больше чем миссия

Семь часов вечера. Перед дверью квартиры Форджеров стоял не «наследник великой империи Десмондов», а просто юноша, чей пульс сейчас зашкаливал за все допустимые пределы. Дэмиан в одиннадцатый раз поправил галстук и перехватил поудобнее букет нежных кремовых роз для Йор. Он чувствовал себя так, словно шёл на допрос в Тайную полицию, вот только здесь вместо ламп в глаза светил тёплый свет из прихожей.Дверь открыл Лойд. На нём был безупречно чистый фартук поверх светлой рубашки. Этот домашний вид легендарного шпиона сбил парня с толку — он привык видеть господина Форджера либо в строгом костюме, либо в идеальном пальто, а не с кухонным полотенцем в руках. — Добрый вечер, господин Форджер. Спасибо за приглашение, — Дэмиан выдавил из себя самую вежливую улыбку, на которую был способен. — Проходи, Дэмиан. Ты пунктуален, это хорошее качество, — Лойд отступил, пропуская гостя. Его взгляд по-прежнему сканировал юношу, замечая каждую мелочь: от зеркального блеска туфель до того, как слегка дрожат пальцы на стеблях роз. — Второй сын пришёл! — Аня выскочила в коридор. В её голове Дэмиан услышал настоящий оркестр: «Он так волнуется, что мысли пахнут мятными конфетами от страха! Папа, не смотри на него так, как будто хочешь разобрать его на запчасти для анализа!» Следом вышла Йор, раскрасневшаяся от жара плиты. — О, Дэмиан, добро пожаловать! Какие красивые цветы! — она приняла букет с искренним восторгом. — Проходи скорее, ужин почти готов. Лойд-сан позволил мне сегодня самой приготовить основное блюдо! Ужин начался. На столе красовалось рагу, которое выглядело... пугающе ярко. Лойд виртуозно разлил всем напитки, а затем сел во главе стола. В комнате воцарилась уютная, но для Дэмиана крайне напряженная тишина. — Рассказывай, Дэмиан, — начал Лойд, и его голос прозвучал неожиданно весомо. — Школа окончена. Твой отец, вероятно, уже подготовил для тебя место в совете или министерстве. Ты готов официально войти в мир большой политики и занять место рядом с ним? Дэмиан замер с вилкой в руке. Он почувствовал, как Аня под столом легонько коснулась его колена носком туфли, подбадривая. Он опустил глаза, а затем снова поднял их на Лойда. В его взгляде больше не было спеси «наследника», только честная, почти болезненная растерянность. — Честно говоря... я ещё не определился, кем хочу быть, господин Форджер, — тихо, но твердо произнес он. — Я знаю лишь одно: я точно не хочу идти в политику. Я всю жизнь видел её изнутри, видел её цену. Мой отец ждет, что я стану его продолжением, частью этой огромной машины... но я чувствую, что просто задохнусь там. Все эти маски, интриги, бесконечные «государственные интересы», за которыми нет живых людей и чувств... это не для меня. Он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Я пока не знаю свою настоящую дорогу. Может быть, архитектура или наука... что-то, где можно созидать что-то реальное, а не манипулировать мнениями. Я хочу быть просто Дэмианом, а не инструментом в руках семьи Десмонд. В комнате повисла тишина. Йор сочувственно улыбнулась, а Лойд медленно опустил приборы. Аня услышала в мыслях отца короткое, но глубокое одобрение: «Искренность. Самое рискованное, но самое честное, что он мог сказать. Он готов бросить вызов тени своего отца ради свободы. Пожалуй, в этом доме он действительно может стать своим».— Это достойный ответ, Дэмиан, — Лойд кивнул, и на его губах появилась первая за вечер по-настоящему тёплая улыбка. — Не знать своего пути в восемнадцать — это не слабость. Это возможность выбрать его самому, а не получить в наследство как повинность. Дэмиан выдохнул, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. Он отправил первую ложку рагу в рот. На вкус это было как взрыв специй и чего-то неопознанного, но, глядя на сияющую Аню, он понял: это был самый важный экзамен в его жизни. И он его сдал.Когда ужин подошел к концу и последние порции «опасного» рагу были побеждены, Аня решительно вскочила со стула. — Мы со Вторым сыном поможем с посудой! — провозгласила она, хватая стопку тарелок. Дэмиан, который в жизни не держал в руках ничего тяжелее перьевой ручки, на мгновение впал в ступор. Но стоило ему поймать на себе пронзительный, ледяной взгляд Лойда, как он подскочил, едва не опрокинув стул. — Да, господин Форджер! Разумеется, я помогу! — выпалил он, судорожно хватая оставшуюся посуду так, будто это были сверхважные государственные документы. Как только они оказались на тесной кухне и шум воды заглушил голоса родителей, Дэмиан прислонился к раковине. Его руки заметно дрожали, а на лбу выступила испарина. — Форджер… Клянусь, это был самый страшный ужин в моей жизни, — прошептал он, бросая затравленный взгляд на закрытую дверь. — Даже когда мой отец вызывал меня для отчета, мне не было так жутко. Твой отец… Он не просто смотрит на меня. Такое чувство, что он видит не только мои мысли, но и весь мой генетический код до десятого колена! Каждый раз, когда я подносил ложку к рту, мне казалось, что он оценивает траекторию моего движения. Это же психологическая пытка! Аня хихикнула, вручая ему влажную тарелку и полотенце. — Папа просто очень внимательный, Второй сын. Он всегда так «сканирует» людей. — «Внимательный»?! — Дэмиан едва не выронил блюдце. — Аня, он в фартуке выглядит опаснее, чем вся Тайная полиция вместе взятая! Я всё время боялся, что если я неправильно возьму вилку, вы на меня наденете наручники. А этот ваш пес? Бонд смотрел на меня так, будто заранее знал, в какой момент я подавлюсь морковью. Ваша семья — это сплошное минное поле! Он неловко принялся вытирать тарелку, стараясь не издать ни единого лишнего звука. — Но знаешь… — он на мгновение замер, и его взгляд стал непривычно серьезным. — У нас дома ужины проходят в абсолютной, мертвой тишине. Огромный стол, накрахмаленные салфетки и ни одного живого слова. А здесь… здесь страшно, потому что всё по-настоящему. Даже когда господин Форджер задает эти свои убийственные вопросы, я чувствую, что ему не всё равно. Он замолчал, глядя на пену в раковине. Аня услышала в его голове тихую, звенящую мысль: «Я готов бояться его взгляда каждый день, лишь бы снова чувствовать, что я здесь не просто "объект", а человек». В этот момент Бонд подошел к нему и аккуратно положил голову на его ботинок. Дэмиан замер, а потом впервые за вечер искренне рассмеялся, запуская руку в густую шерсть пса. — Ладно, — буркнул он, пряча смущение. — Показывай, куда ставить чашки. Только не говори отцу, что я чуть не разбил ту синюю тарелку. Я хочу дожить до завтрашнего дня. Когда Дэмиан наконец собрался уходить, Лойд вызвался «проводить гостя до ворот», сославшись на то, что ночной замок в подъезде иногда заедает. Дэмиан побледнел — он прекрасно понимал, что «замок» здесь ни при чём.Аня замерла у окна гостиной, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она сосредоточилась, отсекая шум работающего телевизора и вздохи Бонда. Её сознание потянулось вниз, на тёмную улицу, ловя волны мыслей двух мужчин.На улице было зябко. Фонарь над подъездом покачивался, бросая на асфальт длинные, дерганые тени. Лойд остановился, засунув руки в карманы брюк, и его фигура в свете луны казалась вылитой из стали.— Дэмиан, — Лойд произнес это имя негромко, но юноша мгновенно замер, словно перед ним возникла невидимая стена. — Ты ведь понимаешь, что Аня для нас — не просто дочь. Она — всё, ради чего этот дом вообще существует. Аня почувствовала, как в голове отца вспыхнули резкие, болезненные образы: приют, её маленькая ручка, сжимающая его палец, её первая «Стелла» и то, как она смешно морщит нос, когда старается что-то прочитать. «Она — моё самое ценное сокровище, — пульсировала мысль Лойда. — Единственное светлое пятно в моей жизни, полной лжи. Если этот мальчишка из семьи Десмондов хотя бы раз заставит её сомневаться в себе, я уничтожу его империю по кирпичику». — Я знаю, господин Форджер, — Дэмиан сглотнул, но не опустил головы. Он смотрел в глаза Сумраку, и Аня услышала в его мыслях не страх, а гулкую, тяжёлую решимость. — Я знаю, что мой отец видит в людях только пешки. Но я… я не он. Ради Ани я готов стать кем угодно или никем. Я защищу её даже от собственной фамилии. Лойд медленно подошел ближе, вторгаясь в личное пространство Дэмиана. Его взгляд сканировал лицо парня, как рентген. — Красиво говоришь. Но политика твоего отца не знает жалости. Когда он поставит тебя перед выбором — его одобрение или «дочь простолюдина», что ты выберешь? Сможешь ли ты отказаться от золотой клетки ради жизни, где тебе, возможно, придется самому зарабатывать на хлеб? «Он проверяет его на излом, — поняла Аня, ловя холодный расчет отца. — Папа хочет знать, не сломается ли он при первом же окрике Донована Десмонда. Но посмотри, как он сжимает кулаки… В нём больше нет того капризного ребёнка из первого класса». — Мне не нужны его деньги и его одобрение, если цена им — её слезы, — голос Дэмиана окреп. — Я скорее буду последним бедняком в Берлинте, но рядом с ней, чем наследником престола в одиночестве. Я докажу это, господин Форджер. Лойд долго молчал, вглядываясь в черты лица юноши. А потом он протянул руку и поправил лацкан пиджака Дэмиана — жест был почти отеческим, но в нём скрывалось предупреждение. — Хорошо. Я даю тебе шанс, Дэмиан. Но запомни: я буду за тобой присматривать. Всегда. Из каждой тени, из каждого окна. Если она хоть раз заплачет по твоей вине… — Лойд сделал паузу, и Аня увидела в его голове детальную схему «бесследного исчезновения» человека за 30 секунд. — Твоя фамилия тебя не спасет. Дэмиан выдохнул, его плечи чуть опустились от облегчения, но взгляд остался твердым. — Я понял вас. Спасибо… что позволили мне прийти.Лойд кивнул и, развернувшись, направился к дверям, оставив Дэмиана одного под светом фонаря. «Он справится, — думал Лойд, поднимаясь по ступеням. — У него есть то, чего никогда не было у его отца — сердце. Аня выбрала правильно. Пожалуй, этот ужин был не зря». Аня отошла от окна и быстро вытерла непрошеную слезу. Она знала, что этот суровый разговор был высшей формой признания, которую Лойд Форджер мог дать другому мужчине.