелькнула неуверенность, но затем, помедлив, он все же отошел в сторону, пропуская гостя внутрь. Раз уж папа решил довериться ему, значит, есть за что, решила для себя Иори и, бросив последний взгляд на отмытую стену, направилась домой. Первой целью в своем долгом путешествии Тихиро выбрал Самуру-сана. Это было разумно. Его трагедия случилась раньше остальных, отразившись как на нем самом, так и на Иори, и в итоге, как снежный ком, принесла кучу проблем в дальнейшем (впрочем, Тихиро не собирался винить Самуру в этом, зная, насколько сильными могли быть заблуждения). К сожалению, он лишь смутно знал историю про болезнь матери, и, окончательно лишившись магического клинка, никак не мог помочь женщине, но вот Самура и Иори пострадали вовсе не из-за неизлечимой болезни, а от людской жестокости и жестоких слов — и с этим можно было поработать. Он не был настолько хорош в разговорах, пока что… Но копировал Сибу где мог, отчего среди наемников поползли слухи о нем, человеке, что без чародейства, лишь клинком и словом, мог пробить себе дорогу. Дом Самуры выглядел не так, как Тихиро ожидал: может, он привык вспоминать о его доме как о весьма пустом месте, особенно после всех откровений про разрыв с дочерью, одиночество и попытку в забвение, но тут было весьма уютно. На холодильнике даже висели рисунки Иори. Это потому что он все же любит свою дочь, с неприязнью подумалось Тихиро, потому вся разруха придет после того, как он с ней расстанется. Каким бы плохим отцом Самура-сан не был, он все еще души не чаял в своей кровиночке. Это навевало приятные воспоминания об отце, и на секунду Тихиро позволил себе позавидовать. В гостиной он сел в кресло; напротив него, на диван, опустился Самура. Он выглядел определенно моложе, чем в их последнюю встречу, но в нем чувствовалось отражение всего, что происходило в городе. Злые слухи, сплетни. Все это было делом рук Юры. От одной только мысли об этом человеке кровь внутри Тихиро вскипала, но он одернул себя — не время было отвлекаться. Лишь улыбнулся уголком рта, когда Иори примостилась рядом с отцом и вжалась ему в бок. К сожалению, он был слаб к таким сценам. Это напоминало ему о счастливых временах, и о том, чего он лишился. Хотя поговорить ему хотелось без Иори, конечно. — Самура-сан, — начал он осторожно, зная, насколько непростым была первая встреча. Пожалуй, самое страшное испытание. — Я хотел поговорить с вами. О будущем. Самура в будущем — его прошлом — рассказывал про болтовню с Юрой, и о том, какие слова тот использовал. Юра был той еще змеей, несомненно… Порой Тихиро даже восхищался тем, насколько искусным был его противник. Но теперь они играли в шахматы иначе. Теперь в руке у Тихиро было преимущество. Когда он произнес это, Самура снова вздрогнул. Он сразу понял, на что намекал Тихиро. — Зачем? Если бы он не назвал свое настоящее имя — то, какое Самура не знал, но ему было достаточно фамилии, чтобы понять все — то вряд ли бы он ему доверился. Возможно, что-то с отцом у Тихиро все же было общее. Самура ориентировался не только на запахи, он был весьма умен. Значит, почувствовал. — Будущее, которое мне довелось увидеть, принесло с собой знания о дальнейших несчастьях. Однако, их еще можно исправить. Одной из ключевых точек в этом провидении были вы. — И что я должен сделать? — криво улыбнулся он. Не доверял, значит. Взгляд Тихиро быстро пробежался по Иори. Та смотрела в ответ с неодобрением. Боялась. Ей было всего восемь лет, совсем крошка. — Я знаю… — медленно произнес Тихиро, не сводя с нее взгляда, — что вам тяжело сейчас, и вы вините себя в том, что вашу дочь травят в школе. Может быть, Иори не слишком знала это. А может, догадывалась, но никогда не надеялась услышать всерьез. Когда она распахнула глаза в шоке и уставилась на отца, Самура сжал губы в тонкую линию. Его и не без этого бледное лицо побелело еще сильнее. — Ты многое пронюхал, да? Это тоже часть твоего провидения? — Нет. Это часть моей разведки перед тем, как я посетил вас, — Тихиро не сдержал смешок. — В любом случае, говоря об этих таинственных видениях будущего, все покатится в тартарары в момент, как только вы снимите телефонную трубку и свяжитесь с сестрой вашей почившей жены, чтобы отдать ей Иори. — Что?! — воскликнула девочка, стискивая руку Самуры. Она в ужасе на него посмотрела. — Папа, это правда?! — Иори… — Ответь! — Послушай, Иори… — Ты тоже решил меня бросить?! В голосе Иори слышались слезы. Когда они познакомились, Тихиро она показалась… как бы это сказать? Немного другой. Обычной. Она испугалась Кугури, но откровение про секретного отца ее просто удивило, но не шокировало. Возможно, все дело было в «Масуми» и их замке на памяти. А возможно, что сердце Иори просто очерствело после того, как родной отец бросил ее, а потом и вовсе вычеркнул из воспоминаний. У нее не осталось позитивного якоря в прошлом, все было мутно и мрачно. В такие моменты редко задумываешься о потерянном счастье. Но Иори тут потеряла лишь одну мать. Любимый отец был все еще рядом. Не сбежал от нее. — Иори… — голос Самуры зазвучал неожиданно хрипло, и он положил руку ей на плечо. Он говорил неуверенно. — Это пока только идея… Просто предсказание. Как в печенье. Они не всегда сбываются. Не беспокойся. Можешь… пожалуйста, сделать нашему гостю чая? Думаю, у него пересохло в горле. Ах, значит, он хотел разговора наедине. Разумно. Тихиро не стал возражать. Ему было проще говорить с Самурой наедине. В его большом плане он предпочитал действовать не слишком-то прямолинейно, не раскрывая основного секрета, но Самура Сеити был крепким орешком, и Тихиро понимал, что только истина сможет заставить его передумать. Если он продолжил сейчас сыпать туманными объяснениями, Самура ни за что не поверит и расстанется с Иори. Самое смешное, если подумать, он мог не приезжать сюда. Фактически это не слишком-то много вещей изменило бы, он бы нашел ее позже в Киото, еще до того, как до нее добрались бы «Хисяку». Но он знал, как страдала Иори. Знал, как тяжело было терять родителя. И понимал, что Самуре самому будет так легче. Потому, когда Иори бросила на отца последний настороженный взгляд, полный слез, а потом — на Тихиро, и скрылась, он решил действовать уже активней. — Самура-сан, — холодно произнес он, не сдерживая ледяную ярость в голосе. — Давайте поговорим откровенно. Не как тот человек, что посещал вас. — Что ты… Почему… Самура явно терялся в догадках. Он был насторожен, словно хищник, который заметил охотника на него. Это могло закончиться плохо, но Тихиро не проявлял ни капли жажды крови, и Самура определенно это чувствовал, оттого и сомневался. — Я сказал вам свое имя. Возможно, это надоумило вас на что-то. — Что ты брат?.. Его? Не слышал, чтобы у него был брат. — Я его сын. Когда Самура нахмурился, улавливая несостыковку, Тихиро не сдержал улыбки. Да, он был готов к этому. Забавно, что в большом плане по обману всего мира, первый встреченный им человек должен был узнать всю правду ради своего же блага. — Чародейство способно на многое, в том числе и на подчинение времени. Я узнал это восемь лет назад. — Сын, значит? — Да, верно. В этом времени мне сейчас около девяти лет. Так выйдет, что примерно через шесть лет мой отец будет убит, а магические клинки — похищены. План человека, что навещал вас, придет в действие, и вы станете одной из его множества пешек. По лицу Самуры легко было понять, что он слабо в это верил, но Тихиро говорил уверенно и спокойно, что явно вводило его в ступор. Легко было почувствовать ложь. При обмане человек так или иначе нервничает, даже самую малость. Запах пота, страха… Тихиро же говорил истину. Ему нечего было бояться. — Я хочу это исправить. Или хотя бы снизить количество жертв. — Почему ты думаешь, что я в это поверю? — Первым делом вы захотите освободить вашего младшего соученика от пожизненного контракта. Вы убьете его и воскресите, воспользовавшись возвращенным магическим клинком. Вот ваш гамбит. Вы будете играться с врагом. Вы убьете всех… точнее, уничтожите их контракты, а потом в одиночестве захотите убить Согу Акемуру. Возможно, Самура еще не слишком задумывался об этом плане, но часть этих идей уже витала в его голове после разговора с Юрой и выяснения правды о травле в городе. Я пожертвую собой ради блага других. Я стану злодеем, чтобы другие были счастливы. Тихиро хорошо понимал эту логику. Потому Самура был для него самым сложным испытанием. Если не поверит он, то, значит, Тихиро не убедит уже никого. Сейчас он должен был говорить не с одним из ветеранов войны, а со своим отражением. Что захотел бы услышать Рокухира Тихиро, чтобы остановиться? Самура молчал. По его виску ползла большая капля пота. Нервничал. — Секрет в том, — заметил Тихиро, — что Сога Акемура никогда не сходил с ума. — Хм… — Он совершенно вменяем. Никто об этом не в курсе. Даже ваш ночной гость. Вы не виновны в том, что случилось, потому что это был умысел одного человека. Но я знаю, что вы подумаете: тогда я должен был остановить его раньше. Самура-сан… Я не буду отговаривать вас от того, что вы вините себя. Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Но есть вещь, которую вы не видите, и не потому, что добровольно лишили себя зрения. И это истинная цель моего визита. Я говорю о вашей дочери. Ошеломленный новостью о бывшем товарище, Самура вдруг нахмурился. Все же, с завистью подумал Тихиро, он любил Иори, потому что мгновенно отбросил все в момент, как только Тихиро назвал ее имя. Война не смогла окончательно уничтожить его сердце. Но то, что Самура был добрым человеком, Тихиро знал и до этого. — Когда моего отца убили, мне было пятнадцать. Я не мог найти себе место и начал искать убийц, став таким же. Возможно, — холодно заметил Тихиро, — счет моих жертв куда больше, чем ваших. Но я хочу показать вам на своем примере то, что случается с детьми, когда их единственный любимый родитель покидает их. В душе такого ребенка остается пустота, и ее невозможно заполнить. Может быть, вы думаете, что Иори будет легче. Но я знаю, что это не так. Я встречал ее в моем… прошлом, и вашем будущем. Самура стал насторожен. Сейчас он напоминал птицу, которая ходила вокруг столь желанного лакомства, но не могла позволить себе прикоснуться, боясь. Для Самуры таким было откровение, что Иори любила его, невзирая ни на что. Что несмотря на пережитое, он все еще был ее драгоценным родителем. Да, она злилась. Даже ударила его. Но Тихиро знал, что Иори ни за что бы добровольно не рассталась с воспоминаниями о проведенном в этом месте времени. И Самура-сан дорожил этим годом тоже. Он заметил, как по потрескавшимся губам Самуры змейкой пробежал язык. Нервничал. — Почему я должен верить, что ты — и правда сын Рокухиры из так называемого будущего? Решил переключиться на другую тему? Тихиро закатил глаза. Он прекрасно понимал это. Сам бы так поступил, наверное. Захотел бы поверить, но стал бы выяснять, почему перед ним появилось столь отличное предложение. — Вы наверняка знаете, какой Рокухира Кунисигэ на самом деле. Что выстроенный образ на самом деле довольно далек от истины. Во-первых, у него отвратительное чувство юмора… — Хм, — Самура цокнул, но явно пригласил продолжать. — Он совершенно не умеет делать хоть что-то, кроме ковки. Всем в доме заведовал я. Если вы сомневаетесь, вы можете спросить Сибу. Думаю, вы сразу поймете, когда он начнет выкручиваться и отмазываться. Вам он доверяет, потому его вранье будет отвратительным. — Хм-м… — И у отца куча идиотских футболок. — Ладно. Я верю в то, что ты точно знаешь Рокухиру лично. Но сын… И такой безумный сценарий… Тот человек… Ты знаешь, о ком я. Кто он тебе? Юра? Тихиро сузил глаза. — Он мой враг. — То есть, ты считаешь, что мы, мечники, герои? — Да. Но это не слепое обожание. Я понимаю все промахи. Наша с вами жизнь существует для того, чтобы искать искупления. Самура только невесело хмыкнул. Будущее, будущее… Он явно в это не верил. Самому Тихиро было бы поверить сложно. Но потому он говорил истину — иначе Самуру не убедить. Его перетянет на свою сторону лишь самый безумный, но при этом искренний факт. — Магические мечи способны на самые разнообразные безумства, о которых мы не могли мечтать. Цветочные поля, что уничтожили людей. Огонь, исцеляющий не только раны, но и способный вернуть к жизни. Изменения погоды. К сожалению, я и сам не до конца знаю причин, — когда в комнату вошла Иори с подносом, Тихиро поднялся, чтобы забрать его у девочки; для не он был тяжеловат, да и чай был лишь поводов выпроводить ее из комнаты. Тихиро же гадал, сколько она успела подслушать. — В любом случае, вы поняли меня. Я рассказал вам этот секрет, чтобы вы мне доверились. Но проблема не в секрете, а в вашем отношении с дочерью. Когда Иори подняла на Тихиро взгляд, заглядывая ему в глаза и немо спрашивая — ты правда на моей стороне? — он не смог сдержать сдержанной улыбки. Он понимал ее как никогда лучше. Но это было хорошо, что у него появился союзник в ее лице. Самура, на самом деле… его было проще переубедить, чем казалось. Он был упрямым, но ранимым и добрым человеком. Как в его прошлом. Тихиро протянул ему руку, и в конце концов Самура сдался. Но нельзя было слишком давить. Сейчас у него было время, в отличие от сражения в Киото. Потому Тихиро отпил чая, чтобы старания Иори не пропадали зря, а потом поднялся на ноги. Он взглянул на Самуру, и, хотя тот не видел, наверняка почувствовал. — Подумайте об этом. Завтра я загляну снова. И помните — сейчас вам стоит волноваться лишь о своей дочери. Все остальное сделаю я. У Тихиро были опасения, что Самура мог обратиться в «Камунаби», но он сделал ставку, что тот будет в замешательстве — и угадал. Когда он вернулся на следующий день, то увидел довольно схожую картину: Иори, стоявшую у стены. На той были заметны следы краски, но мало. Видимо, фокус с воском помог. Только вот не напасешься воска на такую стену… Бессмысленно, разозлился он. В итоге соседи травили не Самуру, обвинения в чью сторону еще можно было понять, а Иори, потому что лишь она одна видела этот ужас. Да, частенько люди верили в грех крови, но нужно же было думать головой. Что восьмилетняя девочка могла сделать? Когда он подошел ближе, Иори обернулась; в ее глазах промелькнуло облегчение, что это был он, а не кто-то другой. В этот раз она мыла стену в перчатках — значит, послушалась его совета. Тихиро про себя улыбнулся, а потом присел на корточки перед Иори и протянул ей небольшую коробку, перевязанную лентой. — Что это? — Кекс с малиной. В гости ходят с гостинцами, верно? Иори с сомнением на него посмотрела, но коробочку забрала. — Откуда вы знаете, что мне нравится малина? — У меня хороший нюх, — пошутил Тихиро, постучав по носу. На самом деле, конечно, он помнил это из своего разговора еще с той Иори, которую узнал в Киото. Самура ждал его в гостиной, снова. В этот раз на нем была не мятая рубашка, а футболка с длинным рукавом. На похудевших плечах она сидела не слишком-то хорошо, и Тихиро сузил глаза — наверное, Иори заставила надеть, чтобы не выглядеть плохо перед гостем. Он явно завоевал ее доверие. Но с детьми это было легко. Перед Тихиро же сидел финальный босс, не желавший слушать объяснений. Впрочем, пока рядом была его дочь, с Самурой было проще. Когда твоя кровиночка рядом, тебе тяжелее ее бросить, особенно когда протягивают руку помощи. Да и меча у Самуры сейчас не было, чтобы прибегнуть к его излюбленному второму аргументу — насилию. Тихиро знал, как порой было проще использовать его, чем слушать других. — Вы подумали над моими словами? — поинтересовался он. Мимо пробежала Иори, спешившая на кухню с коробочкой. — Подкупаешь мою дочь? — Я проявляю к ней доброту, пока весь остальной город ее ненавидит. Вы не ответили на мой вопрос. — Да… Тихиро-сан. Я подумал. Он решил прибегнуть к настоящему имени, подумал Тихиро, значит, разговор пойдет честнее. И он не назвал меня «Рокухира-сан», хотя мог. Может, он и правда позвонил Сибе. Сложив руки на груди, он откинулся в кресле. Самура же переплел пальцы в замок. Он выглядел помято. Видимо, плохо спал ночью. Может, потому Иори и сказала ему надеть чистую одежду — мнимая попытка прикрыть проблемы. — Допустим, — Самура произнес это с нажимом, — я тебе поверю. Допустим, ты и правда пришел… из этого обреченного будущего. Если мы отбросим все это и сосредоточимся на цели твоего визита — на Иори… Почему ты думаешь, что мне стоит с ней остаться? Тихиро был для Самуры тем человеком, что мог озвучить его тайные желания. Да, я хочу остаться с дочерью. Да, она будет счастлива (потому что так было в будущем, где я ее бросил, а потом вернулся и встретил ее вновь). Да, я не такой уж и плохой человек. Голос нужды. Но он был робок. Самура был отражением самого Тихиро, что навечно застрял в горе своего греха. Может, потому Тихиро сейчас было легче: у него было множество примеров, как делать не следовало. Он глубоко вздохнул, а потом скосил взгляд в сторону. В комнату вошла Иори. Из чашки с чаем для него шел пар, из той, что досталась Самура — нет. Видимо, он пил лишь холодное. Ну конечно. У него наверняка был более чувствительный язык. И ведь Иори это прекрасно знала. Чему тут было сомневаться? Тихиро бы сжег мир дотла, чтобы оказаться рядом с отцом. Он отвернулся от одной возможности сделать это ради всеобщего блага. Но, может, когда-нибудь он решится. Он не отворачивался от такой возможности. Иори села рядом с отцом и вжалась ему в бок. Тихиро на мгновение задержал на ней взгляд. — Потому что она — ваш якорь. — Якорь? — Вы как лодка в шторе. Вас качает туда-сюда, и вы не можете найти себе места. Но когда рядом с вами появилась дочь, скажите, вы же ощутили себя счастливее? — Полагаю, это так… — Она помогла вам найти эту самую точку покоя. И вы для нее тоже важны. Любящий родитель — то, о чем мечтает каждый ребенок. Особенно когда мир вокруг обратился против. Когда он произнес это, рука Самуры неуверенно сжала плечо Иори крепче, и Тихиро подумал — в общем-то, он просто стал гонцом столь нужной правды, которую Самуре было неоткуда услышать. Тот был на крючке в момент, когда позволил ему заговорить. Теперь дело оставалось за малым, немножечко надавить. Но у него был столь чудесный юный помощник — сама Иори. Когда она сжала рукав отцовской кофты, на мгновение на лице Самуры проступила болезненная неуверенность, хрупкая любовь, которую он никак не мог выразить. Да, мои руки по локоть в крови. Я столько зла совершил. Но рядом с Иори он забыл про это, потому что ему было хорошо. Любовь — хорошее чувство. Любовь родителя к ребенку… Ребенка к родителю… — Рокухира Кунисигэ скрывается со своим сыном далеко в горах, подальше от цивилизации. И я заверяю вас, он счастлив. И его сын счастливее многих детей, хотя из друзей у него разве что отцовские приятели. — Ты предлагаешь мне тоже скрыться? — Почему нет? Спрячьтесь от всего мира, но вдвоем. Взгляните не назад, но в будущее. Вы уже когда-то давно спасли нашу страну. Теперь настал черед другим людям действовать. Я помогу вам, потому что это в моих интересах. — Разве? Самура сказал это без упрека, но Тихиро не сдержал смешка. В таких ситуациях… что Сиба обычно делал? Ах да. Время для шутки. — В свое время вы задали мне такую трепку, я бы не хотел переживать это снова. Зерно было заложено и уже проросло. Все оставалось за Самурой, но Тихиро чувствовал, что ждать осталось недолго. Все это… было хорошо. Короткий разговор, чтобы заставить задуматься. Чтобы дать услышать столь желанные слова. У меня все еще есть надежда, потому что дочь будет любить меня даже после всего, что было. Это именно то, что было нужно Самуре. Тихиро знал это. Но будущее его самого… оставалось для него загадкой. На пороге дома, где они остались вдвоем с Самурой, Тихиро обернулся и пристально вгляделся в него. Несмотря на усталость, казалось, он стал выглядеть лучше. Свежее немного. Неудивительно. Столько времени он корил себя, потом счастливый год с дочерью… но затем снова падение в бездну от осознания, что он не видел страданий дочери. Но теперь он знал, что даже в самом худшем из миров все будет хорошо. Ну, худшим он был для Самуры, конечно же… — Свяжитесь с Азами-саном. Не говорите, что это я вас надоумил. Свой секрет я раскрываю лишь вам. — Почему ты не хочешь связаться с Рокухирой? Тихиро помедлил, а потом с хмурым видом покачал головой. — Еще не время. Как я могу лишить Тихиро из этого мира своего счастья? Они еще успеют пересечься. Тихиро же грело душу знание, что он делал все это ради отца. — Ты скучаешь по нему? Ах, снова сомнения. Тихиро сдержанно улыбнулся. — Не прошло и дня, чтобы я не скучал по отцу. Вам тяжело поверить в это, я знаю, я сам довольно упрям, но вы — как свет в темноте для Иори. Она любит вас настолько, что, когда я пытался скрыться от вас, она попросила меня ошибиться, чтобы вы меня нашли — лишь бы встретиться с вами снова. Эти слова явно согрели ему сердце, но потом Самура нахмурился. — Зачем я охотился на тебя? — Потому что вы хотели спасти всех ценой своей жизни, а я предлагал новый неизведанный путь. У нас был… конфликт на почве интересов. Вы решили переубедить меня, убив и вернув к жизни. Не задумывайтесь. — Та трепка, да? В этот раз Тихиро улыбнулся искренней. — Ваше владение клинком безупречно, но я бы не хотел повторять это снова. Просто покиньте этот город. Может, смените имя. Если вам поможет только Азами, то тот человек уже никогда вас не найдет. А остальным займусь я. Самура поднял на него взгляд слепых глаз, и, хотя он ничего не произнес, Тихиро уловил в воздухе тонкое немое спасибо. Он улыбнулся и пожал Самуре руку — крепкое, горячее рукопожатие — а затем развернулся и побрел прочь. На душе стал спокойно. Он боялся, что будет сложнее, но, может, повзрослев, он стал больше понимать тех людей, что были кривыми его зеркалами, и Самура был в их числе. Ведь ему на самом деле не хватало лишь маленького толчка, чтобы бросить все ради любимой дочери. Иори была его маленьким счастьем. Он вышел за пределы дома и быстро взглянул на стену. Новых надписей так и не появилось. Теперь это будет неважно. Вскоре эти люди найдут себе новый интерес, потому что такова была людская природа — быть стаей, а потом забывать, за кем велась охота. Не будет Самуры, не будет причины для злобы. Когда он собрался пойти в сторону железнодорожной станции, сзади раздались торопливые легкие шаги, и, стоило Тихиро обернуться, как ему в пояс врезалось что-то маленькое и легкое. Иори. Она вцепилась пальцами ему в рубашку и взглянула в лицо — глаза у нее слезились. Она тоже была благодарна. Тихиро знал, что нельзя было так просто рассказать свой секрет, потому что Иори наверняка бы подслушала — но он сделал этот риск ради нее. Как подарок от Иори из другого времени этой. Не найдя, что сказать, она промямлила: — Спасибо… за кексик. — Тебе понравилось? — Очень. Тихиро положил руку ей на голову и потрепал по мягким волосам, а затем уставился в горизонт, где медленно садилось солнце. Что ж, с одной целью закончено. Время действовать дальше. В этот раз все пойдет так, как хочет этого он.