Люди с Востока

– сегодня не буду спать, – заявила в один из дней Айрис, садясь на кровати, сонный Иккинг встрепенулся. – чего вдруг, – он, приподняв брови, смотрел как подруга шнурует ботинки, – у меня сегодня бдение по матери, – принцесса расплела волосы, достала из коробочки чёрную ленту и, отрезав нужную ей длинну, начала вплетать в локоны – может я.. – не нужно, сегодня я сама, – девушка затянула края ленты, обмотав их вокруг маленького участка волос, который остался незаплетённым. Руки машинально разгладили тунику, подтянули пояс и ещё раз проверили шнуровку на ботинках. – Ирис, на дворе ночь.. – ничего страшного, я всегда так делала, ведь никто из этих напыщенных ублюдков даже не вспоминает про дату, – принцесса начала спускаться по лестнице. – подожди-подожди! Можно с тобой? Айрис замерла на предпоследней ступеньке и задумчиво кивнула. Иккинг на ходу натянул сапоги и, стараясь не разбудить отца, выскользнул с ней из дома. Девушка хранила молчание, когда без страха свернула в лес. Сыну Стоика почему-то было не страшно. От подруги исходило такое количество спокойствия, что он доверительно следовал за ней в самую чащу, наверняка ночью кишащую дикими драконами. На пути никто не повстречался. Только луна светила из-за туч, ни на секунду не скрываясь за плывущими мимо облаками. Айрис вышла на выступ скалы над морем и развела костёр. Натаскала веток, прикатила из леса два пенька и подожгла хворост, наблюдая, как яркие искры взметнулись в небо. На Галадриэле считалось, что чем выше летят искры, тем дороже тебе человек, так что Айрис не сомневалась, что отблески их костра видно из деревни. Когда воздух наполнился дымом, она закрыла глаза и запела. Громко, мелодично, произнося слова на неизвестном Иккингу наречии. Айрис пела матери свои песни. О бушующем океане, о драконе, который и правда прелетел, о ребятах и её счастье тут. О том, что та была права. Она пела громко, не боясь, что их могут услышать, что драконы прилетят на зов, наоборот, ящеры выползали из темноты и ложились возле костра, вслушиваясь в мелодию о свободе и ветре в волосах. Когда последние дрожащие ноты пронеслись над океаном, Айрис встала и начала танцевать. Не те танцы, которые ей вбивали в голову с детства, а то, чему ее научили тут, на этой враждебной земле, которая за пару месяцев стала роднее собственной страны, где она провела пятнадцать лет. Принцесса танцевала, наслаждаясь свободой выросших за спиной крыльев, а потом потянула танцевать и Иккинга, который подбивал в ритм ногой. Это продолжалось долго. До тех пор, пока воздух не стал вырываться из лёгких рывками, а из глаз не покатились слёзы от дыма и ледяного ветра. – твои обычаи похожи на людей с Востока – так и есть, я оттуда, – Айрис легла на траву, и прикрыла глаза. – я оттуда, мои братья оттуда, мой отец с востока.. – а мать? – я не знаю. Она никогда не рассказывала – расскажи про неё, – попросил Иккинг, ложась рядом и вытягивая руку к звёздам. – мне интересно узнать про человека, который тебе так дорог.. – ладно, я расскажу. Но ты тогда не перебивай..

***

– мою мать звали Мирей. Я практически её не помню. Она была доброй. Добрее отца. Всегда улыбалась и громко хохотала, когда я попадала в какие-то передряги. В детстве я боялась грозы. И только заслышав раскаты, спешила к ней, чтобы до рассвета рассказывала мне сказки и пела песни. Мама красиво пела. И сказки рассказывала добрые. Без нудных принцев. Она говорила про драконов, пересказывала мне былые сказания и ваш викингский фольклор... – Айрис на секунду прервалась, стирая с щёки слезинку и тут же рассмеялась. Громко. Чтобы сосредоточиться на Иккинге и счастье, которое сейчас её окружает. – мне было с ней весело. Я её любила. Очень любила.. А потом мама умерла. Ей поставили памятник на маленьком островке, но через года два люди перестали приходить. Такой светлый человек, и так быстро забылась, словно её и не было. Я приходила туда. Разговаривала с ней долго-долго, и мать иногда давала мне знаки. Однажды я нашла записку под её памятником, ну и вот я здесь. Там, где она хотела бы меня видеть - не скучаешь по дому? Принцесса фыркнула – вообще нет. Надеюсь, им там плохо без меня живётся. Так им и надо.. – она замолчала, вглядываясь в спящих вокруг драконов. – поразительно.. Нас не сожрали – они пришли на твою песню.. – да? А я и не заметила.. – Айрис приподнялась, стряхивая с подола травинки, – нужно идти домой. Не дай Оден твой отец проснётся до того, как мы вернёмся в кровати.. – поверь мне, лучше бы тебе не знать это его утреннее состояние.. Дети расхохотались и начали собираться. Костёр был потушен, пепел Айрис развеяла по ветру, наблюдая, как чёрная пыль струится сквозь пальцы. Было бы здорово, увидь мать как тут красиво.. – пошли, - Иккинг сжал её ладошку и направился в сторону деревни, осторожно обходя спящих ящериц, стараясь в темноте ни на кого не наступить.

***

– и где ты шлялся? – Иккинг вздрогнул, когда в комнате раздался голос отца, который вышел из темноты, сложив руки на груди. Эх, а ведь он только хотел попить водички... Повезло, хоть Ирис уже спала, шишки на башке он заработает.. – мы, ой, то есть я.. В общем.. – мальчишка замялся покрепче, прижимая к груди грубый графин, словно тот мог защитить его от праведного гнева отца. К сожалению, святой воды в нём не было. Хотя Иккинг не особо верил в святую воду. – мы ходили на бдение о её матери, – выдохнул он, понимая, что отпираться нет смысла. – она похожа на людей с востока – Ирис сказала что она как раз оттуда Рука Стоика оказалась на его плече. – это плохо, сынок. Потому что на востоке правят Викманы. А они ненавидят драконов больше, чем тысяча Гнильцов вместе взятых. Если мы в своё время убивали драконов тысячами, то Викманы – милионами. Будь осторожен – хорошо, отец