Часть 11. Дорога

Рассвет застал их уже в пути. Они вышли из убежища затемно, когда звёзды ещё мерцали над головой, рассыпанные по чёрному бархату неба, а морозный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе, превращая выдох в облачка густого пара. Термометр, найденный Верой на складе — старый, ртутный, в деревянном футляре с треснувшим стеклом, — показывал минус двадцать восемь. Температура, при которой даже снег скрипел под ногами особенно пронзительно. Вера тщательно замаскировала вход ветками и снегом, работая методично и аккуратно, словно в лаборатории. Она укладывала еловые лапы так, чтобы они выглядели естественно, присыпала их снегом, разравнивала поверхность рукой в варежке. Александр помогал ей, работая молча и сосредоточенно. Лишние разговоры только отнимали силы и тепло, а силы им ещё понадобятся. Когда работа была закончена, скала выглядела так же нетронутой, как и до их прихода — ни единого следа, выдающего присутствие человека. Они двинулись через заснеженный лес на юго-запад, ориентируясь по компасу и карте, которую Вера держала в нагрудном кармане, защищая от влаги. Компас — старый, военный, с латунным корпусом — показывал направление уверенно, не сбиваясь. Карта была потрёпанной, с загнутыми уголками и выцветшими пометками, но всё ещё читаемой. До ближайшей железнодорожной станции, обозначенной на карте едва заметной точкой с пометкой «разъезд № 47», было около сорока километров. В нормальных условиях — день пути. В этих — два, а то и три. Снег лежал по пояс, и каждый шаг давался с усилием. Александр шёл первым, прокладывая тропу, раздвигая снег ногами и телом, словно ледокол. Вера следовала за ним, ступая в его следы и экономя силы. Она шагала точно след в след, и это требовало концентрации, но позволяло тратить меньше энергии. Александр чувствовал, как мышцы ног горят от напряжения, но регенерация и выносливость делали своё дело — усталость накапливалась медленно, а дыхание оставалось ровным. Полимер под кожей работал, словно невидимый двигатель, подпитывая его силы. Лес встретил их тишиной и холодом. Вековые ели, укутанные снежными шапками, стояли неподвижно, словно застывшие стражи, молчаливые свидетели их бегства. Их тёмно-зелёные лапы, отягощённые снегом, низко нависали над тропой, иногда осыпая путников ледяной крупой, когда Александр неосторожно задевал их плечом. Подлесок — густой кустарник, припорошенный снегом, — приходилось обходить, петляя между стволами, что удлиняло путь, но позволяло не тратить силы на борьбу с ветвями. Солнце, едва поднявшееся над горизонтом, окрашивало снег в бледно-розовые тона, но тепла не давало. Мороз только крепчал, и к полудню термометр, если бы они потрудились достать его, показал бы все тридцать. Александр впервые в жизни (по крайней мере, в той, что помнил) оказался в настоящем лесу. Лабораторные коридоры, бетонные стены, стерильный воздух, пропитанный запахом озона и химикатов, — вот что было его миром до побега. Миром, где каждый шаг был под наблюдением, где каждый вздох фиксировали датчики. А здесь всё было иначе: дико, сурово, непредсказуемо, но при этом завораживающе красиво. Он ловил себя на том, что временами засматривается на игру света на снегу, на причудливые узоры инея на ветвях, похожие на кружево, на следы зайца, пересекающие их путь — аккуратные ямки, ведущие в чащу. В эти моменты он почти забывал, что они беглецы, что за ними охотится безжалостная машина «Предприятия». Почти. Вера шагала молча, экономя дыхание. Её лицо, наполовину скрытое шарфом — старым, вязаным, пахнущим нафталином, — было сосредоточенным. Только глаза, серые и внимательные, выдавали напряжение. Она периодически сверялась с компасом, поправляла лямки рюкзака, натиравшие плечи даже через толстую куртку, но не жаловалась. Александр уважал эту её черту — умение терпеть, не выставляя страдания напоказ. Они были соратниками, объединёнными общей целью, и каждый делал своё дело. Никаких лишних слов, никаких жалоб. Только движение вперёд. К полудню, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы немного смягчить мороз — хотя «смягчить» означало всего лишь минус двадцать вместо минус двадцати восьми, — они сделали первый привал у замёрзшего ручья. Русло угадывалось лишь по плавному изгибу рельефа да по торчащим из-под снега верхушкам прибрежных кустов, чьи ветви были покрыты толстым слоем льда. Александр расчистил место для костра, сгребая снег ногами и руками, обнажая мёрзлую землю. Вера достала из рюкзака сухие щепки, заготовленные ещё в убежище — она предусмотрительно набрала их в старом ящике из-под снарядов, — и огниво. Несколько минут она высекала искру, пока наконец трут не затлел. Она бережно раздула пламя, подкладывая сначала самые тонкие веточки, потом щепки покрупнее. Через несколько минут небольшой костерок уже весело потрескивал, и они грели над ним озябшие руки, сняв варежки. Пальцы, покрасневшие от холода, постепенно отогревались. — Как вы себя чувствуете? — спросила Вера, протягивая ему кружку с горячим чаем из термоса. Чай был горьковатым — старая заварка, найденная на складе, отдавала пылью и временем, — но обжигающе горячим, именно то, что нужно на морозе. Александр принял кружку, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Нормально, — ответил он, делая осторожный глоток. — Усталость есть, но терпимо. Регенерация помогает. Мышцы почти не болят. Он говорил правду. Тело восстанавливалось быстрее, чем должно было. Микротравмы, неизбежные при такой нагрузке, заживали на ходу. Александр чувствовал, как полимер под кожей работает, словно невидимый механик, латающий износ. Это было странное, но приятное ощущение — словно внутри него тикал вечный двигатель. — Не переоценивайте свои силы, — предупредила она, грея руки о кружку. Её голос звучал ровно, профессионально. — Ваш организм ещё адаптируется к полимеру. Если почувствуете, что устали сильнее обычного, или начнётся головокружение, скажите. Сделаем привал подольше. Лучше потерять час, чем свалиться без сил посреди леса. — Договорились. А вы как? Тяжело идти? — Терпимо, — она пожала плечами, и в этом жесте не было ни бравады, ни жалобы. — Я привыкла к полевым условиям — в «Колыбели» иногда приходилось выезжать на удалённые объекты для сбора образцов. Но так далеко пешком ещё не ходила. Обычно нас доставляли на вездеходах. Они помолчали, глядя на пламя. Языки огня лизали сухие ветки, и дым, серый и пахучий, поднимался к небу, растворяясь в морозном воздухе. Александр вызвал интерфейс, чтобы проверить прогресс. [Система "Полимер-Интеграция" v.1.0.4] [Пользователь: Нечаев Александр Сергеевич] [Уровень интеграции: 7.2%] [Резерв RP: 110/110] [Пассивные мини-ветки] — Регенерация HP: ур.2 (бонус +4/мин) — прогресс 145/250 — Регенерация RP: ур.2 (бонус +3/мин) — прогресс 78/250 — Скорость реакции: ур.2 (+10%, шанс замедл. 5%) — прогресс 112/250 — Макс. HP: ур.2 (140 HP) — прогресс 67/300 — Макс. RP: ур.3 (150 RP) — прогресс 34/350 — Выносливость: ур.2 (-4% стоимости RP, -10% усталости) — прогресс 203/250 Цифры медленно, но верно росли. Каждый шаг, каждый час пути приближали его к следующему уровню. Это успокаивало — в мире, где всё остальное было неопределённым, прогресс Системы оставался единственной константой. — Что показывают ваши... показатели? — спросила Вера, заметив его отсутствующий взгляд, устремлённый в пустоту. — Всё растёт. Медленно, но растёт. Выносливость скоро поднимется до третьего уровня — осталось меньше пятидесяти очков прогресса. Регенерация HP тоже прогрессирует, но медленнее. — Хорошо, — она кивнула, и в её глазах промелькнуло удовлетворение. — Значит, тренировки и поход не проходят даром. Продолжайте в том же духе. В «Вавилове» вам понадобятся все силы. Они допили чай, затушили костёр, тщательно затоптав угли снегом и убедившись, что не осталось ни одной тлеющей искры. Вера проверила место привала на предмет забытых вещей — её педантичность, раздражавшая в лаборатории, здесь оказалась спасительной. Затем они двинулись дальше. Путь лежал через густой ельник, где снега было меньше — он задерживался на густых лапах деревьев, — но зато ветви то и дело норовили хлестнуть по лицу. Александр шёл первым, раздвигая их плечом и руками, принимая удары на себя. Несколько раз острые иглы царапали щёку, но регенерация тут же затягивала микротравмы. Вера следовала за ним, стараясь не отставать и пригибаясь в тех местах, где ветви были особенно низкими. Через час они вышли на более открытое пространство — замёрзшее болото, покрытое ровным слоем снега, без единого деревца или кустика. Белая равнина, уходящая к горизонту, казалась бесконечной. Идти стало легче, но возникла другая опасность: под снегом могли скрываться промоины с незамёрзшей водой — коварные ловушки, способные поглотить человека за секунды. Александр проверял путь длинной палкой, которую подобрал на опушке, прощупывая почву перед каждым шагом. Он втыкал палку в снег, надавливал, прислушивался к звуку. Если палка уходила глубоко и легко, или если слышался хлюпающий звук, они обходили это место по широкой дуге. Несколько раз палка проваливалась в пустоту, и Александр чувствовал, как по спине пробегает холодок — если бы он шагнул туда сам, то ушёл бы под лёд в ледяную воду. Выбраться в одиночку было бы практически невозможно. — Осторожнее, — предупредила Вера, наблюдая за его действиями. — Если провалитесь, я могу не успеть вас вытащить. Держитесь ближе к краю болота, там обычно мельче. Они скорректировали маршрут, держась ближе к границе болота, где росли редкие, чахлые сосенки. Идти стало труднее — снег здесь был глубже, ветер заметал низины, — но зато безопаснее. Александр продолжал прощупывать путь, и к концу болота его руки гудели от усталости. К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая снег в оранжевые и розовые тона, а тени от деревьев стали длинными и синими, они вышли к небольшой охотничьей избушке, отмеченной на карте Веры едва заметным крестиком. Избушка стояла на краю поляны, окружённая старыми елями, чьи ветви образовывали естественный навес, и выглядела так, словно её не посещали годами. Крыша из дранки прохудилась в нескольких местах, стены из грубо отёсанных брёвен покосились, дверь висела на одной ржавой петле, жалобно скрипя при малейшем ветре. Но внутри сохранилась печурка, сложенная из речных камней и обмазанная глиной, и даже небольшой запас дров под навесом — видимо, кто-то из охотников оставил про запас, да так и не вернулся. На полке Александр обнаружил старую, проржавевшую консервную банку с этикеткой, выцветшей до нечитаемости, и кружку с отбитой ручкой. — Переночуем здесь, — решила Вера, осмотрев помещение. — Лучше, чем под открытым небом. Ветер усиливается, к ночи может начаться метель. Слышите, как гудит в верхушках? Александр прислушался. Действительно, ветер, гулявший в кронах елей, звучал угрожающе — низкий, воющий гул, обещающий непогоду. Они развели огонь в печурке, используя сухие щепки и найденные дрова. Вера поколдовала над печкой, регулируя тягу, и вскоре избушка наполнилась теплом и уютным потрескиванием пламени. Дым уходил в трубу, и внутри стало почти комфортно. Вера достала консервы — тушёнку и перловую кашу, — и они поужинали, сидя на старых, трухлявых нарах, застеленных спальниками. Еда была простой, но сытной, и после целого дня пути казалась деликатесом. За стенами выл ветер, швыряя в окна снежную крупу, но здесь, у огня, было почти уютно. Почти безопасно. — Саша, — позвала Вера, когда они закончили есть. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на пламя, пляшущее за каменной кладкой печурки. Её лицо в отблесках огня казалось усталым, но умиротворённым. — Да? — Расскажите о своих снах. О прошлой жизни. Если хотите, конечно. Если это не слишком... больно. Александр помолчал, собираясь с мыслями. Он не привык делиться личным — в «Колыбели» любая откровенность могла быть использована против него. Но Вера была единственным человеком, которому он мог доверять. И она имела право знать. К тому же, ему самому нужно было выговориться. — Мне снится город, — начал он, глядя на огонь. — Большой, незнакомый, но почему-то родной. Высокие здания из стекла и бетона, широкие улицы, много людей, спешащих по своим делам. Машины — не такие, как здесь, другие, более обтекаемые. Я иду по улице с портфелем в руке — кожаным, потёртым, с блестящей пряжкой. На мне пальто и шляпа. Я останавливаюсь у витрины магазина и вижу своё отражение — мужчина лет сорока, в очках с тонкой металлической оправой, усталый, но... счастливый. В глазах — жизнь. А потом прибегает дочь. Катя. Маленькая, в красном пальто, с двумя смешными косичками, торчащими в разные стороны. Она хватает меня за руку своей крошечной ладошкой и говорит, что я обещал мороженое. И я... я чувствую такую любовь к ней, что сердце сжимается. Такую острую, почти болезненную. Он замолчал, глядя на огонь. Вера не перебивала, только слушала, и её присутствие было успокаивающим. — Ещё мне снится жена. Анна. Я звоню ей с работы — с маленького устройства, телефона, который ношу в кармане. Говорю, что задержался, что шеф попросил доделать отчёт. Она не ругается, только просит быть осторожнее за рулём. И я обещаю. А потом просыпаюсь и понимаю, что ничего этого нет. Что я не знаю, были ли они на самом деле или это просто... имплантированная память. Фальшивка, вложенная в мою голову, чтобы сделать меня более... человечным. — Это трудно, — тихо сказала Вера. — Жить с таким грузом. Не знать, что из твоих воспоминаний настоящее, а что — нет. — Трудно, — согласился он. — Но я справляюсь. Вы помогли мне понять, что неважно, откуда взялись эти воспоминания. Важно, что они часть меня. Я их чувствую. Я люблю Катю и Анну, даже если никогда их не существовало. И я буду их помнить, даже если никогда не узнаю правды. Вера кивнула, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — Вы сильный человек, Саша. Не каждый способен принять такую неопределённость. Большинство сломались бы, пытаясь отделить правду от лжи. — Спасибо. Но я не чувствую себя сильным. Просто... у меня нет выбора. Либо я принимаю это, либо схожу с ума. А сходить с ума нельзя — у нас ещё много дел. Они замолчали, слушая вой ветра. Потом Вера подбросила дров в печку и улеглась на нары, укутавшись в спальник. Александр последовал её примеру, но уснуть смог не сразу. Мысли о Кате и Анне не отпускали, крутились в голове, как заезженная пластинка. Он смотрел в темноту, на тлеющие угли в печурке, и думал о том, что однажды, возможно, узнает правду. А пока — нужно выжить. Нужно идти вперёд. Ради себя, ради Веры, ради шанса когда-нибудь найти ответы. --- Утро встретило их ярким солнцем и тишиной. Ветер стих, и лес стоял неподвижно, словно заколдованный — каждая веточка, каждая хвоинка застыла в безмолвии. Снег искрился под лучами солнца, слепя глаза. Они быстро позавтракали остатками вчерашнего ужина, собрали вещи и двинулись дальше. Путь лежал через холмистую местность, где снег был глубже, а идти — тяжелее. Ноги проваливались по колено, а то и по пояс, и каждый шаг требовал усилий. Александр продолжал прокладывать тропу, чувствуя, как мышцы ноют от усталости, но не сдаваясь. Он вошёл в ритм: шаг, вдох, шаг, выдох. Монотонное движение помогало не думать об усталости. [Пассивная мини-ветка: Выносливость. Прогресс: +8 (длительный переход).] [Пассивная мини-ветка: Регенерация HP. Прогресс: +5 (получено 40% урона HP от холода и нагрузки).] К полудню они вышли к замёрзшей реке — широкой, метров тридцать, с крутыми берегами, поросшими ивняком. Лёд казался крепким, покрытым слоем снега, но Вера настояла на проверке. Александр, используя всё ту же палку, простучал поверхность, двигаясь осторожно, шаг за шагом. Звук был глухим, без треска — хороший признак. Риск провалиться был минимальным, но не нулевым. Они перешли реку по одному, держась на расстоянии друг от друга, чтобы не создавать лишней нагрузки на лёд. Александр шёл первым, ступая медленно, проверяя каждый шаг. Лёд под ногами скрипел, но держал. Вера следовала за ним, повторяя его шаги, готовая в любой момент лечь на лёд и ползти, если он начнёт трескаться. Переправа заняла около получаса, и когда они наконец ступили на противоположный берег, оба выдохнули с облегчением. Александр почувствовал, как напряжение отпускает плечи. — Слава богу, — прошептала Вера, и он был с ней полностью согласен. Они двинулись дальше, углубляясь в лес на противоположном берегу. Здесь деревья стояли реже, но снег был глубже — ветер наметал его в низины, и идти стало ещё тяжелее. Александр продолжал прокладывать путь, чувствуя, как усталость накапливается, но не позволяя себе останавливаться. Вера шагала следом, и он слышал её тяжёлое дыхание. Внезапно он остановился, подняв руку. Что-то изменилось. Лес, до этого казавшийся безмолвным и пустым, наполнился едва уловимым присутствием. Александр активировал «Обнаружение сети», но интерфейс не показал ничего — в лесу не было электроники. Зато его собственные чувства, обострённые тренировками и полимером, кричали об опасности. — Что случилось? — шёпотом спросила Вера, подходя ближе. — Не знаю. Что-то... следит за нами. Он медленно огляделся. Деревья, снег, тени — всё казалось обычным. Но ощущение чужого взгляда не проходило. Александр вытащил пистолет из кобуры, хотя понимал, что против возможной угрозы он может быть бесполезен. Вера сделала то же самое, сжимая ТТ обеими руками. И тогда он увидел их. Из-за деревьев, метрах в тридцати, появились тёмные силуэты. Волки. Крупные, поджарые, с густой серой шерстью и горящими голодным блеском глазами. Они двигались бесшумно, рассредоточиваясь полукругом, отрезая путь к отступлению. Александр насчитал пятерых, но чувствовал, что есть ещё — скрытые за стволами, ждущие сигнала. — Волки, — выдохнула Вера, и её голос дрогнул. — Целая стая. Они голодны, Саша. Очень голодны. Александр оценил ситуацию. Бежать бесполезно — по глубокому снегу волки догонят их за секунды. Стрелять — патронов мало, а зверей много. Оставалось только одно: использовать способности. — Держитесь за моей спиной, — сказал он, занимая позицию между Верой и стаей. — Я попробую их отпугнуть. Если не получится... стреляйте только в крайнем случае. Вера кивнула, прижимаясь спиной к стволу ближайшей ели. Её лицо побледнело, но руки, сжимавшие пистолет, были твёрды. Волки приближались медленно, словно понимая, что добыча загнана в угол и никуда не денется. Самый крупный — вожак, судя по размерам и шраму на морде, — вышел вперёд и замер, оценивая противника. Его жёлтые глаза смотрели на Александра с холодным, расчётливым интеллектом. Александр не стал ждать. Он выбросил руку вперёд и активировал «Искру», целясь не в вожака, а в снег перед ним. Голубой разряд ударил в землю, взметнув облако пара и ледяной крошки. Волк отпрыгнул, но не убежал — лишь оскалился, обнажая жёлтые клыки. [Навык "Искра" активирован.] [Затрачено RP: 14. Остаток RP: 96/110.] — Не помогло, — процедил Александр. — Тогда по-другому. Он активировал «Искривление», целясь в вожака. Волк внезапно замер, его движения стали медленными, словно он попал в густой сироп. Он попытался сделать шаг, но лапы слушались с трудом. [Навык "Искривление" активирован.] [Затрачено RP: 18. Остаток RP: 78/110.] — Сейчас! — крикнул Александр и рванул вперёд, используя «Пространственный рывок». [Навык "Пространственный рывок" активирован.] [Затрачено RP: 35. Остаток RP: 43/110.] Он материализовался прямо перед вожаком и, не давая тому опомниться, активировал «Усиление мышц». Мышцы налились силой, и Александр нанёс мощный удар кулаком в морду зверя. Волк взвизгнул и отлетел в сторону, прокатившись по снегу. [Навык "Усиление мышц" активирован.] [Затрачено RP: 40. Остаток RP: 3/110 — критический уровень!] Остальные волки замерли, не ожидая такой атаки. Вожак, пошатываясь, поднялся на ноги, но в его глазах уже не было прежней уверенности. Он смотрел на Александра с опаской, словно оценивая, стоит ли продолжать. Александр выпрямился, стараясь не показывать, что резерв RP почти на нуле. Он поднял руку, и между пальцами снова затрещали искры — он не мог позволить себе ещё одну полноценную «Искру», но демонстрации было достаточно. — Уходите, — сказал он твёрдо, глядя вожаку в глаза. — Мы не ваша добыча. Волк смотрел на него ещё несколько секунд, потом развернулся и, прихрамывая, побежал в лес. Остальные члены стаи последовали за ним, растворяясь среди деревьев. Александр выдохнул и опустился на колени, чувствуя, как дрожат ноги. Резерв RP был почти пуст — всего три единицы. Ещё одна атака, и он бы рухнул без сил. Вера подбежала к нему, опустилась рядом. — Саша! Вы целы? Вы... вы дрались с волком голыми руками! — Почти, — он слабо улыбнулся. — Но больше так не хочу. Уходим отсюда, пока они не вернулись с подкреплением. Она помогла ему подняться, и они двинулись дальше, теперь ещё более осторожно. Александр чувствовал, как резерв RP медленно восстанавливается, но до полного было далеко. Он надеялся, что до вечера больше не встретит никого опасного. [Пассивная мини-ветка: Скорость реакции. Прогресс: +12 (успешное уклонение и бой с хищником).] [Пассивная мини-ветка: Выносливость. Прогресс: +5 (экстремальная нагрузка в бою).] [Пассивная мини-ветка: Регенерация RP. Прогресс: +8 (критическое истощение в боевой обстановке).] К вечеру они вышли к ещё одной охотничьей избушке — на этот раз в лучшем состоянии. Крыша была цела, дверь висела на обеих петлях, а внутри даже нашлись консервы с прошлого года и запас сухих дров, аккуратно сложенных у печки. Видимо, ею пользовались чаще — возможно, местные охотники наведывались сюда в сезон. На полке Александр обнаружил старую газету «Правда» за 1953 год, пожелтевшую и хрупкую. Он пролистал её, вглядываясь в заголовки о трудовых подвигах и международном положении. Чужой мир, чужие заботы. Но в то же время — часть его новой реальности. Они переночевали там, а утром третьего дня продолжили путь. --- К полудню третьего дня лес начал редеть, и впереди показались признаки цивилизации: телеграфные столбы с провисшими проводами, широкая просека, прорубленная, видимо, для линии электропередач, а затем и железнодорожная насыпь. Они вышли к небольшой станции — несколько покосившихся домов с заколоченными окнами, водонапорная башня с облупившейся краской, ржавые цистерны на запасном пути, платформа с деревянным навесом, под которым можно было укрыться от снега. На главном пути стоял одинокий товарный вагон, но вокруг — ни души. Только лохматая собака, привязанная к будке, лениво брехала на пришельцев, не решаясь подойти ближе. Из трубы одного из домов шёл дым — значит, кто-то жил. — Вот и добрались, — сказала Вера, оглядывая станцию. В её голосе звучало облегчение, смешанное с усталостью. — Теперь нужно найти начальника и договориться о поезде. Если повезёт, завтра-послезавтра будем на пути к «Вавилову». Александр кивнул, чувствуя, как усталость последних дней наваливается на плечи тяжёлым грузом. Они прошли почти сорок километров по снегу, холоду и дикому лесу. Выдержали встречу с волками. Но они справились. Выжили. И впереди их ждал «Вавилов» — огромный, загадочный, полный опасностей и ответов. Он посмотрел на Веру, поправляющую лямки рюкзака, и почувствовал благодарность. Без неё он бы не прошёл этот путь. Без неё он бы не справился. — Идёмте, Вера Дмитриевна, — сказал он. — Пора договариваться о поезде. Она кивнула, и они направились к дому с дымом из трубы.