Глава 1

С того дня прошло около недели. Шесть как обычно уснул в руинах Зала Апейрона, попытавшись забыть обо всем и всех, чтобы просто очистить разум и чувствовать себя спокойно. Увы, продлилось это недолго. Снаружи послышались голоса, Аттикус почувствовал на плече чью-то руку. Ещё будучи сонным бывший лидер поднял голову, глядя на человека перед ним. Кто это? Его никто не предупреждал о визитах. Будучи более собранным, 6 бы уже вскочил, начал пытаться защититься, но физическое и моральное истощение не дали ему этого сделать. Даже если Аттикус не хотел этого признавать, он был разбит. Разбит и подавлен тем, что свалилось на него и оставило одного. Это был человек с белыми волосами. Человек ли? Люди вокруг обращались к этому человеку (человеку ли?) не как к мужчине или женщине. Как удивителен этот мир. Голос у пришельца был громким и даже резким. Видя, что 6 проснулся, но ничего не делает, они потрясли его за плечо чуть сильнее. — Эй! Ты Шесть, да? Ты видел шторм? Удивительно, правда? Губы этого юного существа расплылись в улыбке, похожей на ту, что была у 37, когда она разгадывала очередное число. Вот только этот человек выглядел азартнее, можно было понять, что они куда более напористы, чем эта юная исследовательница. Аттикус все еще молчал, что уже начинало злить его «гостя». Они закатили глаза, после помахали перед его лицом свободной рукой. — Ты слышишь меня? Я с тобой разговариваю, дикарь! Ответь, если говорить умеешь. Шесть, что до этого молча смотрел прямо, перевел взгляд на глаза пришельца, после встал, отряхивая одежды и осматривая происходящее. Вокруг сновали люди, по всей видимости, из Организации Святого Павлова. Они что-то осматривали, записывали, переговаривались на разных языках с яркими акцентами при переходе на английский. Эти люди ходили по святому месту и в душе становилось неуютно, однако судья одернул себя. Нет больше ничего святого в этом месте. Аттикус вновь посмотрел на стоящего перед ним человека. — Да. Я видел шторм. Голос был хриплым, за последние полтора дня Шесть не выпил ни капли, а говорить как будто было нечего. Впервые за долгое время наступил подобный ступор, когда сам судья не знал, как оперировать в простейшем диалоге. Собеседник лишь коротко кивнул, хлопнув в ладоши несколько раз: — Вот. Уже неплохо. Я Медисин Покет. Все говорили, что ты тут один, но я решил не бросать свидетеля на смерть, — они почесали под правым глазом, на секунду зажмурившись. — Мнение, конечно, учитывается. Но думаю, в организации тебе найдется место поинтереснее, чем жизнь в руинах. Они были фамильярны и даже грубы, не следовали никаким правилам приличия, известным судье до этого. И тем не менее Аттикус не испытывал никаких эмоций на этот счёт. Только тихое удовлетворение от того, что он контактирует с кем-то, кто мог с ним говорить. Шесть молчал, потому уже достаточно раздраженный Покет пощелкали перед его лицом пальцами, после достали из своей сумки флягу и протянули ему. — На. Промочи горло и скажи уже наконец — ты будешь сотрудничать или нет? Аттикус взял сосуд, ощупывая его исцарапанными о камни пальцами, после открыл и сделал несколько мелких глотков, пытаясь побороть желание выпить залпом и не стесняясь стоящих и глазеющих на него людей. Спустя пару минут фляга вернулась в руки Медисин, а Шесть, собрав свои мысли, заговорил: — Я ценю Ваши старания, Покет. Вы поистине благородны в своих намерениях, что не может остаться без внимания. Истина ценит… — Аттикус запнулся, поймав себя на мысли, что говорит как на дебатах в этом самом Зале ещё пару недель назад. Надо же, это было совсем недавно. Но ничего не вернуть. Судья прокашлялся и продолжил, пытаясь звучать более свободно: — Я не думаю, что был бы полезен для Вас так, как 37 или свидетели из команды Вертин. Однако я готов сделать все возможное для исследований. Покет фыркнули, убирая руки в карманы и обернувшись в сторону людей, что о чем-то переговаривались, но они явно не были заинтересованы в их разговорах и также быстро переключились обратно на Аттикуса. — Все возможное? Я рад слышать. И надеюсь, что ты не из тех кто бросает слова на ветер, потому что просить я от тебя буду многое. 6 лишь кивнул. Да, он мог быть полезен. Наверное. Если Медисин так говорят — пусть оно будет так. Аттикус уже ни в чем не был уверен и в данный момент хотелось просто поддаться и посмотреть, что из этого выйдет. Они покинули остров быстро и тихо. Теперь он стал по-настоящему пустым и уже никто не смог бы придать его великому прошлому смысл. Бывший глава Апейрона не обернулся. Он ощущал себя предателем, даже если предавать было уже некого и нечего.