Часть 12. Станция

Станция, обозначенная на карте Веры как «разъезд № 47», оказалась крошечным островком цивилизации среди бескрайнего заснеженного леса. Несколько покосившихся деревянных домов с почерневшими от времени стенами и заколоченными окнами, водонапорная башня на ржавых опорах, с облупившейся краской и свисающими сосульками, платформа с деревянным навесом, под которым можно было укрыться от снега, и одинокая будка обходчика, притулившаяся у семафора. На запасном пути стояли две ржавые цистерны, вросшие в землю, и старый товарный вагон без колёс, превращённый, судя по занавескам на окнах, в чьё-то жилище. Всё здесь дышало запустением и тихой, провинциальной тоской — такой, какая бывает только на полустанках, забытых и богом, и начальством. Александр оглядывал это место с невольным интересом. После стерильной лаборатории, после дикого леса, здесь, среди следов человеческого присутствия, он чувствовал странную смесь облегчения и тревоги. Облегчение — потому что цивилизация, пусть и такая убогая, означала возможность двигаться дальше. Тревогу — потому что люди могли быть опаснее зверей. Каждый встречный — потенциальный доносчик, каждая случайность — возможная ловушка. Он постарался отогнать эти мысли, но инстинкт, выработанный в «Колыбели», не давал расслабиться. Слишком свежи были воспоминания о Кравцове, о камерах, о вездесущих глазах системы. И самое главное — у них не было документов. Совсем. Никаких. Только легенда, деньги и надежда на удачу. Из трубы одного из домов — того, что выглядел чуть более обжитым, с целыми окнами и свежими следами у порога — вился серый дымок, обещающий тепло и, возможно, человеческое участие. К нему они и направились, увязая в снегу. Александр чувствовал, как усталость последних дней наваливается на плечи тяжёлым грузом. Мышцы ныли, несмотря на регенерацию, а веки слипались. Ему хотелось просто упасть и уснуть, но он держался — впереди был разговор, от которого зависело их будущее. Вера шагала рядом, такая же измученная, но собранная. Её лицо, обветренное и покрасневшее от мороза, сохраняло выражение спокойной решимости. У порога их встретила та самая лохматая собака, что брехала издалека. Теперь, вблизи, она оказалась старой, с седой мордой и слезящимися глазами. Пёс лениво тявкнул пару раз, вильнул хвостом и улёгся обратно на подстилку из мешковины, потеряв к пришельцам всякий интерес. Александр машинально потрепал его по загривку, и пёс благодарно зажмурился. Вера постучала в дверь — три коротких, уверенных удара. За дверью послышались шаркающие шаги, кашель, и через минуту на пороге появился мужчина лет шестидесяти, с обветренным, морщинистым лицом, седыми усами и хитрыми, прищуренными глазами. Одет он был в старую телогрейку, подпоясанную ремнём, и валенки с галошами. В руке он держал жестяную кружку с чем-то, пахнущим явно не чаем — скорее, самогоном или дешёвым портвейном. — Чего надо? — спросил он хриплым, прокуренным голосом, оглядывая незваных гостей с ног до головы. Взгляд его задержался на рюкзаках и на кобуре с ТТ, которую Вера не стала прятать — в этих краях оружие было скорее нормой, чем исключением. — Здравствуйте, — Вера изобразила самую обезоруживающую улыбку, на какую была способна после трёх дней пути. — Мы геологи, отстали от партии. Заблудились в лесу, еле вышли. Документы потеряли, когда через реку перебирались — рюкзак унесло течением. Не подскажете, когда ближайший поезд на восток? Нам бы до «Вавилова» добраться, там наши. Мужик хмыкнул, отхлебнул из кружки и вытер усы рукавом. Из-за его спины выглянула женщина в платке — видимо, жена начальника станции. Она молча разглядывала пришельцев, но не вмешивалась. — Геологи, значит, — протянул он с сомнением. — Без документов. И рюкзак унесло. Лихо вас потрепало, граждане. — Всякое в тайге случается, — Вера пожала плечами, стараясь держаться уверенно. — Мы люди подневольные, план нужно выполнять. Помогите, чем можете. Мы в долгу не останемся. Она достала несколько смятых купюр — всё, что у них было из наличных, отложенных ещё в убежище из найденных запасов. Начальник станции — а это был именно он, судя по фуражке с кокардой, висевшей на гвозде у door, — посмотрел на деньги, хмыкнул ещё раз, но брать не спешил. — Рискованно это, граждане, — сказал он, почесав затылок. — Без документов-то. А ну как вы беглые? Или шпионы? Мне отвечать потом. — Какие же мы шпионы? — Вера улыбнулась ещё шире. — Мы простые советские геологи. У нас вся спина в синяках от рюкзаков, а руки в мозолях от молотков. Да вы поглядите на нас — разве ж мы похожи на шпионов? Начальник окинул их взглядом ещё раз — измученные, оборванные, с обветренными лицами. Александр действительно выглядел как человек, проведший несколько дней в тайге. Вера тоже. — Ладно, — сдался он наконец, забирая купюры. — Товарняк на восток пойдёт послезавтра, в четыре пополудни. Остановка на десять минут, не больше — у них график. Я посажу вас в последний вагон. Только тихо, без шума. Попадётесь — я вас не знаю, вы меня не видели. Уяснили? — Уяснили, — ответил Александр. — Спасибо. Женщина в платке вдруг заговорила, и её голос оказался неожиданно мягким: — Вы голодные, поди? С дороги-то. Заходите, щей дам. Нечего в сарае мёрзнуть, как собакам бездомным. Вера и Александр переглянулись. Предложение было рискованным — чем больше людей их видят, тем выше шанс быть запомненными. Но с другой стороны, отказ мог вызвать подозрения. И горячая еда после трёх дней на консервах и сухом пайке была слишком соблазнительной. — Спасибо, — сказала Вера, принимая решение. — Мы ненадолго. Очень признательны. Их провели в дом. Внутри оказалось тесновато, но чисто и тепло. Пахло щами, хлебом и сушёными травами. Женщина — её звали Мария Петровна — быстро накрыла на стол: наваристые щи со сметаной, ржаной хлеб, солёные огурцы и даже по маленькой стопке самогона «для сугреву». Начальник станции, которого звали Степан Фёдорович, сидел во главе стола и с интересом разглядывал гостей. — А вы, значит, геологи, — проговорил он, отправляя в рот ложку щей. — И что же вы ищете в наших краях? Золото? Нефть? — Полиметаллические руды, — не моргнув глазом, ответила Вера. — Государственный заказ. План геологоразведки на пятилетку. — Ишь ты, — уважительно протянул Степан Фёдорович. — Серьёзное дело. А сами-то откуда будете? — Из Ленинграда, — сказала Вера. — Оба. Александр молча ел, стараясь не привлекать лишнего внимания. Щи были наваристыми и удивительно вкусными — после лабораторной баланды и консервов они казались пищей богов. Он чувствовал, как тепло разливается по телу, прогоняя озноб последних дней. Мария Петровна подливала ему ещё, приговаривая: «Ешь, сынок, вон какой худой да бледный». Александр благодарно кивал, не в силах отказаться. Впервые за долгое время он чувствовал что-то похожее на... домашний уют? Это было странное, почти забытое ощущение. В прошлой жизни, кажется, у него тоже был дом, где его ждали и кормили ужином. Анна хорошо готовила... Он отогнал воспоминание. Не сейчас. После ужина они распрощались, ещё раз поблагодарив хозяев, и направились к сараю. Степан Фёдорович, уже изрядно захмелевший, махнул им рукой на прощание: — Послезавтра ждите у платформы. Я предупрежу, когда состав подойдёт. --- Сарай оказался старым, с прохудившейся крышей, но с целыми стенами и даже запасом сена в углу — видимо, здесь когда-то держали скотину. Они расчистили место, разложили спальники и развели небольшой костерок в жестяном ведре, чтобы не спалить сарай. Дым уходил в щели, и внутри было терпимо — по крайней мере, теплее, чем снаружи. Александр сидел, привалившись спиной к стене, и смотрел на огонь. Мысли текли вяло, перескакивая с одного на другое. «Вавилов». Брат. Кравцов. Вера. Он думал о том, как странно всё сложилось. Ещё недавно он был в колбе, не помнил даже своего имени. А теперь сидит здесь, в старом сарае на забытом богом полустанке, и ждёт поезда, который увезёт его в огромный научный комплекс, где, возможно, скрываются ответы на все его вопросы. Или новые опасности. И всё это — без единого документа, удостоверяющего личность. Только легенда и надежда. — Саша, — позвала Вера, протягивая ему кружку с горячей водой. Чай кончился ещё вчера, но горячая вода тоже согревала. — О чём думаете? — О том, что всё это похоже на сон, — ответил он, принимая кружку. — Странный, затянувшийся сон. Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь в своей палате, и всё это окажется галлюцинацией. И снова увижу белый потолок, и Кравцов войдёт с планшетом в руке... — Это не галлюцинация, — твёрдо сказала Вера. — Вы здесь, со мной. И послезавтра мы сядем на поезд. А дальше — «Вавилов». — Вы были там раньше? — Один раз, проездом. Огромный комплекс, тысячи людей. Лаборатории, цеха, административные корпуса. Затеряться там проще, чем в лесу. Но и опасностей больше — служба безопасности, проверки, доносы. Нужно быть осторожными. Каждый шаг — как по минному полю. Александр кивнул. Он понимал, что «Вавилов» — не убежище, а скорее поле боя, где придётся постоянно быть начеку. Но другого пути у них не было. Снова бежать в лес? Глупо. Они не выживут в тайге без припасов и снаряжения. И без документов в «Вавилове» их быстро вычислят, если только Виноградов не поможет. Но до него ещё нужно добраться. — Расскажите о Виноградове, — попросил он. — Что он за человек? Можно ему доверять? Вера задумалась, подбрасывая в ведро сухую веточку. — Илья Петрович Виноградов. Профессор, биохимик, один из старейших сотрудников «Предприятия». Он работал ещё с Сеченовым над первыми полимерными разработками, ещё до войны. Умнейший человек. Но с годами разочаровался в методах руководства. Он не одобряет эксперименты на людях, но открыто выступать боится — слишком многих уже убрали. Помогает тем, кому может, тихо, из тени. Документы, информация, иногда — укрытие. Думаю, ему можно доверять. По крайней мере, больше некому. — А если он сдаст нас? — Тогда мы оба — покойники, — просто ответила Вера. — Но я готова рискнуть. Другого выхода нет. Они посидели ещё немного, потом разошлись по своим углам. Александр долго не мог уснуть, слушая, как за стеной воет ветер. Он вызвал интерфейс, чтобы проверить прогресс. [Система "Полимер-Интеграция" v.1.0.4] [Пользователь: Нечаев Александр Сергеевич] [Уровень интеграции: 7.4%] [Резерв RP: 150/150] [Пассивные мини-ветки] — Регенерация HP: ур.2 (бонус +4/мин) — прогресс 178/250 — Регенерация RP: ур.2 (бонус +3/мин) — прогресс 89/250 — Скорость реакции: ур.2 (+10%, шанс замедл. 5%) — прогресс 145/250 — Макс. HP: ур.2 (140 HP) — прогресс 89/300 — Макс. RP: ур.3 (150 RP) — прогресс 56/350 — Выносливость: ур.2 (-4% стоимости RP, -10% усталости) — прогресс 234/250 Цифры росли. Выносливость почти достигла третьего уровня — ещё немного, и он станет ещё выносливее. Александр закрыл интерфейс и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Нужно отдохнуть. --- Следующий день прошёл в томительном ожидании. Они не рисковали выходить из сарая лишний раз, чтобы не привлекать внимание. Вера перебирала припасы, составляла план действий на «Вавилове», делала пометки в своём блокноте — списки имён, контактов, возможных укрытий. Александр тренировался — отжимался, приседал, отрабатывал «Искру» на старом ведре, пока не потратил почти весь резерв RP. Ведро покрылось подпалинами, но держалось. Он также пробовал медитировать, пытаясь войти в контакт со своим интерфейсом на более глубоком уровне, но пока безуспешно. [Навык "Искра" активирован. Затрачено RP: 14. Остаток RP: 12/150.] [Пассивная мини-ветка: Регенерация RP. Прогресс: +2 (истощение резерва ниже 10%).] [Пассивная мини-ветка: Выносливость. Уровень повышен до 3!] [Бонус: стоимость всех навыков снижена на 6%, усталость — на 15%.] Он почувствовал, как по телу разливается приятное тепло — словно внутри открылся второй ветер. Третий уровень выносливости. Маленькая, но важная победа. Теперь он мог дольше идти, дольше сражаться, тратить меньше энергии на каждое действие. Это было жизненно важно. Вечером они снова сидели у костерка, и Вера рассказывала о своей жизни до «Колыбели» — о Ленинграде, об институте, о родителях. Александр слушал, не перебивая. Ему нравилось узнавать её настоящую — не куратора, не учёную, а просто человека со своей историей. — Мой отец работал на Кировском заводе, — говорила она, глядя на огонь. — Инженер-конструктор. Мать — врач, во время блокады работала в госпитале, спасала раненых. Я росла в коммуналке на Васильевском, в комнате, где ютились впятером. Но несмотря ни на что, у нас была хорошая семья. Отец мечтал, чтобы я пошла по его стопам, стала инженером. А я выбрала медицину. Хотела спасать жизни, как мама. Думала, что в «Предприятии» смогу заниматься настоящей наукой, помогать людям... Она горько усмехнулась. — И вот к чему это привело. Я стала соучастницей преступлений. Но теперь я хотя бы пытаюсь всё исправить. — Вы не соучастница, — твёрдо сказал Александр. — Вы жертва обстоятельств, как и я. И вы делаете всё, что в ваших силах, чтобы помочь. Это не преступление. Это искупление. — Может быть, — тихо ответила она. — Может быть. — Знаете, Саша, — сказала она вдруг после долгой паузы, — я рада, что мы сбежали. Даже если нас поймают... эти дни свободы стоили того. Я снова почувствовала себя живой. Не винтиком в машине, а человеком. Свободным человеком. — Нас не поймают, — твёрдо сказал он. — Мы выживем. Вместе. Вы и я. И Виноградов, если он действительно на нашей стороне. Она посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах промелькнуло что-то, чему он не мог подобрать названия — нежность? благодарность? надежда? Потом она кивнула и отвернулась к огню. --- Локальный конфликт: участковый На второй день, ближе к вечеру, когда они уже начали собираться к отправлению поезда, снаружи послышались голоса и лай собак. Александр и Вера замерли, прислушиваясь. Кто-то шёл по улице, тяжело ступая по снегу, и громко разговаривал сам с собой — или с собакой. — Тихо, Полкан, тихо. Кто тут у нас? Следы свежие, а людей не видать... И к сараю ведут. Александр осторожно выглянул в щель. К сараю приближался мужчина в милицейской форме — высокий, грузный, с красным обветренным лицом и пышными усами, покрытыми инеем. На поясе у него висела кобура с пистолетом, а в руке он держал поводок, на котором рвалась крупная овчарка. Собака принюхивалась и тянула прямо к сараю, взлаивая нетерпеливо. — Чёрт, — прошептал Александр. — Милиция. С собакой. Идёт прямо сюда. Вера мгновенно побледнела, но взяла себя в руки. Она быстро огляделась, оценивая обстановку. — Документов у нас нет, легенда хлипкая. Если он начнёт проверять по-настоящему... Нужно уходить или прятаться. — Прятаться негде. Собака учует в любом случае. А бежать — только подтвердим подозрения. — Тогда придётся договариваться. Или... — она коснулась кобуры, но тут же отдёрнула руку. — Нет, стрельба привлечёт слишком много внимания. В тишине выстрел слышен на километры. Другой вариант: вы можете использовать «Искру», чтобы оглушить его, если станет совсем плохо. Но лучше попробовать мирно. Мы просто заплутавшие геологи, потерявшие документы. Ничего криминального. Александр кивнул. Он активировал «Обнаружение сети», но у милиционера не было при себе электроники — только механический пистолет и фонарь. Сигналов не было. Всё, что у него было — это чутьё и интуиция. Дверь сарая распахнулась с глухим стуком. На пороге стоял участковый, одной рукой держа собаку за ошейник, другой — сжимая фонарь. Овчарка рычала, скаля зубы, но не бросалась — ждала команды. — Так-так, — протянул он, оглядывая беглецов с прищуром. — И кто это у нас тут? Документики, граждане. И объясните, что делаете в заброшенном сарае на вверенной мне территории. Следы к вам ведут свежие, а в деревне я вас не видел. Вера шагнула вперёд, изображая смущение и лёгкую растерянность — роль, которую она играла безупречно. — Товарищ милиционер, мы геологи, отстали от партии. Заблудились в лесу, еле вышли. Документы потеряли, когда реку переходили — рюкзак унесло. Ждём поезда, а переночевать больше негде. Вот, задержались здесь. Участковый нахмурился. Он перевёл взгляд с Веры на Александра, потом обратно. — Геологи, значит. Без документов. В сарае. И с оружием. — Он кивнул на кобуру Веры. — Негусто у вас с доказательствами, граждане. — Оружие служебное, для защиты от диких зверей, — быстро добавила Вера. — У нас и волки на пути встречались, еле отбились. Участковый хмыкнул, но, кажется, немного смягчился. Его взгляд упал на рюкзаки, на остатки костерка в ведре, на подпалины от искр. — А это что? Жгли что-то? Следы копоти. — Грелись, товарищ милиционер. Холодно очень. Ночи морозные. Он ещё раз оглядел их, задержав взгляд на Александре — на его бледном, но волевом лице, на непривычно прямой осанке, не похожей на осанку обычного геолога. — Ладно, — сказал он наконец, вздохнув. — Вижу, люди вы не бандитского вида. Но без документов я вас отпустить не могу. Придётся проехать со мной в участок, до выяснения. Это недалеко, километров десять. Там разберёмся, что вы за геологи такие. Александр и Вера переглянулись. Ехать в участок — значит, попасть в систему. Там их начнут проверять по-настоящему, запрашивать данные, возможно, связываться с «Предприятием». Это конец. Александр незаметно активировал интерфейс, оценивая расстояние. Десять метров до участкового. Собака рядом, но если использовать «Искривление» на пса, а «Искру» на человека... — Товарищ милиционер, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы действительно геологи. У нас нет причин врать. Может, мы договоримся? У нас есть немного денег. Мы заплатим за беспокойство, и вы нас отпустите. Нам очень нужно попасть на поезд. Участковый прищурился, разглядывая его. В его глазах промелькнул интерес — не к деньгам, а к самому Александру. Словно он что-то заподозрил. — Деньги, значит, — протянул он. — Взятку предлагаешь, парень? А знаешь, что за это бывает? — Это не взятка, — вмешалась Вера. — Это благодарность за понимание. Мы честные советские люди, попали в беду. Помогите нам, пожалуйста. Участковый долго смотрел на них, потом неожиданно хмыкнул и убрал руку с кобуры. — Ладно, чёрт с вами. Вижу, что не воры и не бандиты. Но учтите: я вас запомнил. Если что — вы у меня первые подозреваемые. Через час поезд, уезжайте и больше здесь не появляйтесь. Понятно? — Понятно, — хором ответили Александр и Вера. Участковый ещё раз пристально посмотрел на них, потом развернулся и вышел, уводя собаку. Полкан на прощание ещё раз вильнул хвостом. Шаги удалились, стихли. Александр выдохнул с облегчением, чувствуя, как отпускает напряжение. — Пронесло, — прошептал он. — Думал, всё, конец. Он явно что-то заподозрил. — Повезло, что он оказался не слишком ретивым, — Вера опустилась на спальник, вытирая вспотевший лоб. — Но теперь нужно быть ещё осторожнее. Он нас запомнил и, если что, даст подробные показания. Опишет внешность, одежду, оружие. Нам нужно сменить легенду в «Вавилове». Геологами больше не прикидываться. Они быстро собрали вещи, уничтожили следы пребывания в сарае — затоптали костерок, разровняли сено, замели отпечатки — и, как только начало смеркаться, пробрались к платформе. Начальник станции уже ждал их, нервно озираясь и кутаясь в тулуп. Он молча кивнул и провёл их к последнему вагону — старому, обшарпанному, пахнущему мазутом и прелым деревом. — Залезайте, — шепнул он. — И сидите тихо, как мыши. Через восемь часов будет большая станция, там состав расформируют. Вам лучше сойти раньше, на полустанке через пять часов. Полустанок Лебяжий, одна платформа и будка обходчика. Не прозевайте. И удачи вам, граждане геологи. Они забрались в вагон, и Александр задвинул дверь. Внутри было темно и холодно, но хотя бы сухо. Вера нашла в углу груду старых мешков, соорудила что-то вроде лежанки. Поезд дёрнулся и медленно пополз вдоль платформы, набирая ход. — Ну вот, — сказала Вера, когда огни станции скрылись из виду. — Мы в пути. Снова. Они сидели в темноте, прижавшись друг к другу для тепла. За стенками вагона монотонно стучали колёса, убаюкивая. Александр чувствовал плечо Веры, её дыхание, и это давало странное успокоение. Словно всё было на своих местах. — Вера, — позвал он. — Мм? — А что будет, когда мы доберёмся до «Вавилова»? Как мы туда попадём? Кем представимся, если геологами больше нельзя? Вера задумалась, глядя в темноту. — Виноградов придумает новую легенду. Он мастер на такие вещи. Может, устроит вас механиком в технический отдел, а меня — лаборанткой. Там текучка кадров большая, никто не будет сильно вникать. Главное — не высовываться первое время. Осмотреться, понять, кто есть кто. — А дальше? — Дальше — искать архивы. Данные о проекте «Феникс», о вашем происхождении, о вашем брате. Сергее Нечаеве. Если он работает с Сеченовым, его следы должны быть в «Вавилове». Возможно, мы даже сможем понять, знает ли он о вашем существовании. Александр кивнул. Брат. Человек, с которым он делил генетический код, но которого никогда не видел. Где-то там, возможно, ходит по тем же коридорам, не подозревая о нём. — Я хочу встретиться с ним. Не сейчас, но когда-нибудь. Понять, кто я такой на самом деле. Увидеть его лицо. — Поймёте, — Вера накрыла его руку своей, и её пальцы были тёплыми, несмотря на холод. — Мы вместе поймём. Вместе пройдём через всё это. Они замолчали, слушая стук колёс. За маленьким окошком под потолком проплывали тёмные силуэты деревьев, иногда мелькали редкие огоньки далёких деревень. Мир был огромным, незнакомым, но Александр больше не чувствовал себя потерянным. У него была цель. И у него была Вера. И этого пока было достаточно. Он закрыл глаза, и перед ним снова всплыл образ из прошлой жизни: комната, залитая солнцем, Анна у плиты, Катя с рисунком в руках. Где-то там, в другом мире, у него была семья. А здесь, в этом мире, у него был путь. И он пройдёт его до конца.