Часть 6. План

Остаток дня прошёл в лихорадочной подготовке. Александр, несмотря на внутренний протест и усталость после ночных видений, заставлял себя двигаться, думать, действовать. Времени на рефлексию не было — каждая минута приближала его к сканеру Кравцова, а значит, и к неминуемой гибели. Анна и Катя, такие реальные во сне, теперь казались далёкими призраками, отодвинутыми на второй план грубой необходимостью выжить. Но где-то в глубине души он знал, что именно ради них — ради шанса когда-нибудь узнать правду о своём прошлом — он и должен выжить. Вера под разными предлогами собирала информацию. Она исчезала на часы, возвращаясь с новыми данными: картами комплекса, расписанием патрулей, кодами доступа к техническим тоннелям. Александр видел, как она рискует, и чувствовал укол совести — из-за него она ставила на кон всё. Её карьеру, свободу, жизнь. А он… он даже не мог вспомнить, кем был раньше, чтобы предложить ей что-то взамен, кроме благодарности. — Не смотрите на меня так, — сказала она, заметив его взгляд. — Я сама сделала этот выбор. И не жалею. Он отвёл глаза и вернулся к тренировкам. Если сегодня ночью придётся прорываться с боем, он должен быть готов. Его резерв RP полностью восстановился после вчерашнего истощения — 110 единиц, и он намеревался выжать из них максимум, не оставив ни капли. Он начал с разминки: отжимания, приседания, растяжка. Тело слушалось всё лучше, мышцы отзывались мгновенно, без привычной утренней скованности. Он чувствовал, как с каждым днём становится сильнее — не только физически, но и в каком-то ином, трудноопределимом смысле. Словно полимер, текущий по его венам, не только давал ему способности, но и перестраивал саму его суть, делая более… целостным. Более настоящим. Затем он перешёл к отработке «Пространственного рывка» — самого сложного и затратного из его текущих навыков. Он уже понял, что рывок требует не только физической энергии, но и предельной концентрации. Малейшее отвлечение — и перемещение получалось неточным, смазанным, а иногда и вовсе не срабатывало. [Навык "Пространственный рывок" активирован.] [Затрачено RP: 35. Остаток RP: 75/110.] Он перемещался по тренировочному блоку — от стены к стене, от манекена к манекену. С каждым разом рывок давался легче, точнее. Он уже не падал при приземлении, а мягко гасил инерцию, сгибая колени и выставляя руки для баланса. Тело запоминало правильные движения, адаптировалось к нагрузкам, выстраивало нейронные связи быстрее, чем у обычного человека. Александр чувствовал это — чувствовал, как с каждой тренировкой становится чуть более… текучим. Словно его тело училось быть не совсем твёрдым, училось проскальзывать сквозь реальность. Вера, наблюдавшая за ним с порога, делала пометки в блокноте — она фиксировала расстояние, точность приземления, расход энергии. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах читался искренний интерес учёного, наблюдающего за уникальным экспериментом. — Попробуйте пройти сквозь препятствие, — предложила она, указывая на старую деревянную дверь, которую они использовали как тренировочный снаряд. — В описании навыка сказано: «возможность проходить сквозь тонкие преграды». Нужно проверить, что считается «тонкой преградой». Это может пригодиться сегодня ночью. Александр встал перед дверью, сосредоточился. Представил, как его тело становится невесомым, просачивается сквозь дерево, словно вода сквозь ткань. Закрыл глаза, чтобы лучше сконцентрироваться на внутреннем ощущении. Вдох. Выдох. Активировал рывок. [Навык "Пространственный рывок" активирован.] [Затрачено RP: 35. Остаток RP: 40/110.] Мир смазался. Он почувствовал сопротивление — словно продирался сквозь толщу вязкого, холодного желе, которое не хотело его пропускать. Каждая клетка тела, казалось, кричала от напряжения. Но он преодолел это сопротивление, прорвался. Материализовался с другой стороны двери, тяжело дыша. Резерв RP просел до критической отметки — всего сорок единиц из ста десяти. — Получилось! — выдохнул он, опираясь на стену. — Я прошёл сквозь дверь. Толщина сантиметра три, не больше, но прошёл. [Навык "Пространственный рывок" повышен до уровня 2!] [Эффект: рывок на расстояние до 7 метров, возможность проходить сквозь тонкие преграды.] [Стоимость: 35 RP.] [Прогресс до уровня 3: 0/300] Он чувствовал, как тело становится сильнее, выносливее. Раньше после часа тренировок он валился с ног. Теперь мог заниматься почти два, и усталость была не такой всепоглощающей. Словно внутри открылся второй ветер, о существовании которого он даже не подозревал. Но цена этого «второго ветра» была высока — резерв RP таял на глазах, и восстанавливался он медленно. — Отлично, — прокомментировала Вера, захлопывая блокнот. — Вы прогрессируете быстрее, чем я ожидала. Это хороший знак. — Хороший знак для кого? — усмехнулся Александр, переводя дыхание и вытирая пот со лба. — Для Кравцова я — аномалия, которую нужно препарировать. Чем быстрее я расту, тем сильнее он захочет меня вскрыть. Это не преимущество, это приговор. — Поэтому мы и уходием сегодня ночью. — Вера подошла ближе и развернула на полу самодельную карту комплекса, придавив углы обломками кирпичей. — Смотрите внимательно, Александр Сергеевич. От этого зависит наша жизнь. Она провела пальцем по карте, очерчивая контуры подземных уровней. Александр невольно залюбовался её сосредоточенным лицом, тем, как уверенно она указывала на ключевые точки. Она явно готовилась к этому моменту долгое время. — «Колыбель» имеет три подземных уровня. Мы на втором, в исследовательском блоке. Вот здесь, — она ткнула пальцем в точку, обведённую красным карандашом, — наша палата. Рядом — тренировочный блок, где мы сейчас находимся. Выход на поверхность только один — через технические тоннели первого уровня. Путь лежит через три контрольные точки. Три поста охраны. Три потенциальных места, где нас могут остановить или убить. Она провела пальцем по карте, очерчивая маршрут, и Александр невольно отметил, как твёрдо и уверенно движется её рука. Она явно прокручивала этот план в голове десятки, если не сотни раз. — Первый пост — здесь, в конце коридора нашего блока. Обычно дежурит один охранник, ночью — пожилой мужчина по фамилии Петров. Он часто дремлет на посту, особенно под утро. Если повезёт, мы проскочим мимо него без шума. Если нет — придётся действовать быстро и тихо. — Что значит «действовать»? — уточнил Александр. — Оглушить, — коротко ответила Вера, и в её голосе не было колебаний. — Ваша «Искра» может вырубить человека на пару секунд. Этого хватит, чтобы связать его и заткнуть рот. Я не хочу никого убивать, Александр Сергеевич. Эти люди — не враги, они просто выполняют свою работу. Но если встанет выбор между их жизнью и нашей… я выберу нас. Александр кивнул, принимая это. В мире, где его считали расходным материалом, он не мог позволить себе излишнюю щепетильность. — Второй пост, — продолжала Вера, — примерно в трёхстах метрах, у развилки технических тоннелей. Там дежурят двое охранников, смена каждые четыре часа. В час ночи у них пересменка — идеальное окно, потому что внимание рассеяно, они обсуждают дела, передают посты. Если мы успеем к этому времени, шансы проскочить незамеченными максимальны. — А третий пост? — У самого ангара с транспортными капсулами. — Вера постучала пальцем по жирной точке в углу карты. — Там дежурят посменно, но ночью, по моим данным, остаётся только один человек. Молодой парень, недавно переведённый, ещё не освоился. Если мы доберёмся до ангара и сможем запустить капсулу — мы свободны. — А если не сможем? Вера посмотрела на него серьёзно, и в её глазах промелькнула тень обречённости. — Тогда нас убьют. Или, что хуже, поймают и вернут Кравцову. А он не прощает побегов. Я слышала, что он делает с теми, кого считает предателями. У него есть особая камера в подвале, где он… проводит воспитательные беседы. Никто не выходит оттуда прежним. Лучше не попадаться. Александр сглотнул, но кивнул, принимая правила игры. — Камеры наблюдения? — спросил он, возвращаясь к практическим деталям. — Большинство я смогу отключить через терминал в лаборатории, — ответила Вера. — У меня есть доступ к системе безопасности — формально для калибровки оборудования. Я могу перепрограммировать контур наблюдения на повтор старой записи. Это даст нам окно примерно в пятнадцать минут, пока система не заметит несоответствие. Но есть автономные камеры, не подключённые к общей сети. Их придётся выводить из строя на месте. — Моя «Искра» может замкнуть их. — Александр сжал и разжал кулак, и между пальцами на мгновение вспыхнула голубая искра. — «Обнаружение сети» покажет, где они находятся, и подсветит уязвимые точки — обычно это блоки питания или кабели передачи данных. Если ударить точно туда, камера выйдет из строя, не подав сигнала тревоги. — Хорошо. — Вера сделала пометку в блокноте. — Ещё одна проблема: замки на дверях. У меня есть карта доступа, она откроет большинство дверей в нашем блоке. Но некоторые замки механические, с кодовыми панелями. Коды я не знаю — они меняются каждую неделю, и доступ к ним имеет только Кравцов и начальник охраны. — Я попробую «Рывком» проходить сквозь двери, — предложил Александр. — Вы видели, получилось с тренировочной дверью. Если дверь не слишком толстая, должно сработать. — Рискованно, — Вера покачала головой. — Очень рискованно. Вы можете застрять в стене, и тогда я ничем не смогу вам помочь. Или не долететь до нужной точки и материализоваться прямо перед постом охраны. Или потратить слишком много энергии и остаться без сил посреди коридора, полного вооружённых людей. Мы не знаем точно, как работает этот навык. Слишком много неизвестных. — У нас нет выбора, — твёрдо сказал Александр. — Либо мы рискуем, либо завтра я ложусь под сканер Кравцова. Я выбираю риск. Вы со мной? Вера долго смотрела на него, и в её глазах читалась внутренняя борьба — страх перед неизвестностью сражался с решимостью идти до конца. Потом она медленно кивнула. — Хорошо. Я с вами. Тогда вот что. У меня есть старая карта вентиляционных шахт. — Она достала из внутреннего кармана ещё один сложенный лист, пожелтевший и потрёпанный по краям. — Эти шахты уже не используются — после модернизации комплекса их заварили, но кое-где остались люки. Я проверяла по старым чертежам. Если мы сможем пробраться через шахты, то минуем два поста из трёх. Это сэкономит нам время и вашу энергию. — Отлично. — Александр оживился. — Где вход в шахты? — Вот здесь. — Вера указала на точку в углу карты, недалеко от их текущего местоположения. — Это подсобное помещение рядом с нашей палатой, склад старого оборудования. Там должен быть люк в полу, ведущий в старую вентиляцию. Я проверяла по документам — его не заварили, только прикрутили болтами, чтобы никто случайно не провалился. Если открутить, можно спуститься. — Я справлюсь. «Усиление мышц» — у меня есть такой навык, он временно повышает физическую силу. Хватит, чтобы открутить ржавые болты. Вера кивнула, и на её лице впервые за этот долгий день промелькнуло что-то похожее на надежду. — Тогда решено. Выдвигаемся в час ночи. К этому времени смена охраны на втором посту, у них будет пересменка — меньше внимания, больше суеты. Я отключу камеры, и у нас будет окно примерно в пятнадцать минут. Нужно успеть добраться до ангара, запустить капсулу и улететь. — Успеем. — Александр сжал кулаки. — Обязательно успеем. Они замолчали, глядя друг на друга. Александр видел страх в её глазах — не за себя, за него. Она рисковала всем: карьерой, свободой, жизнью. Ради объекта. Ради него. Ради человека, которого она едва знала, но в которого почему-то верила. — Вера Дмитриевна, — сказал он тихо, и его голос дрогнул. — Почему вы это делаете? Почему рискуете ради меня? Я уже спрашивал, но… мне нужно понять до конца. Мне нужно знать, что я не зря принимаю вашу жертву. Что за этим стоит что-то большее, чем просто… профессиональный долг или жалость. Она отвела взгляд, и её пальцы нервно затеребили край блокнота. Молчание затянулось, и Александр уже решил, что она не ответит, но потом Вера заговорила — медленно, с трудом подбирая слова, словно каждое из них причиняло ей боль. — Когда я была ребёнком, у меня был котёнок, — сказала она наконец, и её голос звучал глухо, отстранённо. — Я нашла его на улице, зимой, в сугробе у подъезда. Он был маленький, замёрзший, жалобно мяукал, даже глазки ещё толком не открылись. Я принесла его домой, спрятала в своей комнате, в коробке из-под обуви, кормила из пипетки тёплым молоком. Думала, что спасу его. Но родители узнали. Отец нашёл коробку, разозлился. Сказал: «Нельзя, у нас нет денег на животное, ты не сможешь о нём заботиться, это не игрушка». Я плакала, умоляла, обещала, что сама буду за ним ухаживать, что откажусь от карманных денег, только бы оставили. Но они были непреклонны. Мне пришлось отнести его обратно на улицу. Она замолчала, и Александр видел, как тяжело ей даются эти воспоминания — словно она снова стала той маленькой девочкой, беспомощной перед жестокостью взрослого мира. — Через неделю я нашла его мёртвым, — продолжила Вера, и её голос сорвался. — Он замёрз в том же сугробе, где я его подобрала. Я похоронила его под старым дубом во дворе и поклялась себе: больше никогда, слышите, никогда я не пройду мимо того, кого могу спасти. Никогда не отвернусь. Не позволю страху или чужому мнению решать за меня. Не позволю себе снова стать той трусливой девочкой, которая не смогла защитить беззащитное существо. Она подняла на него глаза, и в них блестели слёзы — не слабости, а давней, незаживающей боли. — Когда я увидела вас в колбе — беспомощного, напуганного, не помнящего даже своего имени, — я поняла: это мой шанс. Мой шанс искупить ту детскую трусость, которая преследовала меня всю жизнь. Я не могу спасти всех. Я не могла спасти объект двенадцать — ту женщину, которую Кравцов препарировал заживо. Не могла спасти Сергея со сломанными пальцами, который просто хотел уйти. Но вас — могу. И спасу. Чего бы мне это ни стоило. Александр смотрел на неё и чувствовал, как что-то внутри медленно переворачивается. Он не знал, что сказать. Слова «спасибо» было недостаточно. Любые слова казались мелкими и ненужными перед такой исповедью, перед такой обнажённой, кровоточащей честностью. — Я не подведу вас, — сказал он наконец, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Мы выберемся. Вместе. И вы больше никогда не будете той девочкой, которая не смогла защитить своего котёнка. Обещаю. Вера слабо улыбнулась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Впервые за всё время их знакомства она выглядела не просто уставшей или встревоженной, а по-настоящему… облегчённой. Словно груз, который она несла много лет, стал немного легче. — Вместе, Александр Сергеевич, — повторила она. — А теперь — отдыхайте. У нас длинная ночь. Я разбужу вас за полчаса до выхода. Она встала, собрала свои карты и заметки, аккуратно сложила их в потрёпанную папку. У двери обернулась и посмотрела на него долгим взглядом. — И… Саша. Спасибо, что выслушали. Я никому этого не рассказывала. Никогда. Александр кивнул, не находя слов. Дверь закрылась, и он остался один. Он лёг на кровать, но сон не шёл. В голове крутились обрывки плана, лица Анны и Кати, холодные глаза Кравцова и полные слёз глаза Веры. Он думал о том, как странно переплелись их судьбы — беглого объекта и учёной, которая поклялась спасать тех, кого может. Он вызвал интерфейс, чтобы отвлечься и проверить готовность. [Система "Полимер-Интеграция" v.1.0.4] [Пользователь: Нечаев Александр Сергеевич] [Уровень интеграции: 6.8%] [Ресурсы] — HP: 132/132 — RP: 110/110 — Восстановление HP: 7.1/мин — Восстановление RP: 4.55/мин Он стал сильнее. Не так, как хотелось бы — до идеала было далеко, — но достаточно, чтобы попытаться. Резерв полон, мини-ветки близки к новым уровням. Если повезёт, ночной побег даст им недостающий прогресс. Тело учится на ошибках, и сегодня у него будет много возможностей для учёбы. Александр закрыл интерфейс и уставился в потолок. До часа ночи оставалось несколько часов. Нужно было отдыхать, но мысли не давали покоя. Он думал о Вере, о её котёнке, о её клятве. Думал о том, что, возможно, они оба — сломленные, потерянные, бегущие от прошлого — нашли друг друга не случайно. Что в этом холодном, жестоком мире у них появился шанс на что-то большее, чем просто выживание. С этой мыслью он наконец провалился в тревожный, поверхностный сон.