Глава 2

Спустя долгие часы на палубе корабля — под резкие голоса моряков и косые взгляды — они прибыли на место. Все было так.. странно. Для 6, что до этого не представлял себе ничего подобного, такое разнообразие новшеств, приспособлений и барьеров от разного. Хотелось расспросить, но ощущения после перемещений были не лучшими, потому Аттикус лишь смотрел по сторонам, идя за Покет. Покет провели «своего свидетеля», как они выразились сами, по длинным коридорам, мимо людей, что требовали отчетов и наконец остановились у одной из белых дверей по обе стороны от них. Медисин пнули дверь ногой, одновременно нажимая ручку. Дверь неохотно поддалась. Все было аккуратно и чисто. Длинные и плотные шторы на французских окнах, кровать, застеленная недешевым на вид покрывалом, резной торшер возле кровати. Вся мебель была выполнена в белом цвете, таком же светлом, как и почти все в этом месте. Чисто и немного неуютно. Ни одной фрески, ни рельефных статуй или легкой ткани, что больше неоткуда было бы привезти — те же растения в разных условиях дадут разный результат. Аттикус вошел вслед за Покет, касаясь рукой стены. Гладкая. Совсем не так как дома. Запаха тоже как будто не было. Лабораторная стерильность не пахнет. — Спасибо, — тихо сказал он. — Что я должен буду делать? Медисин, что до этого замерли спиной к нему, как будто проснулись. Они дернулись, оборачиваясь к новоприбывшему. — Пока ничего, Шестерка. Так уж и быть, сделаю тебе поблажку на первый день. Все же надо разобраться с бюрократией, завести бланк на исследование, — Покет фыркнули, закатывая глаза. — Сущая чепуха, но потом все равно заставят. Отдыхай, туземец, потом у тебя шанса на это не будет. Я позову кого-нибудь, чтобы провели экскурсию по этому месту. Быстрым шагом исследователь удалились, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. 6 сделал это сам, после подошёл к кровати и осторожно сел на неё. Все было так ново и непривычно, что Аттикус терялся. Неужели он правда решился на это? Неужели предал свое решение и верность дому? Нет, нет. Он всегда может вернуться. Может же? Или уже слишком поздно? Судья откинулся на кровать, раскинув руки чуть шире. Нет, он правда не должен был так поступать. Он обещал 37, что будет ждать на острове, остров — его Родина, то, что несмотря ни на что должно оставаться приоритетом и он… бежал как трус. Аттикус тяжело выдохнул, садясь. За дверью послышались шаги, а после стук. Не успел 6 ответить, как она уже открылась и в комнату быстрым шагом вошла девушка со светлыми волосами и большими голубыми глазами. Она была в строгом костюме в клетку, которую он уже видел на других людях в организации. — Bonjour! Je m’appelle Matilda, Matilda Bouanich, — она лукаво улыбнулась, отдавая небольшой кивок. — Вам очень повезло, что великая предсказательница нашла время на проведение экскурсии по нашей организации. Всего показать не смогу, однако важно чтобы Вы ориентировались здесь свободно. Шесть поклонился в ответ. — Здравствуйте. Я 6, лидер Апейрона. Буду рад внимать Вам, великая предсказательница. Про лидера было сказано скорее по привычке. Прошло слишком мало времени, чтобы начать говорить о гибели своих людей открыто или умалчивать их существование вовсе. Девушка мгновенно смутилась, но постаралась как можно скорее взять себя в руки. — Лидер? Я не.. не знала, — Матильда запнулась, отводя взгляд и поправляя прядь, что упала ей на лицо. — Хорошо, уважаемый Шесть, пройдемте за мной. Матильда явно поубавила пыл после того, как узнала кому она проводит экскурсию. Она то и дело спрашивала, как Аттикус себя чувствует, как прошла дорога, дополнительно поясняла более подробно, чем обычно, если тот замирал, пытаясь понять то, что было для него слишком современным. Длинные стеклянные ограды, многочисленные компьютеры, не похожие на тот, что был у 37 на острове, гигантские металлические приборы, некоторые из которых вызывали мурашки по коже, странные запахи, которые ощущались неестественно и странно. Все это обрушилось одним потоком на новоприбывшего, что не успевал обдумать все и сразу. Они закончили в кафетерии. Мисс Буаниш взяла себе горячий шоколад, а сам Шесть, ужаснувшись такому разнообразию «бобовых» напитков, взял воду — она уж точно везде одинаковая. Совсем, казалось бы, молодой человек почувствовал себя в этом месте ископаемым. Он не понимал ровным счетом ничего, а если и понимал — не чувствовал себя достаточно уверенно чтобы заявить об этом вслух. Матильда не теряла попыток пытаться разобрать молчаливого Аттикуса: — Мистер 6, что было принято у вас на Апейроне? Какие традиции? Я наслышана, что там запрещены белые петухи, а люди с нормальными именами не имеют права голоса. Это так? Глаза девушки горели искренним интересом. Теперь она уже не была столь высокомерной, пусть и для такой юной особы ее высокомерие было не таким раздражающим. Она была, как сама упомянула, помощником по мониторингу и явно была заинтересована в нём скорее не из личного интереса, а из возможности подняться. Это не было чем-то плохим, но Шесть отметил это для себя. Аттикус поднял глаза от своего стакана к лицу Матильды. — Не совсем так, мисс Буаниш. У всех есть имена, такова Истина — она не раскрывается при рождении и тем, кто не способен прилагать усилия. Истина ценит труд, особенно умственный труд тех, кто пытается понять себя и её ценность. Число находится со временем, однако человек без числа не является полноценным членом общества — он недостаточно понял себя, чтобы пытаться что-то объяснить другим. 6 сделал паузу, пытаясь переформулировать мысль более простым образом. Здесь его привычный говор звучал архаично и даже неуместно. — Что касается белых петухов, да, их… не приветствуют. Как и все, что связано с бобовыми, — взгляд Аттикуса скользнул по чашке горячего шоколада в руках француженки, после вернулся к собственному стакану. — Однако все в прошлом. Апейрона больше нет, а значит и его обычаи канули в лету. Голос 6 не дрогнул. Он не отрицал этого и полностью принимал. У острова было будущее — с людьми или без них, с ним или без него, даже если глубоко в душе что-то ощущалось не так, как должно. Матильда не сразу нашла что ответить. Она поставила чашку на стол, подперла рукой щеку, посмотрела в сторону, а после вернулась к своему «туристу». — Вы… скучаете по ним? Или по кому-то конкретному? Голос был неуверенным, но любопытство сильнее неловкостей, потому девушка не могла не задать этот вопрос. Однако быстро уточнила: — Можете не отвечать, мистер 6. Я… просто интересуюсь. Все же не каждый день к нам попадают арканисты, подобные Вам. Аттикус кивнул, поднимая голову и смотря на девушку. Руки его лежали под столом, не мешая ему самому и собеседнице. — Конечно. Однако прошлое должно остаться в прошлом. Будущее никого не будет ждать — оно просто есть независимо от того, увидим ли мы его или нет. Я бы хотел узреть все своими глазами, сожаления сковывают действия. Матильда кивнула, убирая руки от лица и отпивая шоколад. — Вы очень точны. Думаю, мы с вами похожи. И последний вопрос… Вы же виделись с Вертин и с… с… — девушка сглотнула, — Сонетто, да. Она часть команды Таймкипера. Она много узнала о вашей.. культуре? Шесть не ответил на это сразу. Похожи. Они могут быть похожими, узнав друг друга только что и имея настолько разные характеры, возраст, условия? Возможно, да. Но спорить нет ни сил, ни смысла. — Да. Я знаком с уважаемой Сонетто. Думаю, они узнали достаточно за время, проведенное на Апейроне. Прошу извинить, мне хотелось бы вернуться в спальню. В комнате Аттикус вновь остался один. После насыщенности последних дней это не казалось чем-то плохим или подавляющим, как те дни на острове. Спал он без снов, а может просто не помнил их. И хорошо. Он устал видеть то, чего уже не могло быть.