двадцать пятый час [тихиро & хакури]

Не подходящий для боя кабинет, узкое пространство и весь отряд «Тоу», стоящий позади — несколько членов еще из старой четверки, ему незнакомой… Не самое удачное начало общения, но Тихиро было все равно; его лицо не изменило фальшивой пластиковой улыбке, что он натренировал за эти годы сплошного обмана, и потому разговор с Сазанами Кьерой показался ему не настолько напряженным, как это могло бы быть. Наверное, потому что в этом диалоге он ощущал себя тем игроком, у которого припрятан туз в рукаве, и он мог этим тузом хоть в лицо светить, никто ничего сделать не мог — в этой ситуации он был гласом, что соглашался или отказывался, а не наоборот. Потому, сидя на диване в кабинете главы патриарха Сазанами с прямой спиной и в жарком неудобном костюме, Тихиро ощущал лишь колыхавшуюся где-то на фоне тревогу, след прошлого него, пока сам сверлил лицо Сазанами Кьеры, не мигая. Но ничего более; ни страха, ни волнения, потому что ему нечего было страшиться — патриарх семьи сам изволил поговорить с ним, и пусть даже выставил лучшую охрану позади своего ценного гостя, очевидно, что он не был уверен. Тихиро же это было лишь на руку. Он собирался быть смирным мальчиком. И он давно планировал подобраться к Сазанами. — И что же господин из столь могущественного клана хочет от столь простого человека, как я? Сложив руки на коленях, Тихиро изобразил покорность и смирение. Сиба-сан когда-то говорил ему — люди, что стремились контролировать каждое движение вокруг них, обожали такое дерьмо. Сиба-сан… пожалуй, знал изнанку подполья слишком хорошо, и порой Тихиро, вспоминая его, гадал, что же именно он успел повидать за те пятнадцать лет, пока он сам жил с отцом, а Сиба работал где-то там, все разведывая и разнюхивая… Что ж, теперь настал его черед так делать. Сроки уже поджимали, хотя подготовка того требовала. — Вы себя принижаете. Сиба-сан говорил — улыбайся. Люди любят улыбки, даже фальшивые, потому что они льстят. Так Тихиро и поступил. — Нам с вами не сравниться во влиянии. Я всего лишь торгую информацией и иногда кую оружие. Вы же держите в кулаке довольно большую часть рынка. В общем-то, Тихиро просто оккупировал ту нишу, которую когда-то занимал Содзе, потому что Содзе Гэнити этого мира никогда не станет тем человеком, которого Тихиро зарубил октябрьской ночью. В чем-то это было хорошо, в чем-то… Впрочем, несмотря на переподготовку, Тихиро старался мыслить позитивно, потому что именно за этим он тут и был — чтобы если не исправить все, то хотя бы большую часть. С возрастом… Сазанами Кьера не слишком-то изменился, наверное. Он был крайне близок к себе тому, которого Тихиро убил на аукционе; разве что морщинок вокруг глаз было чуть меньше, но все тот же хитрый лис, с которым опасно было даже садиться за один стол — мгновенно попытается переиграть. Когда он улыбнулся, Тихиро ощутил скуку. Сазанами были нужны ему лишь для того, чтобы выйти в подполье еще глубже, чем он был там, и, хотя он забрался довольно далеко благодаря своей идее с имитацией того, что делала Хинао-сан — небольшое кафе и по совместительству место, где торговали информацией и давали работу (и в этот раз у него была еда, потому что кафе без еды — это чушь!) — это было слегка не то. Надо было добраться до «Хисяку»… Уничтожить их, прежде чем они доберутся до заточенного в подземелье Соги Акемуры. Но план «Хисяку» включал в себя шантаж Самуры-сана, с чем Тихиро уже разобрался, так что он лишь гадал, что они сделают следом. Не поймут ли, что кто-то шел у них по пятам? Надо было действовать осторожно. Юра был хитер, словно змея. — Меня очень интересует ваше оружие. Тихиро вскинул бровь. — Действительно? — Мои специалисты по вооружению считают, что вы куете лучшие клинки на рынке в данный момент, если мы исключим прославленных кузнецов, вроде Уриты Субару, Рокухиры Кунисигэ или господина Казафунэ… — Значит, не идеальные. Когда Тихиро произнес это, Сазанами Кьера вскинул бровь. Тот же задумался вслух. Это была не попытка поддеть патриарха Сазанами, скорее рефлексия о собственных умениях. Прекрасно, но не идеально. Да, это само собой разумеется. Отец всю жизнь занимался ковкой, а Тихиро пришлось сделать сначала перерыв в три года, а затем постоянно отвлекаться на работу уже после того, как он оказался тут, а она включала в себя управление заведением, посещение людей и так далее… То, что стоило бы сплавить на кого-то другого. Конечно, это давало ему преимущество, потому что люди считали, мол, господин Куро ведет свои дела сам. И даже для незавершенного толком обучения он справлялся отлично. Но все же… Не идеально. — Почему не закажете оружие у действительно хороших мастеров, а не меня? — он поднял голову, и глаза у Сазанами Кьеры потемнели. — Вы задеты моими словами? Опасный вопрос. Он хочет получить преимущество. — Нет, — Тихиро снова фальшиво улыбнулся, хотя отвечал честно. — Я просто считаю, что у вас должно быть достаточно денег, чтобы нанять кого-то рангом выше. — Иногда, видите ли, род нашей работы не слишком нравится именитым мастерам. Будто бы мне он нравится, пронеслось в голове у Тихиро, но он промолчал. Это была уступка перед самим собой. Я замараю руки и стану злодеем, оккупирую нишу, которую когда-то занимал мой первый опасный враг, а затем разрушу подполье изнутри. Не теми методами, которые хотел использовать Сога Акемура, но безопасными, чтобы кара за деяние предков не пала на людей, что искренне хотели исправиться. Это будет правильно. Каждой истории нужен ее злодей. В этом смысле Тихиро хорошо понимал Акемуру; да, его методы были чем-то, на что он никогда не был готов согласиться, но сама идея, что если никто не хотел исправить ситуацию, то это сделаешь ты, даже если остальные будут против… Разговор с Сазанами Кьерой прошел гладко. К счастью, в отличие от многих людей, с которыми ему довелось работать, тот знал, что хотели слышать обе стороны, и договорились они без особых проблем. Тихиро ненавидел Сазанами, зная, что они делали, но он верил, что люди менялись. Сазанами Кьера на смертном одре признал, что был неправ; и, конечно же, не он один был причиной, по которой Тихиро сегодня был здесь. Когда перьевая ручка оторвалась от бумажного листа, где он оставил свои условия, Тихиро снова взглянул на него — нерушимый столп клана, последний в его истории. Ну, в иной, во всяком случае. Если они сблизятся, то одумается ли он? Поймет свои ошибки? Или Тихиро придется убить его во второй раз? Впрочем, покажет лишь время. Когда они встали и пожали руки, Тихиро напомнил себе — не расслабляйся. Этот человек пожертвовал своим сыном ради достижения цели, он боролся до смерти ради своих больных идеалов. С ним нельзя быть неосторожным. Даже если он позвал тебя сюда, даже если доверился… Надо быть начеку. Когда же они вместе пошли по энгаве по направлению к выходу, «Тоу» позади исчезли, хотя Тихиро ощущал чье-то единственное присутствие где-то позади — не слишком наседали, но и не оставляли наедине. Кьера же переключился на болтовню светскую, и Тихиро подумал — ах, это то, о чем говорил Сиба. Желание потрепаться. Надо было подыграть. — Разве удобно заниматься ковкой с длинными волосами? Невольно рука потянулась к одной из прядей. Это вышло не нарочно. Он просто хотел отдалиться от образа отца. Да, лицом он пошел в мать, но глаза у него были отцовские. Не хотелось получить в свой образ обвинений, что он-то, мол, и есть Рокухира Кунисигэ. — Если хорошо все заколоть, то не слишком. Главное, — Тихиро постучал пальцем по лбу, — это челка. — Правда? Сложно было сказать, интересовало ли это Сазанами Кьеру взаправду. Наверное, в рамках дежурного любопытства. — Останавливает пот. — У вас ее нет. — Так уж вышло… — протянул он. — Работа кузнеца звучит как нечто тяжелое. Энгава даже не скрипела. Вылизанное до блеска места. Тихиро уже мог сказать, что терпеть его не мог, хотя был тут лишь один раз до этого. Ну, или после, если мерить по дате. — Металлургия всегда требует большой отдачи. И больших физических возможностей. И очень уж она жестока к ошибкам. — Поэтому вы носите очки? Вопрос заставил Тихиро задуматься. Он остановился и стянул с себя оправу, а потом покрутил ее в руке, а следом серьезно посмотрел на Сазанами Кьеру. — Нет. Это для флера. Чтобы казаться умнее. Это была не совсем шутка. Зрение со стороны шрама все равно было немного хуже, хотя глаза у него могли восстановиться. Может, какой-то канал, по которому шло чародейство, был поврежден, кто знал? Но не настолько, чтобы была необходимость носить очки, просто в темноте было хуже видно. Но зрение у Тихиро было отличным, спасибо наследию отца. Это было, по факту, еще одно отвлечение от его схожести со столь известной персоной. Он ожидал, что Сазанами Кьера просто вежливо улыбнется в ответ на шутку (шуточка в духе Сибы-сана, не особо смешная), но тот вдруг издал короткий смешок, куда более искренний, чем можно было ожидать. Ох, это и правда работало. Даже на таких людях. Порой Тихиро сам себя корил за то, что не слушал советы старшего внимательней… Кто бы вообще мог подумать, что они ему пригодятся? Тем более столь дурацкие. Когда сзади раздался шум, он резко обернулся. Но Тихиро не нужно было смотреть в ту сторону, чтобы знать, что там происходило. Потому что там был человек, ради которого он и пришел в это место. Тот, кого он и ждал тут увидеть… и которому хотел подарить счастливое детство, потому что знал, как тяжело ему будет. Он сузил глаза, когда увидел, как из-за угла выбежал ребенок. На нем была белая грязная юката, а все лицо было в крови. На мгновение их взгляды пересеклись; Хакури — это был именно он — испуганно распахнул глаза, осознав, что ворвался на встречу отца с кем-то. Он исчез из поля зрения так быстро, что можно было подивиться его способности ускользать и прятаться по теням, но Тихиро знал, что такой опыт приходил отнюдь не от счастливого детства. Когда он посмотрел на Сазанами Кьеру вновь, тот выглядел мрачно, и Тихиро подумал — да, наверное, он накажет Хакури за то, что тот его опозорил перед гостем и появился на людях в таком виде. За то, что Хакури избивали старшие братья, хотя ему было еще только двенадцать лет. Ненужный сын. Когда Сазанами Кьера уже было открыл рот, явно собираясь извиниться за увиденное, Тихиро опередил его. Он вернул очки на место и заметил: — Злые языки донесли до меня, что один из ваших сыновей слегка разочаровывает вас в способностях. Взгляд у Кьеры стал холоднее, но Тихиро было наплевать. Этому человеку не нравилось, когда его тыкали в больное место, но он понял это еще во время их битвы на аукционе. Лучше бы раскрыл какую-то свою новую сторону, как способность смеяться над плохими шутками (нет, правда, почему?). — И кто же распространяет эти глупые слухи? Это просто детские игры. — Вы можете не скрывать это от меня. Мне все равно. Однако… — Тихиро задумчиво провел рукой по подбородку, и в это время подумал, что по нему плакало театральное училище, раз он тут собирался обвести вокруг пальца самого Сазанами Кьеру. — Знаете, раз мы работаем вместе, может, нам помочь друг другу? — когда патриарх семьи пристально взглянул на него, Тихиро снова нацепил вежливую улыбку. — Видите ли, я нуждаюсь в ассистенте. Если у меня появится ученик, то работа пойдет быстрее. Брать людей с улицы опасно, а обучать лучше с юного возраста, а тут уж… такая трагедия. Ваш сын без способностей получит куда больше, чем живя в тени семьи, а когда он вернется в клан, то сможет делать вам клинки хорошего качества прямо тут. И не нужно будет платить. — В чем подвох? Разумеется, он об этом спросил. Ну конечно. Слишком уж сладким было предложение. Но вот незадача — Тихиро же не мог сказать прямо, что преследовал совсем иную цель, и что просто хотел забрать своего драгоценного друга из этой токсичной семейки. Ну да, подмазаться было бы хорошо, но это была вообще не первоначальная цель. Он бросил косой взгляд в ту сторону, где скрылся Хакури, а потом снова уставился Кьере в глаза. Что ж, настало время. Либо сейчас ты соврешь так блистательно, что сам от себя будешь в шоке, либо придумывай что-то, что убедит его. Вот прямо железно. Ты теперь не сопляк, а взрослый человек! Давай же, ну, что сказал бы Сиба? Какую бы глупость?! — Я еще не придумал. Можем оставить обсуждение моего злодейского плана на потом? — честно признался он, и Сазанами Кьера издал сдавленный смешок. В итоге убедить Сазанами Кьеру, что Тихиро просто хотел выйти на него на черный рынок с клиентами побогаче оказалось проще простого; тот все еще подозрительно относился к предложению, но, очевидно, наличие Хакури в доме было бельмом на его глазу, тогда как избавиться от него и получить в руки потенциально полезного изготовителя мечей было полезно. Сплошь выгода. Он, конечно, только этим и руководствовался — пользой. Типичный торгаш. Хорошо, что он еще умудрился обернуть шутку в прелюдию к этой идее. Вряд ли Сазанами Кьера купился бы на искреннее объяснение, что Тихиро ничего из этого нужно не было. Но он должен был сосредоточиться на действительно важных вещах. На Хакури. Когда мальчика вывели к нему вечером с небольшой сумкой вещей, взгляд у него был подавленный. Ему было… одиннадцать? Двенадцать? Около того. Примерное время, когда его признали бесполезным и прекратили тренировать магии. Когда избиения начались ежедневно. Хакури явно видел в этом изгнание из семьи; Кьера, наверное, тоже — как избавление от балласта. Он даже не вышел провожать его, мальчика передала одна из служанок. Хакури боялся поднять голову, и Тихиро вздохнул про себя. Когда они познакомились, тот был боевым и куда более взбаламученным. Хакури расплакался лишь после того, как Тихиро обменял на него меч, но в остальном не проронил слезинки даже когда увидел мертвое тело брата. Но его закалили годы издевательств. Этот же… еще не успел пережить тех кошмаров. Не стоило его винить. Тихиро положил руку ему на плечо, а потом потянул за собой. Для него это было подобно концу света. Далеко от семьи, совсем один… Ничего. Он позже поймет, что лучше будет подальше от этого места. Подальше от брата. Соя… Тихиро обернулся назад, ища его взглядом. Не могло быть, чтобы он отпустил младшего брата просто так. С Соей они сталкивались коротко, он был… своеобразным, но очень ревнивым. Ему потребовалось лишь несколько секунд, прежде чем он отыскал его на крыше — Соя, моложе, чем он же из воспоминаний (ему не было даже восемнадцати, и в таком возрасте его внешняя схожесть с Хакури была очевидна; одно лицо, одни глаза, только эмоции еще ярче и более дикие), сидел на дальней из них и смотрел на Тихиро волчьим диким взглядом, словно был готов вцепиться в глотку прямо сейчас. Он даже не был в «Тоу», униформа другая, но от него разило опасностью. Неудивительно, что Тэнри был маленькой звездочкой. С такой-то идеальной кровью. Тихиро лишь сузил глаза, но не стал реагировать на провокацию. Он потянул Хакури за собой и указал на машину; сел за руль, а потом осторожно выехал с парковки. Сазанами Кьера, вероятно, не очень волновался, потому что мог выкрасть сына в любой момент, так он полагал, но все же беспокоился… Это было забавно. Сазанами Кьера — такой странный лжец. — Хочешь что-нибудь купить по пути? — поинтересовался он, но Хакури не ответил. Сзади он услышал шум, словно кто-то дрался. Обернувшись, он увидел, что Хакури тоже уставился в заднее стекло, а там, за дверью в поместье, было видно, что Соя сцепился с кем-то из старших, кто удерживал его от того, чтобы броситься в погоню. Да уж, у него явно были проблемы с одержимостью братом… Ну, может, время вдали от Хакури поможет ему прочистить мозги. Краем глаза Тихиро увидел, как кулак Хакури сжался, но он ничего не сказал. Лучше было об этом не думать. Спустя пару часов они приехали в нужное место; выйдя из машины, Тихиро помог Хакури. Теперь тот поднял голову, но все еще смотрел по сторонам с опаской и с ним не заговаривал; но его явно привлек торговый райончик с узкими улочками впереди, и, когда Тихиро взял его за руку, он вопросительно взглянул на него. Ребенок в традиционной одежде странно смотрелся в этом месте, но что уж тут. Пальцы у Хакури дрожали, он боялся. Как вообще можно было его успокоить? Да… это все… было кармой за то, что Тихиро заставлял Сибу-сана волноваться. Определенно. Он повел его по лабиринту узких улочек торгового района, мимо многочисленных лавок, торговавших всем чем попало. Любовь, золото, услуги. Чего тут только не было. Это — место, где билась жизнь, потому что люди утоляли тут свои желания, и за это они были готовы отдать любые деньги. Когда Тихиро привел его к нужному месту, удивление на лице Хакури стало заметней — еще бы, вместо роскошного поместья перед ним находилось небольшое двухэтажное здание, на первом этаже которого был крошечный ресторанчик. Разочарование на его лице стало настолько явным, что Тихиро на мгновение стало беспокойно, но потом он одернул себя — не теряй лицо перед Хакури, ты знаешь, что он душка! В момент, как он распробует новую жизнь, ему все понравится! — Это место, где я работаю, — Хакури ничего не сказал, просто поднял на него глаза. — Я начну обучение не сразу. Попривыкни сначала. Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Жилые помещения располагались на втором этаже, где было несколько комнат. Место ему Тихиро еще не подготовил, не ожидал, что получится договориться так быстро, но это было не очень сложно. Он расстелил футон, потом показал, что где все находилось, например, уборная. Хакури ничего ему не говорил, просто смиренно наблюдал. Он покачал головой на предложение помочь разложить вещи, отказался от предложения поесть. Стеснялся. Надо было это исправлять. — Хакури… кун, — когда он произнес его имя, мальчик вздрогнул. — Тебя избивали дома, да? Когда он отвел взгляд в сторону, попытавшись натянуть рукава дольше, Тихиро присел перед ним на одно колено и взглянул снизу-вверх. — И ты терпишь это? Молчание. — Позволишь рассказать мне историю? — когда Хакури осторожно посмотрел на него, он вздохнул. — У меня был один друг родом из такой же богатой семьи. Всю жизнь он терпел издевательства и избиения за то, что не достигал идеала клана. Один раз по его вине случилось больше несчастье — женщина, которую эта семья хотела использовать, и за которой он следил, подружилась с ним, но потом убила себя из отчаяния. Она стала его первым другом, кто пожалел его и отнесся к нему, как к человеку. Это событие глубоко потрясло его… и он решил помогать людям, чтобы никто не повторил ее судьбы. Но когда он пришел ко мне, я подумал, что за этим он не замечал своего несчастья, и гибель той девушки лишь усилила его желание быть полезным, хотя это вредило ему. Я не хочу, чтобы ты тоже пострадал. Знаю, я с тобой не так-то уж и знаком. Но ты — ребенок, а ответственность взрослого — чтобы дети были счастливы. Хакури ничего ему не ответил, и Тихиро болезненно сощурил глаза. — Тебе ведь больно, да? Ну, это была довольно отстойная речь. Хакури ничего ему не сказал, просто продолжил смотреть на него с недоверием, но уже не настолько пугливо, словно олененок на дороге перед машиной. Когда Тихиро протянул руку, он не стал вырывать ее — позволил закатить рукав и оголить руку, почти что фиолетовую от синяков. Не стал сопротивляться, когда Тихиро спросил, нужна ли ему помощь — будто бы совсем сдался, просто позволял вытворять с собой все, что хотелось. Дождался, когда он принес аптечку. Когда же Тихиро закончил и поднялся, он все еще молчал. Дал уложить себя в постель, и лишь два синих глаза смотрели на Тихиро в ответ, почти не моргая. Неужели смерть той женщины сделала так много, что Хакури поменялся настолько?.. Что там вообще произошло? Тихиро не хотел слишком сильно расспрашивать его о той истории, да и часть деталей он забыл за столько лет, но все же… Все же… — Завтра не надо рано вставать. Хорошо? — никто ему не ответил, и Тихиро выключил свет. — Доброй ночи. Что ж, это было неловко. С Шаль было проще. Она была намного младше, но она была разговорчивой и легко шла на контакт. Она скучала по маме и боялась, что ее догонят враги, она довольно легко приняла Тихиро и доверила ему свой секрет — конечно, это стоило ему жуткой мигрени от чародея травмы, так что не слишком-то и без повода. Но Хакури… Понял ли он, что хотел сказать ему Тихиро? Испугался ли еще больше? Не хотелось бы, чтобы он забился в свою ракушку сильнее. Проснувшись с утра, Тихиро проверил комнату: Хакури спал, зарывшись в одеяло. Было видно, что ночью он плакал — под глазами залегали следы. Тихиро не стал его будить, только поправил одеяло. Затем, после небольшого завтрака и душа, он спустился вниз. Днем его заведение не работало — он предпочитал открываться вечером и пахать до середины ночи. Большинство клиентов приходило в это время, а еще в такие часы можно было выловить самых необычных посетителей, что просто хотели поесть, и кто с криминалом связан не был. Так что с утра он был предоставлен сам себе: чаще всего занимался расследованиями и слежкой, но порой просто закупался продуктами. Пока Хакури осваивался в доме, бросать его не хотелось, так что работу в подполье он задвинул. Ничего страшного, новости ему донесут, а без очередной его вылазки мир точно не развалится. Сначала он приготовил немного закусок на вечер, что просили каждый раз. Потом сбегал в соседнюю лавку, где торговала Юки-сан — старушка, что торговала алкоголем. Пиво, как известно, один из самых частых запросов. Затем решил отправиться в оружейную — позади дома был небольшой двор, где была мастерская и склад с оружием. Они были окружены барьером, так что только владельцы дома могли попасть внутрь. От воров Тихиро защитился так сильно, как мог. Почему-то слова Сазанами Кьеры не шли из головы. Оружие не на уровне мастеров, но отличное… Не на уровне… Черт, почему его вообще это заботило? А Сазанами Кьера кем стал, критиком-кузнецом?.. Хотя взгляд у него был наметан… Нет, очевидно, что он растерял умения! Он так долго не ковал! Но почему так злило!.. Пока он осматривал свои мечи, размышляя, где был подвох, сзади он вдруг услышал шаги — такие тихие, что их можно было пропустить. Обернувшись, он увидел Хакури — тот явно уже некоторое время искал его, и теперь стоял на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его глаза были прикованы к образцам мечей, что изготавливал Тихиро, и в них читался испуг. Когда он понял, что Тихиро смотрел на него, он вдруг смутился и отвел взгляд в сторону, явно не зная, куда себя деть. — Хочешь завтракать? — помедлив, Хакури кивнул. — Ты хочешь что-то определенное? Когда мальчик взглянул на него, будто не понимая, Тихиро помассировал виски. Ах да. Великолепное семейство Сазанами. Они, наверное, даже тут выбора детям не давали. Черт, это будет сложно. Это точно наказание ему за то, что он мучил Сибу-сана в первый год их жизни вдвоем. Карма, точно-точно. — Я сделаю тебе что угодно. Пойдем. Когда Тихиро отложил меч и поравнялся с Хакури, он протянул ему руку. Да, ему было уже двенадцать, не слишком-то подходящий возраст, чтобы ходить за руку, но место тут было новое, и ребенок волновался… Он так отличался от того Хакури, которого он знал, что это было поразительно. Хотя тот тоже цеплялся за него, когда они только встретились, и нос у Хакури кровил так сильно, что Тихиро пришлось отдать ему свой платок, лишь бы помочь. Если таким его сделала смерть той женщины… Получится ли без нее вырастить из верного солдатика Сазанами кого-то похожего? Впрочем, у Тихиро было неожиданно хорошее предчувствие по этому поводу. Внутри помещение первого этажа напоминало идзакаю с подковообразным столом, за которым он работал. Обычно Тихиро ел где-то в офисе, но порой позволял себе делать это днем тут — все равно тут была кухня. Он сказал Хакури садиться, а сам направился к холодильнику. — Так все же, ты что-то хочешь? — Я должен выбрать? Первая его реплика за все это время. Когда Тихиро обернулся, Хакури неуверенно теребил косичку. — Нет, — он помедлил. — Не должен. Я могу выбрать сам. Но вдруг у тебя есть какие-то предпочтения? — Значит, я могу что-то попросить?.. — Да. Конечно. — Можно мне… тост? С яйцом? И зеленью… Такая простая просьба. Тихиро вспомнил, что Хакури попросил ровно это же в их первое утро у Хинао, когда он отдал меч за него. Ему тоже было неловко, и он тоже прятал лицо. Тогда Тихиро удивился, но сейчас… Видимо, ему просто нравилось что-то настолько простое. Когда он сделал тост, некоторое время Хакури осматривал его со всех сторон, будто не понимая, что это. Взял его в руки, и показалось, что пальцы его дрожали. Съел он его быстро, за считанные мгновения, и Тихиро молча наблюдал за ним, размышляя — когда я был моложе, я не замечал этого. Насколько его привычки были результатом жестокой жизни в доме. Тогда Тихиро был больше сосредоточен на других вещах… Может, стоило больше времени уделить Хакури. Но тот Хакури был старше, и он справился сам. Особенно с другом под боком. Этому же потребуется рука помощи. Когда Тихиро поставил перед ним кружку с какао — кажется, тому Хакури такое нравилось — мальчик взглянул на него испуганно, будто не зная, как реагировать. Совсем неудивительно, что вскоре он расплакался — сначала тихо, просто слезы текли, а потом заскулил. Когда Хакури плакал после обмена меча на него, Тихиро тоже не знал, что делать. Единственный человек, с кем он был нежным, был отец — даже Сибе-сану не позволял слишком много, хотя скорее сам Сиба будто боялся этого. Может, думал, что если он попытается заменить отца, то Тихиро взбесится. Но сейчас все было иначе. Сейчас Тихиро был взрослым, а Хакури — совсем ребенком. Когда он обошел стойку и сел рядом, Хакури вцепился в его одежду пальцами и зарыдал в голос. Его плечи дрожали от истерики. — Простите… Не могу остановиться… Такое странное чувство. Давно тебя не любили, да? Тихиро не произнес этого, просто погладил мальчика по спине, а тот прижался к нему еще сильнее. Когда-то Хакури тоже так плакал. Тоже так говорил. Зачем ты пожертвовал ради меня своим мечом?.. — Все от меня отвернулись. А вы взяли в ученики. И накормили. И даже дали любимый напиток… Зачем вы так добры? Я не понимаю… Не понимаю! Я же совсем бесполезный! — Наличие чародейства не определяет твою полезность. — Но в семье… — Старые кланы всегда таковы, — заметил Тихиро, вспомнив слова Сибы. — Иногда таланту не дают расцвести, давя слишком рано. Я считаю, он у тебя есть. Даже если вероятность отсутствия у тебя чародейства существует, я не думаю, что это история про тебя. Экий ты умный, конечно ты можешь так громко заявлять, зная, как обстоят дела на самом деле! Нет, пожалуй, это было неплохо. Жульничать со знаниями из будущего. Тихиро и бровью не повел. Он потрепал Хакури по волосам, а потом серьезней заявил: — Пока попривыкни. Я подумаю, что можно сделать. Но семья не всегда права. Порой мы должны выбрать свой собственный путь. Иначе в чем смысл нашего существования? Ты был рожден, чтобы быть Сазанами Хакури, а не вторым Сазанами Кьерой. Когда он произнес это, в глазах мальчика будто бы что-то сверкнуло. Как упавшая звезда, ярко и быстро. С утра Тихиро проснулся с легкой мигренью от шедшего за окном дождя. Сначала он не хотел даже открывать глаз, но затем резко распахнул их, когда ощутил, что рядом что-то пошевелилось. Опасно близко… Но когда он поднялся на локтях, гадая, что за опасность поджидала его рядом, то, к своему удивлению, увидел рядом со своей постелью компактный клубочек, которым оказался, конечно же, Хакури. Он мирно спал, словно тут было самое удобное место во всем доме. Удобней его собственной кровати. Ну и ну. Он ничуть не изменился за эти годы. Стал уверенней, но все равно продолжал липнуть, словно брошенный щенок. Ну, теперь это задача Тихиро — поработать с этим, разве не так? Он потер переносицу и вздохнул, размышляя, что должен был делать дальше…