Клёвая история

Они пережили очень многое. Горизонт. Десяток сторонних операций. Локальное восстание гетов на очередном ебъекте "Цербера" (и в этот момент Джек повторно ощутила, как же сильно её ебёт и злит каждая новая охуительная затея "трёхочковых"). Её ругань с Чирлидершей между всем этим. Самоубийственная миссия по ту сторону Омеги-4. Шепарду хотелось сказать очень многое... Особенно перед тем ебучим жучьим рейвом, из которого они реально выбрались с помощью то ли неведомых богов, то ли каких-то сокрытых глубоко внутри сил. Джек никогда не думала, что может так долго держать барьер. И никогда не видела, чтобы какие бы то ни было разумные настолько намертво стояли в обороне. Никогда не думала, что будет вместе с кем-то переживать за какого-то придурковатого бойскаута, бегущего с готовой взорваться станции. Но потом, когда появилось время подумать, она осознала, что и каждую минуту, когда надо было держать блядский барьер от ищеек на пределе сил, и каждое мгновение, пока они стояли против полчищ жучиных гадов, в голове было какое-то спокойствие и прокручивались услышанные в очередном разговоре слова Шепарда. - Шепард, если по чесноку, то че ты по-настоящему криминал бросил? Этот разговор проходил уже не мрачном трюме... Но и не у него в каюте, хотя она туда успела прийти. Они завалились к плутовке Касуми в каюту отдыха. И в кои-то веки здесь было больше двух разумных... Даже больше трёх. Джек не помнила, когда последний раз решалась на подобное. Сзади играли в карты Вакариан, Тейлор и Массани и Тали, которая сменила обычный визор на совершенно матовый, явно догадываясь о том, что отражающаяся поверхность в таких делах невыгодна. Джек же с Шепардом присела за барную стойку. Коммандер в тот день не пил - у него вновь был привычный чай. - Вообще... Был важный случай. Мы с Красными должны были идти на стрелку. - Так-так, король бойскаутов серьёзные дела воротил... - Ага. Настолько, на что стрелке мы знатно обделались, но так ни с кем и не разобрались. - Это как? - Просто: мы приехали, а на месте был горелый аэрокар и трупы... Все были при оружии, но большинство даже выстрелить не успели. Их кто-то убил. - И тебе стало страшно? - Если бы. В отсутствие конкурентов мы решили попользоваться ситуацией. Рэкет, незаконный оборот оружия, разбой, мошенничество... Я даже карманничать пробовал. Но быстро понял, что лучше крыть десять карманников, чем воровать из десяти карманов. В очередной раз нарвались на несколько ветеранов. Они нам наподдали. Я разозлился и, толком не оправившись, искал одного из них поквитаться. В итоге угодил к другой банде - Чучелам. Они выделывались синими повязками и татушками, раньше нас за наркоту взялись. Там бы я закончился. Знаешь, кто проходил мимо? - Чертовы ветераны? - Ага. Только на сей раз их было меньше, и я подумал, что это ебучая шутка: хотел поквитаться, а в итоге их укокошат со мной. Но выяснилось одно но: у них были пушки, командная работа и... Они нихрена не боялись. В очередной раз Джек оказалась озадачена. - Это разве не грязно для их красивых мундиров? - Могу ответить честно? - Валяй. - Дебильный вопрос. Я тоже был очень удивлён... Больше всего я был удивлён тем, что меня не убили. С одним из них я потом встретился ещё раз, потому что мне стало интересно: я вообще ничего не слышал про их дела. Спросил, почему меня сначала просто побили с ребятами, а потом - пощадили. Думал, они собираются взять район, но... Они не занимались ни рэкетом, ни наркотой, ни чем-либо ещё. Просто "дежурили" на районах под носом у полиции. Я спросил, почему? Мне попробовали объяснить, но из разговора я запомнил один момент... Джек слушала внимательно, не перебивала. Лишь изредка усмехалась или фыркала, но ни разу не сказала что-то поперёк. Рассказывал Шепард так, будто она сама попала в район его детства. - Помню, этот отставной офицер, глядя в глаза, сказал мне: есть три достойных дела в жизни. Лишь здесь Джек не выдержала и прыснула: - Ага, посадить ребёнка, вырастить дом и построить дерево. - Неа, - абсолютно серьёзно сказал Шепард. - Он сказал, что как раз это всё неважно. Важны другие три вещи. Джек замолкла, ощущая себя сжатой пружиной. Шепард, может, её не напрягал. Но в разговорах она просто очень часто боялась, что человек если начнёт ей нравиться, то потом обязательно скажет какую-нибудь чушь невероятную и выставит себя либо мудаком, либо дурачком. Потому она застыла в ожидании. А коммандер заговорил: - Первое - помочь тому, кому помощь нужна. Уголовница чувствуется, как под кожей всё почти дыбом поднимается и шипит в беззвучном протесте: "Нет! Нет, неправда! Ложь! Пиздёжь! Никто тебе самому потом не поможет!". Но молчит. Что-то заставляет молчать. - Второе - защитить того, кому защита нужна. Внутренняя волна негодования не утихает, а лишь усиливается и поднимается ещё выше, мурашками прокатываюсь по телу со знакомой вспышкой гнева. Пока ещё относительно слабой и контролируемой. "Господи, нет! Замолкни со своей хуйнёй, ты вообще не знаешь, как жизнь устроена! Защищать нужно себя и только себя!". Джек отворачивается, глядя в стакан с фиолетовой жижей. Шепард заканчивает: - Третье... - он немного медлит. Будто делится чем-то, чем делиться не до конца готов. - ...подари надежду тому, у кого её нет. И это лучшее, что можно сделать в жизни. Нутро как будто жжёт огнём, а оно, нутро, в этом огне кричит. Кричит и визжит, словно свинья на убое, и Джек чувствует, что ей... Как-то больно. Настолько, что она чуть скручивается. Это самое нутро орёт: "НЕТ! НЕТ! НЕПРАВДА! НЕПРАВДА! ЛОЖЬ! нЕпРаВдА! УёБоК! Он ВрЁтТт! Убей его! Убей! Беги!". По пальцам проскакивает знакомое ощущение легкого покалывания... Она знает, что это такое. И даже не смотрит Шепарду в глаза. Она много раз слышала этот зов внутри. Потому что много раз бежала. Потому что много раз её обманывали. И почти каждый раз это было больно. Больно было доверять. Однако биотика на руках так и не засияла. А покалывание в пальцах и по всему остальному телу она волевым усилием подавила. Больно. Но слишком многое говорило в пользу того, что услышанное если не правда, то близко к тому, чтобы быть ей. Потому где-то минуту Джек просто сидит, почти уткнувшись в стойку лбом и борется с бурей внутри. - Джек? А потом быстро выпрямляется и говорит: - Клёвая история, кэп. Ты после этого преисполнился чувством долга? Шепард, к её удивлению, не разозлился. Даже намека на гнев не было, не ощущалось. - Почти и сильно не сразу. Сначала решил, что я самый умный, и смогу сам всё решить. Пока не увидел, как Красные начинают либо просто пропадать в передрягах и тюрьмах, либо сторчиваются и начинают торговать наркотой. Меня сначала привлекали деньги... Но потом я увидел, что такое наркомания. Пока думал, попался на мелком правонарушении. Дальше - первый контракт. Потом чисто с божьей помощью и рекомендацией - училище. Знаешь кто дал рекомендацию? - Дружок-ветеран? - Почти. Его друг: на тот момент штаб-лейтенант Андерсон, ныне адмирал ВКС Альянса. Джек даже засмеялась. Ей даже стало немного легче. - ...А эти три важные вещи я потом ещё раз услышал уже в училище от одного из преподавателей, полковника-связиста. Эти три вещи назойливо всплывали в голове Джек, регулярно её подбешивали. Но вместе с тем и наполняли чем-то новым. Настолько. что потом после Бахака Джек почти не верит в то, что... Что... Всё так глупо заканчивается? Их распускают. А Шепард добровольно идёт под трибунал. И... Опять она никому не нужна? . . . нужна Это Джек хорошо понимает, когда вспоминает, как Шепард пригласил её на правый смотровой мостик, куда она брезговала из-за этой великовозрастной азари, СаМ-м-М-аАры... А в итоге та лишь прошла мимо и понимающе ей улыбнувшись. На мостике был только Шепард. А ещё кофе, коньяк, закуски и... Музыка. И если первое психика Джек восприняла стойко, то вот приглашение на танец вогнало почти в дрожь... Которая быстро прошла, когда у неё получилось просто уткнуться в плечо этого Короля бойскаутов и расслабиться в медляке. Ещё лучше Джек понимает, что нужна, когда осознаёт, что вспоминает это и расплывается в глупейшей улыбке, сидя в корридоре Гриссомской академии в ожидании приёма у директора. Сидит, улыбается и явно напрягает некоторых других работников. Напрягает, но сама при этом ни на секунду не огорчается. Настроение какое-то... Какое-то... Странное. Тревожное, но... Легкое. Настолько, что когда она соглашается стать преподавателем у студентов-биотиков, на возникший внутри протест "Как я на это согласилась?!" всплывает абсолютно спокойный ответ: "Я просто могу сделать три достойные вещи...".