Часть 4

Артём сократил расстояние до минимума, почти вжимая Анзора в косяк двери. От него исходила такая волна ярости и разочарования, что воздух, казалось, вибрировал.— Молчишь? — Артём зло усмехнулся, и эта усмешка была похожа на оскал. — Конечно, это же так удобно — стоять в сторонке с загадочным видом, пока меня смешивают с грязью. Ты ведь этого ждал, да? Чтобы Терлецкий меня растоптал, и ты на моем фоне наконец-то выглядел прилично? Хватит, Артём, — голос Анзора дрогнул, но не от страха, а от невыносимой обиды. — Ты сам не понимаешь, что несешь. — Я-то как раз всё понимаю! — Бесов ударил ладонью по стене рядом с головой Анзора, заставив того вздрогнуть. — Вы все одинаковые. Ларионов со своими советами, Терлецкий со своим ядом... и ты, «верный напарник», который бежит жаловаться магу, как только запахло жареным. Что ты ему наплел? Что я сорвался? Что я никчемен? Артём схватил Анзора за край куртки, рывком притягивая к себе. Его глаза лихорадочно обшаривали лицо друга, ища подтверждение предательства. — Отвечай! Ты на моей стороне или ты просто ждешь, когда я окончательно упаду, чтобы занять мое место? Анзор смотрел на него — на эти сузившиеся зрачки, на дрожащие губы человека, которого он любил больше жизни. В этот момент совет Ильи «стать его защитником» казался почти невозможным. Как защищать того, кто сам втыкает в тебя нож, просто потому что ему страшно? — Врешь, — выплюнул Бесов, толкая его в грудь. — Вы все врете. Не подходи ко мне больше со своей жалостью. Мне не нужен «щит», Анзор. Мне нужны были поступки там, в зале, а не эти твои посиделки по углам. Он резко развернулся и пошел прочь по коридору, не оборачиваясь, оставляя Анзора стоять у двери Ильи. Анзор чувствовал, как внутри всё окончательно выгорело, оставив только пепел, о котором предупреждал Ларионов.