Пролог

Зима в Харалдай выдалась редкостно снежной. Значит, весной почти наверняка случится потоп. С завтрашнего дня нужно дать задание экологам — пусть готовятся. Затем — читать отчёты и их расчёты вероятности, писать приказы об укреплении плотин. В детстве ей казалось, что править из тени — забавно. Святая наивность. Она пыталась полюбить столицу Империи, но так и не смогла. По сравнению с тихим особняком Ардлен императорский дворец был слишком шумным. А по сравнению с Нюкторном — слишком живым. И слуги здесь были слишком… Слишком много страха и так мало тишины. В покоях императора было холодно. Лёд проникал через окна, плотно покрывая обрамление, и было пусто. Из мебели — только кресло, на котором она сидела. Снизу слышался скулёж. Обнажённый мужчина, свернувшись в позе эмбриона, пытался согреться о тепло ног девушки. — Бедный пёсик, замёрз? — она глумилась над ним. Никто бы и не сказал, что эта псина — император Эденории. Она каблуком наступила на яйца императора. Он заскулил от боли. — Знаешь, сучонок, раз твоя женушка сейчас беременна твоим щенком, я бы могла тебя кастрировать. Щелчком она приказала императору подняться. И, не теряя времени, взяла в свои холодные руки яйца брата, царапая острыми ногтями. Ещё в детстве она любила играть с ними. Ещё в детстве она знала, что будет владеть этим телом. Да, она всё знала. Но как же она довольна «всем». Сегодня мысли всё время возвращались в детство. Даже несмотря на собственный запрет. Даже несмотря на прошедшие годы. Раскрыв ладонь, она смотрела на опухшие яйца брата — слишком тяжёлые, переполненные. Она месяцами не давала ему кончать. Даже не позволила побыть мужчиной со своей императрицей и по-человечески осеменить её. Свободной рукой она начала дрочить ему, одновременно оттягивая яйца вниз. Бедный император не мог кончить из-за стержня. Но она сегодня была в хорошем настроении и не остановилась на этом. Из тени кресла появились четыре щупальца. Одно из них вытащило стержень, и все четыре начали растягивать уретру, а затем поползли внутрь, трахая член изнутри. Она не торопилась. Щупальца двигались медленно, с пугающей нежностью, заставляя императора выгибаться и беззвучно кричать. Издавая лишь влажный, хриплый всхлип. — Тише, — она погладила его по волосам свободной рукой. — Император должен уметь терпеть. Он пытался уползти, но его тело больше не слушалось. Только дрожало крупной, нервной дрожью. Как у загнанного зверя. Щупальца внутри члена начали расходиться веером, раздвигая его изнутри, заставляя мышцы судорожно сжиматься вокруг них. Ещё немного — и первый отросток добрался до простаты, упершись в неё с той стороны, с которой никто никогда не касался. Императора выгнуло дугой, и из глаз, наконец, потекли слёзы. — Вот так-то лучше, — она улыбнулась и облизала солёную каплю с его щеки. — Когда плачешь, ты почти красив. Она отпустила его яйца. Они тяжело опустились, налившиеся синевой. Её ладонь двинулась выше — по животу, по груди, задержалась на горле. Не сжимая. Просто напоминая. — Твоя жена родит через два месяца. Мальчика. Я уже видела в отчётах лекарей. Поздравляю, братец. — Её голос стал вдруг почти ласковым. — Наследник. Продолжатель рода. Всё, как ты хотел. Она наклонилась к самому его уху. — Жаль только, что он никогда не узнает твоего голоса. Из тени выскользнуло пятое щупальце — тонкое, как лезвие. Оно легло на горло императора прямо под адамовым яблоком. — Не волнуйся, — прошептала она. — Сегодня я только играю. Щупальца внутри члена одновременно дёрнулись назад, выходя рывком, и император наконец закричал — высоко, по-звериному, обламываясь на полуслове в беззвучный хрип. Она поднялась с кресла, поправила платье и наступила каблуком ему на лицо, прижимая щекой к холодному полу. — Спасибо за вечер. Щупальца втянулись обратно в тень под креслом. Она щёлкнула пальцами — и дверь отворилась. Двое слуг без лиц застыли в проходе. — Уберите это, — кивнула она на тело у своих ног. — И принесите чай. Она вышла, не обернувшись. В покоях императора снова стало холодно и пусто. Только тихий, надрывный кашель вперемешку со всхлипами нарушал тишину. За окнами падал снег. В Харалдай его было слишком много. А весна, как назло, обещала быть ранней.