Больше, чем спор

Это было даже абсурдно — их «отношения». Потому что на следующее утро, они несколько раз пересекались взглядами в коридоре университета перед парами, и Мингю испытывал навязчивое чувство, подойти, хотя бы поздороваться, но его постоянно кто-то отвлекал. Он ещё никогда так не раздражался от излишнего внимания. Парень никак не мог расстаться с этим теперь изматывающим статусом популярности и не знал, как вести себя. Хотелось просто сбежать. Сбежать от всех этих лишних глаз, никому ничего не объяснять, не доказывать, чтобы снова говорить с ней где‑то наедине. И его это пугало. Потому что, чёрт возьми, за одну неделю никто не должен становиться настолько важным. А каждое воспоминание о её тихом смехе в трубке вызывало глухое, ноющее чувство в груди. Нана перестала быть уверенной вообще в чём-либо, но тоже не хотела начинать диалог. Несколько раз брала телефон в руки, проверяла диалог, набирала сообщение и стирала. Ждала. Просто ждала, когда он сам решится подойти к ней. Потому что его виноватый взгляд в её сторону в толпе свиты на перерыве перед тренировкой не на шутку взбесил её. Напряжение внутри Мингю стало почти физическим. Чем больше времени он задумывался, тем сильнее пухла его голова от слов друзей, сказанных ещё в начале недели. Блядский спор… Майк захлопнул шкафчик, облокотившись на него плечом. Его ухмылка казалась неуместной: — Ну что, капитан. Неделька-то уже заканчивается. Мингю на скамье, задумчиво прокручивая телефон в руках, смотря куда-то в одну точку и только после этих слов медленно поднял взгляд. Желваки напряжённо заиграли на скулах: — И? — Пытаюсь напомнить тебе, что ты не в романтическом сериале, — Майк демонстративно закатил глаза, — Хорош взглядами обмениваться. Делом займись уже. — Я думал, ты уже давно выиграл, — добавил второй друг, выходя из-за соседнего ряда шкафчиков, — Или мы попали в неделю месячных? — Ой, да завали ты. Друзья хмуро переглянулись. Мингю не нравилось, как легко те обсуждают Нану — словно она была не живым человеком, а какой‑то ставкой в дурацкой игре. Хотя постой… именно так и было. — Ты чего? Расслабься, — похлопал его по плечу Майк. — Отстань, — смахнул его руку Мингю. — Да что с тобой? Не хочешь — не спи с ней. Просто отдай мой выигрыш и признай поражение. Внутри всё стянулось в тугой узел. Признать это — значило проиграть, а поражение для него было почти равносильно смерти. Но хуже всего было другое: он хотел её. И остро понял это сегодня утром, думая о её сонном голосе в трубке. Как же оказался слаб его организм перед её соблазнительным: «спокойной ночи, Мингю», мгновенно выключая мозг, и включая базовые животные инстинкты, да так, что мышцы подрагивали. — У меня есть время до вечера, — наконец сказал он. — Вот это наш капитан. Давай там раздвинь ее ножки, и засади как следует. Мингю коротко усмехнулся без веселья. Ему было важно выиграть спор. Принципиально. Может, это отвратительное чувство наконец отпустит? Тренировка превратилась в настоящую пытку. Мяч то и дело срывался с пальцев, попадая мимо корзины. Тренер уже в третий раз рявкнул на него с боковой линии: — Мингю! Сосредоточься, чёрт возьми! Он упёр руки в колени, тяжело дыша. Пот стекал по виску. Как он мог сосредаточится, когда мысли в голове превратились в какой-то адский клубок из вины и желания. Переспать с ней. Ты же хочешь этого. Спор будет выигран. Всё закончится. Но что будет потом? Эта мысль вызывала тошноту. Рассказать правду? И… что? Она же меня возненавидит. Тренер снова заорал: — Ким Мингю, ты играть будешь?! Он сжал зубы, сделал глубокий вдох и попытался вернуть холодный рассудок. Но мозг отказывался подчиняться. Почему именно она? Я же её неделю знаю. Неделю, блядь. Мяч снова оказался в его руках. В ушах зазвенело что-то из их ночного разговора — про маски, про девушек, про то, что он не такой, каким хочет казаться. Мяч ушел мимо, ударился о щит и отскочил в сторону. Команда замерла. Все обернулись на него. Майк покачал головой, хмыкнув. Глотнув воздуха, Мингю зажмурился. Он не мог так дальше. В нём что-то необратимо менялось. Но ему не хватит смелости поставить это «что‑то», чему пока он не дал название, выше победы в споре. В кабинете тренера ему устроили нудную лекцию о необходимости быть внимательным и ответственным не только перед собой, но и перед командой. Из раздевалки он вышел последний. Коридоры университета опустели, но с верхних этажей ещё доносились единичные голоса задержавшихся допоздна студентов и преподавателей. Мингю на ходу достал телефон. Пальцы замерли над их общим диалогом со вчерашними сообщениями. Позвонить или написать? Он раздражённо выдохнул через нос, запустив руку во влажные волосы. Ему хотелось верить, что он всё ещё контролирует ситуацию. Что Нана не стала чем-то большим. Чёрт… Надо ехать к ней. Он уже собирался убрать телефон в карман, когда заметил знакомую фигуру у дверей библиотеки. Нана вышла в коридор, поправляя сумку на плече. Лицо у неё было расстроенным. И Мингю вдруг пожалел о собственном самотерзании. Она ждала меня весь день..? А сколько она вообще ждала? Как давно она вообще любит меня? У него окончательно сорвало тормоза. — Нана, — бросил он. Она подняла голову, удивлённо оборачиваясь: — Мингю? Договорить он ей не дал. Схватил её за руку и потянул за собой. — Что ты делаешь? — её голос дрогнул, пытаясь поспеть за его большими шагами. Поворот за угол, в полутёмную раздевалку. Дверь хлопнула, замок щёлкнул. — Какого чёрта? Ты почему весь день мол… Он резко развернулся к ней и накрыл её губы своими, удерживая её лицо большими ладонями. Нана растерялась, потеряв мысль. Дыхание тут же сбилось, смешиваясь между губ. Его руки скользнули вдоль её плеч к талии, резким движением притянули ближе, от чего девушка выдохнула воздух, оставшийся в легких вместе с тихим стоном, уперев ладони в его грудь. — Ты не выходишь у меня из головы, — прошептал он хрипло, прижимаясь щекой к её щеке, ведя губами вдоль линии скулы, — Вообще. Он уткнулся в её шею, вдыхая аромат духов, и тихо зарычал где‑то у уха. Девушка совсем потерлась. Она пустила одну руку в его волосы, а другой водила по его крепким мышцам спины, пока его влажные губы исследовали её шею, цепляя за мочку уха. Мингю, пожалуйста, не останавливайся… Сердцу девушки становится тесно в груди, потому что для неё этот поцелуй был всем тем, о чём она мечтала. Он выбивал почву из-под ног, заставляя оставить все вопросы и сомнения где-то за дверью этой раздевалки. Парень снова поймал её губы, но уже без это возбужденной спешки, без страха, что она оттолкнёт его. Умело доминируя над её языком, Мингю довольно ухмыляется, от того, как она тихо стонет сквозь поцелуй. Нана нетерпеливо переминается с ноги на ногу, в попытки хоть как-то скрыть своё возбуждение. Бедра девушки трутся друг о друга, задевая его ширинку, и кровь болезненно-остро приливает к его члену. Боксеры кажутся тесными и неприятно трутся о возбуждённую головку в такт её движениям. У него окончательно темнеет в глазах. Боже, как же сильно я хочу её… В порыве этого зверского желания «обладать», он разорвал её платье на пуговицах одним движением. Нана инстинктивно выдохнула, ошарашенно распахивая глаза. Бусины, вырванные с корнем, звонко посыпались на полу, а Мингю смял кусок не нужной ткани, забрасывая его в урну у входа трёхочковым. — Мингю… — прерывисто шепчет Нана, — Ты… ты с ума сошёл? Парень хрипло смеётся, опускает взгляд ниже, проводя пальцами вдоль её прогнувшейся талии вверх по ребрам, позволяя самому себе любоваться открывшимся видом - чёрное кружево обрамляло аккуратную грудь, а сквозь тонкую ткань выбиваются затвердевшие соски. От его пристального внимания дыхание Наны становится всё глубже. Она ловит ртом воздух, стараясь загладить как можно больше кислорода. Их взгляды вновь пересекаются, и девушка тянется за новым поцелуем, обхватывая его лицо горячими ладонями. Мингю сминает ее губы жадно, не давая шанса вдохнуть или оторваться от него. Он кусает её нижнюю губу, тянет, пока она не стонет ему в рот от боли и удовольствия одновременно. Вставшие соски приятно трутся о его крепкую грудь, вызывая болезненную потребность в лоне. Они двигались хаотично, почти вслепую, жадно терзая друг друга. Нана нетерпеливо стянула с него кожаную куртку, чувствуя, как его мышцы перекатываются под её пальцами. Он тут же поймал её за талию и притянул ближе, прижимая к горячему телу. Куртка упала к их ногам, но они лишь переступили через неё, продолжая двигаться вперёд. Спиной Нана ощутила холод стены, а следом раздался глухой удар его плеча о металлический шкафчик. Они даже не заметили, как оказались в душевой. Воздух здесь был густым и влажным, пропитанным теплом и паром. Нана сделала шаг назад, увлекая его за собой, и случайно задела локтем кран. Послышался тихий щелчок — и уже через секунду по плитке побежала тёплая вода. Нана выдохнула, ощущая, как остатки одежды прилипают к телу. Губы тонули в потоке воды, влажно сливаясь. Капли попадали на лицо, на шею, пропитывали его футболку, и ткань тут же прилипла к, как никогда, желанному девушкой телу. Она нервно потянулась к краю и стянула его футболку через голову, лишь на мгновение разрывая поцелуй. Ткань упала на мокрый пол. Её взгляд скользнул по его смуглой коже, по напряжённым плечам, по груди, где стекала вода вниз, к его ремню, где заметно выделялось напряжение в области ширинки. Девушка провела ладонями по его телу, чувствуя рельефные мышцы, кипящие под её пальцами. Мингю внимательно всмотрелся в неё, и её пальцы скользнули по его волосам, убирая их с лица, открывая его глаза. Куда делся тот ласковый щенячий взгляд? — Скажи, — его голос стал ниже, легкая хрипотца скользила между фразами, — Ты ведь часто представляла это, да? Нана сглотнула, отводя взгляд. — Нет. Нана нервно убирает руки от его тела и Мингю тут же схватил её запястья, прижимая их к кафельной стене над её головой. Он прижался, заставляя почувствовать его каменный стояк — докательство, что сейчас она виновница подобной реакции его тела. — Правда? — он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. — Мингю… — заныла она, выгибаясь в пояснице, — Почему ты не можешь просто… — Просто что? — он провёл большим пальцем свободной руки по её нижней губе, чуть оттягивая её вниз, — Трахнуть тебя? Девушка замерла, стараясь глубже дышать, чтобы не упасть от перевозбуждения в обморок. Жар скопившийся внизу живота больно стягивал мышцы, заставляя их подрагивать. Нана глухо застонала, когда в ту же секунду его пальцы скользнули под кромку промокшего нижнего белья, прикасаясь к горячему набухшему клитору. Нана закатила глаза, неосознанно двигая бедрами в так его пальцам, понимая, что долго не продержится. Приближающееся ощущение остро отдавалось во внутренностях. Чистое удовольствие волнами расходится по всему телу, заставляя непрерывно напрягаться мышцы живота. — Ты так мило дрожишь, — его голос только усиливает эффект. — Вода… прохладная, — с придыханием шепчет Нана. — Точно, вода. Парень резко остановил все свои действия, получая в ответ недовольный всхлип. Он стянул с неё остатки белья, отбрасывая их куда-то в сторону раздевалки. Мингю с утробным рычанием впился губами в нежную кожу груди, обводя языком один из сосков, коротко покусывая. Нана прогнулась навстречу, жмуря глаза и откидывая голову, путаясь пальцами в его волосах. Тёплые капли воды стекали по её лицу, попадая на раскрасневшиеся от поцелуев губы, приоткрытые в тихих стонах. Он подхватил её под ягодицы, и девушка инстинктивно обвила его ногами. Контраст его горячих губ и холодной плитки кружили голову. Это выходило далеко за пределы её самых смелых фантазий, но не сейчас, когда она голая обхватывает его коленями, пока он держит её навесу, лишает её сомнений в реальности происходящего. Несколько секунд Мингю наблюдал, за ее отчаянными попытками справится с его ремнем. Усмехнулся, но помог девушке справится с этой непосильной для неё сейчас задачей. Приспустив джинсы и нижнее белье, он заинтересованно поднял взгляд из-под мокрых ресниц. Ее брови в изумление сошлись у переносицы, а вязкая слюна скопилась во рту. Налитый желанием, очерченный вздутыми венами эрегированный орган упирался ей в промежность. Девушка ощутила острую потребность прикоснуться, и едва ее пальцы обхватили напряжённую плоть, Мингю выдохнул сквозь плотно сжатые зубы тихий стон, осознавая насколько сильно возбуждён. — Нетерпеливая, — рычит он. От острого желания сводило мышцы. Он остановил её действия, перехватывая её одной рукой и, направляя себя свободной, погрузил головку в пульсирующее возбуждением лоно. Его дыхание оборвалось и ему требуется мгновение, чтобы привыкнуть к тесному жару её тела. Нана округлила губы, жадно хватая ртом воздух, сжимаясь вокруг него. — Блять, — хрипит он, погружаясь глубже, — Будь хорошей девочкой, не сжимайся... Круговыми движениями он провёл пальцами по её клитору, отвлекая от бесконечного ощущения тесноты внутри и девушка несдержанно застонала: — Мингю… Ногти впились в сильные мышцы плеч. Наконец полностью погрузившись в неё, он быстро подобрал угол ориентируясь на её высокие стоны. Девушка терялась от избытка удовольствия и чувства наполненности, что давит изнутри своими габаритами. Он был потрясающим. В ней. Щёки пылали, взгляд чуть затуманился, дыхание рвалось. Слишком хорошо. Мингю ощущал, как её чувствительное тело подрагивает и сжимается вокруг него и это было чертовски приятно. Его руки, крепкие и уверенные, держали её бёдра, задавая ритм — медленный, почти мучительный. Он выходил почти полностью, заставляя Нану скулить от неудовлетворённости, а затем одним резким толчком заполнял её до предела. — Быстрее… пожалуйста… — тихо выдохнула она, но тут же краснея, уткнулась носом ему в щёку. — Ты всё еще смущаешься, — шепчет он, растягивая губы в усмешке, — Даже когда я уже так глубоко в тебе. Но всё же ускорился, впиваясь сильными пальцами в её бедра, не давая ей двигать ими. Он рвано дышал, целуя её шею, тихо постанывая от болезненного натяжения мышц в паху. Нана неосознанно царапала его плечи и спину, выдыхая рваные стоны, в такт его толчкам. Пар от воды окутывал их, капли стекали по разгоряченным телам. Она быстро начала ритмично сжимать его изнутри. Мингю мгновенно ощутил эту перемну в её теле. Каждая пульсация заставляла его член дергаться внутри. — Вот так, малышка… — Мин… гю… — стон его имени сорвался в её дыхании. Глаза закатились, а губы сжались в тонкую полоску в скулящем стоне. Волна тепла прокатилась вдоль её позвоночника, сковывая сладким напряжением низ живота. Удовольствие короткими импульсами расползлось по телу, отдаётся звоном в ушах. Нана затряслась в его руках, а пальцы на ногах сжались. Он продержался сколько смог, двигаясь внутри, чуть медленнее на сопротивление её мощно сжимающимся мышцам вокруг его члена. Резким движением вышел из сжимающейся плоти и с низким, сдавленным стоном, излился ей на бедро. Потоки воды быстро смысли выходящую из него жидкость с подрагивающего члена. — Нана… — низким голос в наслаждение выдохнул он куда-то в её грудь. Он тяжело дышал, поднимая на девушку расфокусированный взгляд. В душевой стало тише. Только вода продолжала стекать по плитке. Нана опустилась на дрожащие ноги, прижимаясь к его груди, выравнивая дыхание. Она была приятно уставшей. Мир казался размытым. Мингю нежно провёл по мокрым волосам. — Ты в порядке? — его голос звучал тише и мягче. Она улыбнулась, обнимая его. — Угу. Он тихо усмехнулся. Блять… Что это было? Почему с ней так, чёрт возьми, хорошо? — твердила его самоуверенная натура, терявшаяся на фоне чувств и голоса давно забытого ощущения: Ты же сам уже всё понял. — Я, кажется, влюбился… — тихо признался он. Нана медленно подняла на него взгляд. — Дурак, — рассмеялась она. Он коснулся её губ, слишком осторожно для такого самоуверенного парня.

***

Мингю ждал на скамейке в раздевалке, пока Нана принимала душ. Внутри — странная пустота, будто кто-то вынул из груди привычный механизм, который безотказно работал годами, а на его месте остался этот всепоглощающий клубок чувств. Старые рефлексы взяли верх: рука сама потянулась к телефону. Пальцы привычно пробежались по экрану, открывая диалог с Майком. Одно нажатие и фото отправлено. Лифчик Наны на полу у душевой. Без слов, без контекста. Просто доказательство. Дело принципа. Точка. Обычно после такого он чувствовал лёгкое торжество. Ещё один штрих к портрету непобедимого Мингю. Он привык менять девушек быстрее, чем окружающие успевали привыкнуть к старой пассии. Сообщения «ты где?» от тех, чьи имена он порой забывал. Флирт, как разминка перед тренировкой. Если становилось скучно или слишком серьёзно, просто уходил. Никаких обязательств, никаких объяснений. Это было безопасно. Чувства других его не касались. Он видел, как они влюбляются, как надеются, и уходил раньше, чем это начинало что-то значить. Для него всё было игрой. И он всегда выигрывал. Ему было страшно. Он закрыл лицо руками, пытаясь собраться. С Наной он выиграл спор, но почему кажется,что проиграл?