Часть 1

Марат закрыл дверь на защелку и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. В коридоре еще слышались голоса техперсонала, но здесь, среди зеркал и запаха грима, было тихо. Максим Левин сидел в кресле, не оборачиваясь. Он медленно перебирал пальцами четки, и этот звук — сухое постукивание дерева о дерево — бил Марату по нервам. — Ты пришел спросить про исход дуэли, — не вопрос, а факт бросил Максим, глядя на отражение Башарова в зеркале. — Тебя трясет, Марат. Это непрофессионально. — К черту профессионализм, Макс, — выдохнул Башаров, подходя ближе и опираясь руками о стол. — Ты же всё видишь. Ты же копаешься в людских головах. Скажи мне… Терлецкий. Он ведь не просто хочет победить. Он хочет уничтожить Артёма. Левин медленно поднял глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь. — Терлецкий делает свою работу. А Артём — свою. Почему это так задевает тебя? Марат молчал несколько секунд, глядя на свои дрожащие пальцы. Скрывать это дальше внутри себя было равносильно тому, чтобы добровольно выпить яд. — Потому что я не могу просто стоять и смотреть, как его ломают, — голос Марата сорвался на хриплый шепот. — Я люблю его, Макс. И это… это сильнее любого сценария. Я каждое его движение на площадке ловлю, как последний вдох. Если Бесов проиграет эту дуэль, я не знаю, как мне завтра выходить в кадр и объявлять результаты. Левин замер. Постукивание четок прекратилось. Он внимательно посмотрел на Башарова, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто похожее на сочувствие, смешанное с жесткой иронией. — Любишь, значит… — Максим качнул головой. — Тяжелую ты выбрал сторону, Марат. Бесов — он как огонь: красиво горит, но сожрет и не заметит. Хочешь совета? Не пытайся подставить ему плечо во время дуэли. Твоя жалость сделает его слабым. Если хочешь, чтобы он выжил против Терлецкого — будь холодным. Будь тем Башаровым, которого он привык видеть. Твоя любовь сейчас — это его ахиллесова пята. Не дай Виталию это почувствовать.