Глава 6. Анатомия лезвия

Фургон трясся на ухабах, и каждый толчок отдавался в рёбрах Терезы тупой, пульсирующей болью. Она сидела на металлической скамье, закованная в наручники, и прижималась спиной к холодной стенке, чувствуя, как вибрации колес проходят сквозь все её тело: от позвоночника к затылку, от затылка — к зубам. Воздух был спёртый, тяжелый, пропитанный запахом солярки и раскаленного металла. Напротив неё, в таком же положении, сидел Стив. Она видела, как он время от времени пробует наручники на прочность, без особой надежды, просто чтобы не сидеть без дела. Плечи его были напряжены, подбородок опущен, а на скуле багровел синяк то ли от падения с моста, то ли от встречи с кулаком Солдата. Но его глаза, светло-голубые и ясные, несмотря на усталость, глядели прямо на неё. И в этот раз в его взгляде не было ни капли тепла. Она знала этот взгляд. Она видела его раньше всего несколько раз и направлен он был на тех, кто обманул его доверие. Рядом со Стивом сидел Сэм, закованный так же, как и остальные. Он то и дело пытался устроиться поудобнее, но наручники и тряска не давали. Наташа находилась слева от Терезы, все такая же молчаливая, собранная и неподвижная, как сжатая пружина. Сэвилл видела, как время от времени её предплечья напрягались так же, как у Стива, пока она тестировала наручники. Но она, в отличии от Роджерса, делала это незаметно, методично, дюйм за дюймом проверяя зазоры. Двое охранников сидели у задних дверей, рядом друг с другом. Их лица полностью были скрыты шлемами с тёмными непрозрачными забралами, не оставляющими ни единой видимой черты — только чёрный пластик, отражающий редкие полоски солнечного света. В руках они держали дубинки с металлическими контактами на концах — электрошокеры. Они были идеальным оружием ближнего боя для замкнутого пространства фургона, потому что не было никаких рикошетов или случайных жертв. Охранники держали их расслабленно, но правильно: пальцы на рукоятях, большой — на предохранителе. Тереза отметила это машинально, как отмечала всё, что могло даже в теории пригодится. Это были профессионалы или, как минимум, люди с опытом конвоирования. Шум двигателя доносился откуда-то спереди, отдаленный стальной перегородкой. В фургоне было тихо — никто не разговаривал. Сэм пару раз пытался поймать взгляд Стива, но тот смотрел только на Терезу. Не с ненавистью, а с чем-то более сложным и более болезненным, чему она пока не могла подобрать название. Наручники врезались в запястья, рёбра ныли, плечо, куда пришелся удар при падении с моста, всё ещё пульсировало. Тереза прикрыла глаза, чтобы не видеть этот взгляд, но даже так она чувствовала его. Стив смотрел внимательно, будто пытался найти ответ на вопрос, слышать который она не хотела. И тогда один из охранников заговорил. Голос был приглушен шлемом, звучал глухо, металлический и лишенный интонаций. — Долго ещё? — спросил он. Второй охранник не ответил. Он даже голову не повернул, смотря, видимо, куда-то перед собой. И тогда мужчина хмыкнул, поворачивая голову к пленникам. — А вы знаете, куда мы вас везем? Никто не ответил. Сэм бросил взгляд на Стива. Наташа осталась все такой же бесстрастной, но Тереза заметила, как напряглись мышцы на её предплечьях, будто она снова тестировала наручники, проверяя их прочность. Охранник, не дождавшись ответа, продолжил сам. Теперь в его голосе слышалась усмешка, та самая — неприятная, снисходительная. — Никакой тюрьмы не будет. За городом уже вырыта глубокая яма. Мы туда таких как вы сбрасываем и закапываем, — проговорил он, чуть приподняв электрошокер и покрутив его в руке, как будто демонстрируя. — Так что наслаждайтесь поездкой. Это последнее, что вы увидите. Сэм вдруг оживился. Он чуть наклонился вперед, насколько позволяли пространство в фургоне и явная боль в спине после быстрого нокаута от Солдата, и заговорил с той особенной, почти добродушной интонацией, которую Тереза ненавидела всей душой. — Погоди, я не ослышался? Вы серьезно вырыли яму? Как в старые времена? С лопатами и все такое? Охранник медленно повернул голову в его сторону. Забрало шлема отразило промелькнувший солнечный свет, пока он переваривал внезапное оживление Уилсона. — Заткнись, — грубо бросил он. — Нет, я серьезно, — продолжил Сэм, ничуть не смутившись. — Это же куча работы. Экскаватор арендовали или сами копали? И главный вопрос: кто закапывать будет? У вас график дежурств или как? — Я сказал, заткнись, — повторил охранник, но теперь в его голосе не было прежней уверенности. — А форма? — не унимался Сэм, кивнув на его шлем. — В этих штуках, наверное, дышать нечем. Особенно когда ямы копаешь. Или их заранее вырыли? Ну да, это предусмотрительно. — Ещё одно слово, и ты до ямы не доедешь, — сказал мужчина, угрожающе подняв электрошокер на Уилсона. — Понял, молчу, — ответил Сэм, подняв скованные руки в примирительном жесте. — Просто хотел понять уровень организации. Знаешь, как в бизнесе: если уж копаешь яму для Капитана Америки, то делай это профессионально. Он откинулся на скамью и замолчал, но на его губах играла легкая усмешка. Тереза заметила, как напряглись плечи второго охранника, который до сих пор не проронил ни слова. Сэм свое дело сделал — отвлек внимание первого полностью, заставив его раздражаться. И, пока он буравил Уилсона взглядом сквозь забрало, второй беззвучно, почти лениво переложил электрошокер из одной руки в другую. Тереза заметила это движение краем глаза. Заметила, как изменилась посадка, став уже не расслабленной, а более собранной. Но Тереза мочала, просто следя за происходящим. Стив оторвал взгляд от Терезы и перевел его на мужчину. Его лицо не дрогнуло, но Тереза видела, как он напрягся всем телом, кажется, только сейчас осмысляя все происходящее. — ГИДРА, — сказал он спокойно. — Вы даже не скрываетесь. — А зачем? — мужчина пожал плечами, всё ещё распаленный перепалкой с Сэмом. — Вы все равно через час будете мертвы. Тереза коротко взглянула на Стива, увидела, как напряглась его челюсть. Руки сжались сильнее, снова ища возможность сломать наручники. — Чёрт, даже не верится, — усмехнулся мужчина, качая головой. — Капитан Америка, и его закапают в какой-то яме за городом. Кто бы мог подумать, да? — Я бы могла, — вдруг произнесла Наташа на удивление ровно, почти скучающе. — Но не в этот раз. Охранник повернулся к ней, приподняв электрошокер. Контакты заискрились, и свет от них на мгновение высветил забрало, но лица по-прежнему не было видно. — Что ты сказала? — он развернулся к ней. Наташа посмотрела на него со все тем же ледяным спокойствием, с каким смотрела на всех врагов за секунду до того, как они перестанут быть проблемой. Она тоже заметила изменения. — Я сказала: не в этот раз. В тот же миг второй охранник поднял электрошокер, но не на заключенных. Его движение было коротким, точным, почти неуловимым для глаз, но Тереза увидела это от начала и до конца: как напряглись мышцы под рукавом, как пальцы под перчаткой перехватили рукоять и как контакты коснулись шеи мужчины. Послышался короткий сухой треск, словно удар хлыстом. Первый дернулся всем телом, издав сдавленный, булькающий хрип, и обмяк. Его электрошокер выпал из разжавшихся пальцев, стукнулся о металлический пол фургона и покатился в угол, пока тело завалилось на бок и осталось лежать неподвижно. В фургоне повисла тишина. Остались только гул двигателя, тихий звон металла и запах солярки. Второй охранник медленно опустил оружие. Руки потянулись к шлему и стянули его, открыв лицо с резкими скулами, холодным, оценивающим взглядом и темными волосами, которые чуть растрепались. Перед ними была Мария Хилл. Она встряхнула головой, убирая волосы от лица, и её губы тронула едва заметная усмешка. Та самая, которую Тереза видела лишь однажды, после успешной операции, когда всё пошло по плану, который никто, кроме самой Хилл, не знал. — Четыре часа, — произнесла она, не обращаясь к кому-то конкретному. Её голос звучал как всегда ровно, но в нем слышался оттенок усталости. — Фьюри дал мне четыре часа, чтобы найти вас. Пришлось поторопиться. Она вытащила из кармана ключ-универсал и принялась расстегивать наручники. Сначала подошла к Наташе и, когда замок щелкнул, Романофф принялась растирать запястья, разминая затёкшие пальцы. Потом настала очередь Сэма, и он выдохнул с облегчением, тряся кистями. — Я уж думал, мне дадут поболтаться побольше, — сказал он. — У меня была ещё пара вопросов про яму. Например, как они собирались её маскировать? Хилл не удостоила его ответом. Она перешла к Терезе — замок щелкнул, и холодный металл наконец перестал впиваться в запястья. Она растерла руки, чувствуя, как медленно, почти болезненно восстанавливался кровоток. Последним освободился Стив. Он выпрямился, расправляя плечи и вздергивая подбородок. У него снова включился «Капитанский режим», как всегда мгновенно, без перехода, вытесняя все личное за пределы сознания. Сейчас перед ними был не Стив Роджерс, который только что узнал о том, что его лучший друг жив. Сейчас перед ними стоял Капитан Америка, у которого была задача. Но, когда его взгляд случайно встретился с Терезой, буквально на долю секунды, она поняла, что «Капитанский режим» не всесильный. В его глазах все ещё был тот самый вопрос, и она знала, что как только они останутся наедине, первым делом он задаст именно его. — Где Фьюри? — спросил Стив, переведя взгляд на Хилл. — Там, где они его не найдут, — ответила она, отцепляя последний замок на цепях, которыми они были прикованы к скамьям. — Поехали, он ждет.

***

Когда двери фургона открылись, первым, что увидела Тереза, был не город, а плотина — старая, бетонная, заросшая мхом и лишайником. Где-то внизу шумела вода, и этот шум казался странно мирным на фоне всего, что происходило в последние дни и что ждало их дальше. В легкие наконец-то попал свежий, холодный воздух, и впервые за последние полчаса Сэвилл почувствовала, что может вдохнуть полной грудью. Она вышла из фургона последней. Ноги держали неуверенно, ребра протестовали при каждом шаге, но она выпрямилась и заставила себя идти сама, без поддержки. Хилл уже вела их к неприметной двери в бетонной стене, которая и служила входом в то самое убежище, о котором не знал никто, кроме Фьюри и тех, кому он доверял. Хилл вела их через узкий бетонный коридор, освещенный редкими лампами дневного света. Где-то в толще стен гудели турбины — плотина жила своей жизнью, не подозревая, что в ее чреве прячется человек, которого уже официально признали мертвым. Пахло сыростью, машинным маслом и чем-то ещё, более медицинским, стерильным. Тереза шла чуть позади, все ещё пытаясь шагать прямо, несмотря на сильную тупую боль, отдававшуюся во всем теле. Слабость была информацией, которую не следовало сообщать даже союзникам, особенно тем, кто все ещё оглядывался через плечо с очевидным вопросом в глазах. Коридор закончился стальной дверью. Хилл приложила ладонь к сканеру, и послышался характерный звук, после чего дверь отъехала в сторону, открывая небольшое помещение, больше похожее на полевой госпиталь, чем на командный центр. Бетонные стены, заставленные мониторами, мерцающими данными о передвижениях патрулей и состоянием хеликерриеров. И койка, на которой лежал Ник Фьюри. Главное — живой. Тереза замерла в дверях. Фьюри лежал на больничной койке, приподняв изголовье на сорок пять градусов, и выглядел так, как никогда не выглядел в обычной жизни — бледный, осунувшийся, с темными кругами под единственным здоровым глазом и повязкой, пересекавшей грудь под больничной рубашкой. Но взгляд оставался прежним — твердый, цепкий и оценивающий. Он обвел вошедших этим взглядом и чуть усмехнулся уголком губ. Движение вышло усталым, но искренним. — Хилл, — произнес он, и в голосе послышалась та самая хрипотца. — Ты опоздала на двенадцать минут. — Пробки, — ответила она, стягивая тактические перчатки. — Капитан едва не сорвал операцию. — Я заметил, — ответил Фьюри, переводя взгляд на Стива, стоявшего у двери со сложенными на груди руками и всё ещё хмурого. — Ты выглядишь так, будто тебя сбросили с моста. — Меня сбросили с моста, — ответил Стив ровно. — Добро пожаловать в клуб. Тереза стояла в стороне, у стены, и молча наблюдала. Тело все ещё ныло, но сейчас её внимание больше заслуживал Фьюри. Она анализировала его состояние машинально, как делала это всегда: бледность была признаком кровопотери, но не критичной; зрачки тоже были в норме, не расширены; дыхание — поверхностное, но стабильное. Он не просто выжил — он уже все спланировал. Она видела это по его взгляду, который был направлен на них не как на спасителей, а как на фигуры на доске, которые должны встать на нужные клетки. — Тетродоксин, — произнесла она, и это был не вопрос. Фьюри посмотрел на неё, и его губы тронула усмешка. — Бэннер его разработал. Замедляет сердцебиение до одного удара в минуту. Клиническая смерть, никаких признаков жизни. Я знал, что Пирс попытается меня убрать, потому что он не мог допустить, чтобы я задавал вопросы. Поэтому я дал ему то, чего он хотел: мертвого директора. — И не сказали нам, — произнес Стив. Тереза услышала в его голосе ту же горечь, которую слышала в фургоне. — Потому что в Щ.И.Т.е завелась крыса, — спокойно ответил Фьюри. — Я не знал, кто именно, и до сих пор не знаю всех. А мертвые не могут позволить себе ошибаться в доверии. Я должен был оставаться мертвым хотя бы на время. Но теперь времени нет, и я вам нужен. — Нужен, — согласилась Наташа, шагнув вперед. — Рассказывай. Фьюри чуть поморщился, поправляя повязку, и прикрыл глаз на секунду — то ли собираясь с мыслями, то ли просто от усталости — а когда открыл снова, его голос прозвучал иначе. Суше и жестче — так он говорил на брифингах, когда речь шла о том, что нельзя доверить бумаге. — «Инстайт» — это не просто три хелликерриера. Это алгоритм, который анализирует все, от истории поиска до медицинских записей, вычисляя людей, которые могут оказать сопротивление ГИДРЕ, и выпускает огонь с трех точек. Двадцать три миллиона целей. Алгоритм уже загружен на корабли, но если мы попытаемся просто отключить их, то ничего не выйдет — они перезагрузятся с резервных серверов. Нужно заменить чипы наведения на трех кораблях, только так система потеряет синхронизацию и не сможет открыть огонь. — Чипы, — повторила Тереза. — Где они? — В хранилище Трискелиона. Сорок второй этаж, кодовый доступ, биометрическая идентификация. У меня был доступ, но после моей смерти его, скорее всего, аннулировали. Пирс не дурак. — Значит, нужно попасть в хранилище без допуска, — подытожила Наташа. В комнате повисла тишина. В голове Терезы крутилось так много мыслей, что она чувствовала эту неприятную пульсацию в затылке. Отвлек от этого Стив, шагнувший вперед. — Нужно разделиться. Чипы — первоочередная задача. — Я пойду в хранилище, — сказала Тереза. — Я знаю схему Трискелиона, знаю, как попасть в хранилище. Стив смотрел на неё долгим взглядом — тем самым, в котором все ещё жил вопрос и который заставлял Терезу мысленно сжиматься внутри. Но сейчас он ничего не сказал, только кивнул. — Тогда мы с Сэмом берем хелликерриеры, — продолжил он. — Как только Тереза добудет чипы, мы доставим их на корабли. Нужно успеть до запуска. — А я займусь Пирсом, — произнесла Нат. — Проникну в Совет и нейтрализую его до того, как он отдаст приказ о запуске. Все взгляды устремились на неё. Она стояла, прислонившись к стене, и её лицо было спокойным, как всегда перед серьезным делом. Фьюри в этот момент приподнялся на локте. — Я тоже буду там, — сказал он. — Не сразу, сначала вы сделаете свое дело. Но, когда Пирс окажется в безвыходном положении, я приду. И он поймет, что мертвые иногда возвращаются. План был ясен и абсолютно самоубийственен. Три направления атаки: хранилище, хеликерриеры, Совет Безопасности. И каждая из этих атак должна была пройти безупречно, иначе все бы полетело коту под хвост. Но Терезе не давало покоя ещё кое-что. То, о чем она не могла забыть с того самого момента, как впервые услышала голос Зимнего Солдата на мосту, пустой и бесстрастный: «Кто такой Баки?» Он мог убить её трижды, но не сделал этого. В квартире она списала это на собственную подготовку и знание путей отхода, на мосту — на выстрел Наташи, попавший в стекло его очков, а на трассе, под мостом, — на защиту Стива. Но все же у него были заминки. Секундные, едва ощутимые, как небольшой сбой в написанной программе, но все же были. И Терезе нужно было понять причины. — Прежде чем мы разойдемся, нам нужна информация о Солдате, — произнесла она, привлекая к себе внимание. — О том, как им управляют, кто его контролирует и можно ли это остановить. — Ты предлагаешь допросить кого-то из ГИДРЫ? — спросил Фьюри, приподняв бровь. — Я предлагаю допросить конкретного человека — Джаспера Ситуэлла, — ответила Тереза. — Его учетная запись засветилась в архиве. Когда я запрашивала документы по «Лемурианской звезде» и «Инсайту», кто-то с восьмым уровнем доступа опередил меня на два дня. Имя было скрыто, но я проверила логи — это был он. Он знал, что я ищу, ещё до того как я начала поиск. — Это не доказывает, что он ГИДРА, — заметила Наташа. — Он мог проверять то же самое по приказу Фьюри. — Верно, но после покушения я перебрала всех, кто мог слить мой адрес. Круг сужается до тех, у кого есть доступ к личным делам агентов. Ситуэлл — один из немногих. Я не уверена, ГИДРА он или нет, но он точно знает больше, чем говорит. Аналитики всегда собирают информацию на всякий случай, даже ту, что не нужна им для текущей задачи. Это профессиональная деформация. — Хочешь допросить его на всякий случай? — спросил Сэм. — Пока у нас есть время, — ответила Тереза. — Если он чист — отпустим, а если нет — у нас будет информация. — Разумно, — кивнул Фьюри. — Он всегда был скользким типом. — Я знаю, где его можно найти, — сказала Нат. — Обычно он паркуется в подземном гараже Трискелиона. — Тогда я с вами, — произнес Сэм. — Нет, ты нужен Стиву на хеликерриерах, поэтому вам лучше подготовится, — Тереза покачала головой. — Мы с Наташей управимся. Стив посмотрел на неё долгим взглядом, все тем же, от которого у Терезы мороз пробегал по пояснице. Но вместо того чтобы отойти с ней в сторону и наконец-то спросить то, что хотел, он лишь опустил плечи. — Будьте осторожны, — произнес он. — Мы всегда осторожны, — ответила Нат вместо Терезы, и в её голосе прозвучала тень иронии. Они вышли из убежища через боковой вход. Хилл выдала им снаряжение: Терезе — запасной пистолет и нож, а Наташе — электрошокер и комплект для взлома. Снаружи их ждала машина, ключи от которой так же любезно предоставила Мария. Нат села за руль, а Тереза уселась на пассажирское и наконец-то чуть расслабила напряженные плечи, пока машина плавно выехала на дорогу, ведущую обратно в город. В салоне было тихо. Тереза смотрела в окно на пролетающие мимо деревья и кустарные заросли и прокручивала в голове все, что знала о Ситуэлле. Отдел координации, агент восьмого уровня, доступ к логистике. Семья — жена и две дочери. На первый взгляд он был простым бюрократом, но его учетная запись смотрела те же файлы, что и Тереза. И он точно знал о «Лемурианской звезде» раньше, чем узнала она. Достаточно ли это было для допроса? Возможно, нет. Но Тереза не могла позволить себе ждать — слишком много было поставлено на карту. И где-то в глубине души, под слоями профессиональной логики, пульсировал тот самый вопрос, который преследовал её после первой встречи с Солдатом. «Он мог догнать и убить после побега. Почему не сделал этого?» Ответ на этот вопрос мог знать Ситуэлл, и Тереза собиралась выяснить.

***

Ситуэлл сидел в пустом складском помещении на окраине города, прикрученный пластиковыми стяжками к металлическому стулу. Склад был заброшен — ржавые стеллажи вдоль стен, заваленные какими-то коробками и истлевшими документами, пыльный бетонный пол, покрытый трещинами, через которые пробивались пучки сухой травы. Единственная голая лампочка под потолком раскачивалась от сквозняка, и тени на стенах двигались в такт ее качанию — медленно, почти гипнотически. Пахло ржавчиной, старым картоном и сыростью. Тереза стояла напротив него, заложив руки за спину, как делала это всегда, когда в голове крутилось слишком много мыслей. Она смотрела на мужчину с тем же выражением, с которым смотрела на данные перед анализом: спокойно, отстраненно, оценивающе. Она вспоминала, как они брали его часом ранее: подземный гараж Трискелиона, густой запах выхлопных газов, бетонные колонны, уходящие в полумрак. Ситуэлл шел к своей машине без какого-либо напряжения, потому что не ждал гостей. Наташа возникла у него за спиной как всегда бесшумно, просто отделилась от колонны и прижала электрошокер к его пояснице. Тереза зашла сбоку, перехватила его запястье и вывернула его ровно настолько, чтобы телефон выпал из его рук и ударился о бетонный пол. Ситуэлл даже не закричал, не попытался вырваться. Он только ахнул и замер, пока в его глазах мелькало то самое выражение, которое Тереза прекрасно знала — быстрый просчет вариантов и путей отхода. Он был профессионалом, стоило это признать. Однако он быстро понял, что сопротивление бесполезно, и Наташа защелкнула холодный металл наручников у него на запястьях. Вся операция заняла четырнадцать секунд. Теперь, когда он сидел здесь закованный, на его лице играла всё та же странная, почти веселая усмешка, которую в обычной жизни Тереза старалась избегать. Лишь дорогой костюм, помятый при захвате, да покрасневшая кожа запястий напоминали о том, что он больше не хозяин положения. — Агент Сэвилл, — проговорил он наконец, не выдержав эту тишину. Он говорил, будто пробовал ее имя на вкус, как незнакомое вино. — Вы живы. Это… впечатляет. Я слышал, у вас были гости. — Был один, — она обошла стул по кругу, и шаги гулко отдавались в пустом помещении. Ситуэллу пришлось поворачивать голову, чтобы следить за её движениями. — С металлической рукой. Вы знаете, о ком я. — Догадываюсь. — Расскажите мне о нем. Он хмыкнул. Пальцы, закованные в пластиковые стяжки, чуть пошевелились, проверяя, насколько стянута кожа. — И с чего вы взяли, что я что-то знаю? — Ваша учетная запись засветилась в архиве, — сказала она, остановившись перед ним. — Вы просматривали те же файлы, что и я, за два дня до моего запроса. Вы знали, что я ищу. Либо вы работаете на тех, кто за этим стоит, либо знаете тех, кто работает. В любом случае, советую вам поговорить со мной. — Вы решили, что я поделюсь этим из альтруизма? — спросил он, улыбнувшись уголком губ. — Боюсь, вы переоцениваете мою доброту. — Я не рассчитывала на вашу доброту, — ответила она, будто это было очевидно. — Я рассчитываю на ваш инстинкт самосохранения. Жена, две дочери. Старшая учится в частной школе в Мэриленде, младшая — в подготовительной группе. Хороший дом в пригороде, ипотека почти погашена. Вы ведь еще откладываете деньги на колледж малышкам, не так ли? Улыбка на его лице застыла. Он смотрел на Терезу пару мгновений, будто не до конца осознавая, что она вообще сказала. В тишине склада было слышно, как скрипнули пластиковые стяжки — он сжил руки в кулаки. — Это угроза? — Это информация. Та, которую я не передам никому, если вы ответите на мои вопросы. Те, на кого вы работаете, вряд ли проявят такую щепетильность. Думаю, вы знаете, что может случиться с семье агента, который провалил задание. Ситуэлл молчал долго. Его глаза за стеклами очков были неподвижны, но Тереза знала, что он просчитывает варианты. Она сама делала так же — быстро, холодно, просчитывая все риски и вероятности. — Чего же вы хотите? — спросил он наконец. Голос звучал на полтона ниже, чем раньше. — Как управляют Солдатом? — ответила она. — Кто-то отдает ему приказы и контролирует его? Как это работает? — Вы хотите знать, как остановить его, — выдохнул он. — Это бесполезно. Солдат не остановится, он выполняет приказы, всегда. — В моей квартире он не выполнил приказ. Я смогла уйти. — Потому что он не стал вас преследовать, — пояснил Ситуэлл. — Это не провал. Приказ был «устранить», а не «преследовать». Он попытался, но вы каким-то образом сбежали. Он доложил о результате и получил новый приказ. Вы пытаетесь приписать машине человеческие сомнения, которых у неё нет. Тереза молчала, переваривая услышанное. Ситуэлл говорил уверенно, но что-то в его словах не убеждало. Возможно, он сам не знал точно, почему она до сих пор была жива. А может быть, она просто не хотела верить, что тот, чьи пальцы уже не один раз смыкались на её горле, был просто бесчувственной машиной. — А на трассе? — На трассе ему помешал Капитан, — тут же ответил он. — Вы были приоритетной целью, но Роджерс — тоже цель. Солдан не зацикливается на одной жертве, он действует по обстоятельствам. Он просто оружие. А оружие не обижается и не мстит. Оно просто работает. — И кто же нажимает на спуск? — Пирс, — ответил он, будто это было самое очевидное. Он понимал, что она знает или догадывается. — Он — глава ГИДРЫ внутри Щ.И.Т.а, он отдает приказы. У него есть красная книжка с кодовыми словами. Девять слов на русском. Если зачитать их Солдату он становиться управляемым. Без них он просто человек с промытыми мозгами, который может начать вспоминать то, что не должен. А после миссии ему стирают память и замораживают. С каждым словом Тереза чувствовала, как внутри что-то тяжелеет. Это был не страх, это была не ярость. Скорее какое-то холодное, мрачное понимание масштаба того, что было сделано с Джеймсом Барнсом. Семьдесят лет его ломали, стирали, переписывали и замораживали. И он всё ещё был где-то там, глубоко внутри. Она знала это, видела по глазам в последнюю их встречу. Или просто придумала то, во что хотела верить. — Где книга? — спросила она. — У Пирса. Всегда у него. Тереза кивнула и повернулась к Наташе, которая все это время стояла у двери, прислонившись к ржавому косяку. Свет лампочки не доставал до неё, и Романофф казалась частью темноты, неподвижной и терпеливой. — Он твой. Я узнала все, что хотела. Наташа оттолкнулась от косяка и зашагала в их сторону. Ботинки ступали по бетону бесшумно, как всегда. — А теперь расскажи-ка мне о Совете Безопасности, — произнесла она. — Мне нужно знать все: кто будет в зале, где они сидят, какие протоколы безопасности. И не вздумай мне врать, Джаспер. Он перевел взгляд с Терезы на Наташу, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на обреченность. Он понимал, что проиграл, и понимал, что Романофф не блефует. Тереза вышла со склада. Дверь за ней закрылась с металлическим скрежетом, и голос Ситуэлла окончательно стих. Она прислонилась к стене и прикрыла глаза, просто выдыхая. Ветер гудел в ржавых балках крыши, пахло сыростью от моросившего еще двадцать минут назад дождя, но солнце снова стояло высоко, суша асфальт. Тело все ещё болело и ломило, но мысли сейчас были заняты другим. Девять слов на русском языке, и человек перестает быть собой, красная книжка, местоположение которой знает только Пирс и Наташа, которая сейчас выпытывает у Ситуэлла расположение кресел в зале Совета Безопасности, потому что собирается заменить одного из членов Совета и подобраться к Пирсу на расстояние вытянутой руки. Тереза знала, что Нат попытается найти книгу. Такая возможность будет, если Пирс носит её с собой или если она сможет вытянуть из него местоположение. В обоих вариантах Тереза видела примерно по пять причин, почему этого не случится. Хотя вряд ли кто-то из их команды в принципе мог поставить поиски книги в самостоятельную цель — это был скорее приятный бонус. Приоритетом все ещё был «Инсайт» и чипы. Книга — только если повезет. Если нет, то придется решать проблему Солдата как-то иначе. Дверь склада открылась, и оттуда наконец-то вышла Наташа. В руке она держала диктофон армейского образца. — У нас есть все, что нужно. Я знаю, кто будет в Совете, и знаю, кого заменить. Попробую вытащить из Пирса местоположение книги, но не гарантирую. — Этого достаточно, можем возвращаться, — кивнула Тереза. Они сели в машину и выехали на дорогу. Ехали молча, даже радио никто не включал, потому что обе слишком глубоко погрузились в свои мысли. Тереза смотрела в окно и думала о том, что будет после всего этого, если они выживут. Она не знала ответа, но впервые за долгое время она хотела его найти. В убежище их ждали. Стив, Сэм и Хилл уже были полностью готовы к выходу. Фьюри, все ещё прикованный к постели, держал в руках планшет, который транслировал данные со спутников. — Ситуэлл заговорил, — оповестила Наташа, когда они вошли. — У нас есть схема Совета, протоколы и время. И ещё кое-что: книга, с помощью которой контролируют Солдата, должна быть у Пирса. Или он знает, где она. — Сможешь узнать у него что-нибудь? — спросил Стив, складывая руки на груди. — Попробую. Но это не первостепенная задача. Стив медленно кивнул. Тереза видела: в его глазах мелькнула тень — надежда на то, что в этой книжке найдется способ помочь его другу, и страх перед тем, что случится, если нет. Но он промолчал, потому что сейчас было не время. — Тогда решено, — кивнула Хилл. — Наташа идет в Совет, Стив и Сэм — хеликерриеры, а Тереза и я — хранилище. Время пошло. Тереза взяла со стола пистолет, проверила обойму и сунула его в кобуру. Стив подошел ближе, просто становясь рядом, заставляя её помедлить. Он не прикасался к ней, но стоял достаточно близко, чтобы она почувствовала его присутствие. — Мы так и не поговорили, — тихо сказал он, чтобы никто, кроме неё, не слышал. — О том, что ты знала и почему ничего не сказала. Но это подождет, видимо. А сейчас, пожалуйста, возвращайся живой. Тереза подняла на него взгляд, в котором сейчас не было ни страха, ни вины. Сейчас там была только усталость и что-то ещё, что она сама никак не могла охарактеризовать. — Ты тоже, — ответила она. — Возвращайся. Стив кивнул и отошел. Тереза проводила его взглядом, после чего развернулась и направилась к выходу. Хилл уже ждала её с двумя комплектами снаряжения, и Тереза больше не отвлекалась. Охота продолжалась. И теперь, кажется, у них был шанс.