Капля в море

      Всё чаще по ночам Тамтей не могла уснуть. Её преследовали мысли, и она сбегала от них в непролазные джунгли, исследовала затопленные низины и взлетала с Кангаем на скалистые вершины. После обретения Верного, родной мир был открыт перед ней. Вместе с икраном они спали, рыбачили, охотились, спасали псевдопилотов-отступников и помогали поселениям Аранахе. Их связь стала нерушимой. Они могли чувствовать желания друг друга и без тсахейлу. Узнавали настроение, ощущали эмоции.       Когда Саренту вернулась на базу Сопротивления, Нор не мог отвести взгляда от икрана названой сестры, мечтательно вздыхал, надеясь обрести своего Верного. Тогда Тамтей уверяла его, что это непременно свершится. Кангай удовлетворённо порыкивал. Молодая охотница распознавала эманацию гордости от своего икрана. Крылатый хищник разрешал Нору гладить себя по морде, но не более того. Будучи самцом, банши отстаивал свои границы и защищал голубоглазую На’ви, если считал, что кто-то из мужчин был слишком близко. Ревновал.       Золотые глаза хищника следили за Тамтей, куда бы та ни пошла. Даже когда Саренту спешивалась, икран следовал за ней. Либо провожал взглядом, если охотница скрывалась за дверями базы. И всегда ждал её аккурат возле них.       Чувствуя крепкую, искреннюю, взаимную любовь и доверие к банши, сердце охотницы сильнее обливалось кровью за Иту. Со’лек уже пережил эту боль и вновь обрёл своего Верного… Но рана охотника Аранахе была ещё слишком свежей. Хотелось как-то облегчить боль Иту, но Тамтей попросту не знала как. Тогда она обратилась к Кайе, хранителю душ и целителю Аранахе.       Он поведал ей о том, что тело молодого охотника исцелилось полностью. Но в душе зияла дыра, пожирала счастье, как голодный танатор. — И чем ему помочь? Как? — Вы успели подружиться, дитя. Ему… Необходим друг.       Другие На’ви подсказали, что Иту часто проводит своё время недалеко от место гибели Верной. Саренту не сразу отправилась туда. Некоторое время она боялась… Опасалась, что её связь с икраном может причинить боль… Но всё же, вскочив на спину своего Верного, устремилась к знакомому пустырю. Кангай некоторое время кружил над скалами, пока Тамтей не заметила Иту на одном из уступов. До неё донёсся сдавленный плач, но охотник Аранахе замолк, едва увидев Кангая. Даже попытался улыбнуться, на что Саренту покачала головой. — Эйлани, — просипел тот. — Что ты тут делаешь? — Я искала тебя, Иту, — ответила голубоглазая, подходя ближе к охотнику. — Здесь мне спокойно… — прошептал На’ви. — Больно, но спокойно.       Тамтей положила руку на плечо друга, поймав светло-салатовый взгляд, полный такой тоски, что и на её сердце вмиг потяжелело. — Мы могли бы вместе проститься с Зоми. Пожелать ей попутного ветра в Эйве, — совсем тихо предложила Саренту. Они опустились на землю, и Тамтей не поболялась обнять Иту, выказывая своё сопереживание. Охотник обхватил ладонь черноволосой, прошептав что-то нечленораздельное. Поднял взгляд в небеса. — Я знаю, что ты делаешь, Тамтей, — в голосе Иту появилась хрипотца. Он не отстранялся от Саренту, наоборот, казалось, что прижался ближе. — Я принимаю твоё беспокойство и приглашаю тебя в последнее путешествие Зоми… — Ирайо, Иту. Скажи, что мне делать?       Охотник Аранахе поведал свой план и исчез в джунглях. С печалью Тамтей провожала взглядом высокий силуэт. А потом кликнула Кангая, чтобы найти фрукт. Удачницу. Кисловато-сладкий плод с крепкой кожурой, растущий на высоких синих стволах с большими листьями. — Туда, Кангай!       Зоркий глаз Саренту заметил висящий сочный оранжево-красный плод. Икран аккуратно ухватил ветку, срывая фрукт с дерева. Пророкотав что-то на своём, зверином, Кангай взмахнул крыльями, ведомый мыслями своей наездницы. Алый хищник нёс их над водопадами, мимо гигантских каменных арок, вдоль реки. — Каменный столб! — вспомнила Тамтей, и направила Верного к вершине. И дальше, к парящим скалам, на одной из которых они и приземлились. Ожидаемо, Иту ещё не было. Тогда, устроившись под боком своего икрана, Саренту задремала, крепко сжав в руке лук. А банши продолжал охранять удачницу.       Ей снились полупрозрачные воспоминания из детства, отголоски прошлого. Что-то счастливое, отчего улыбка сама собой растягивала губы. — Ты беспечна, Тамтей, — раздался знакомый голос. От него по телу поползли мурашки. — Добыча для хищника.       В полудрёме голубоглазая На’ви не могла понять кому принадлежит этот голос. Но от него было тепло и спокойно, к этому присоединялось волнение, восторг… Возбуждение. Со’лек. Распахнув глаза, Саренту сдержала восклик. Трр’онг сидел неподалёку и выглядел…встревоженным.

***

      Если не был занят выслеживанием убийц родного клана, Со’лек частенько следовал за юной воительницей Саренту. Голубоглазая На’ви занимала его мысли… И заставляла сердце беспокоиться. Сама Тамтей об этом едва ли знала, но охотник и в этот раз последовал за ней, держался на расстоянии, но из вида не упускал. Илей хорошо чувствовал молодого ретивого самца — верного Саренту, и без усилий следовал по следу.       Когда он в сумерки увидел её спящую на скале, сердце его сжалось и пропустило удар. Кангай предупреждающе зашипел, подняв голову. — Не буди её, — прошептал Со’лек, опускаясь рядом. Он сложил небольшие камни кругом на пустом участке земли. Достал из сумки заготовленный на такие случаи сухой хворост и высек искру из металлического ножа — боевого трофея. Пламя сразу же начало пожирать предложенное угощение. — Ты беспечна, Тамтей. Добыча для хищника, — вздохнул охотник. Золотые глаза обласкали взглядом стройное тело. Перехватило дыхание от осознания… Она привлекает его. На уровне инстинктов, собственное тело откликается на близость Саренту. Сжав челюсти, Трр’онг отвёл взгляд. Вовремя. Так как Тамтей проснулась. — Что ты тут делаешь? Ты следил за мной?! — На случай если понадоблюсь, — не стал юлить охотник. — Ты сегодня слишком быстро покинула штаб. Я переживал.       Молодая охотница встрепенулась на последнем предложении. Её дыхание потяжелело, стало прерывистым. И сердце в груди заухало. Поморщившись, Тамтей плавно поднялась, протирая глаза.       Гибкое тело потянулось, разминая конечности от непродолжительного сна. Гаркнул Кангай, подталкивая фрукт к Саренту. Вскоре после этого, банши покинули их, отправляясь вместе на охоту. При полёте икраны сжигали прорву энергии, и её необходимо было восполнять. Но и Со’лек, и Тамтей знали, что Верные никогда не улетают далеко. — Иту ещё не появлялся? — Нет. — Со’лек, — начала Саренту. И Трр’онг напрягся. Всё его тело обернулось камнем, а звуки вокруг погасли, оставив в сознании только её голос. — Почему ты так добр к нам? Ко мне? — Я вижу тебя, Саренту. И твой клан. Вашу нужду. Ваше возвращение стало символом надежды… — Дело ведь не только в этом. — Ты права. Дело совсем не в этом. Тамтей, — понизив голос, охотник медленно подошёл. Он провёл подушечками пальцев по щеке голубоглазой. Очертил метку Саренту. И Тамтей чувствовала, что кожа его огрубела от бесчисленных битв. — Я беспокоюсь о тебе, потому что ты близка мне. Потому что… — Это и правда, и нет, — грустно усмехнулась Саренту. Она отвернулась от его лица, и Трр’онг видел как напряглась её спина. — Я ведь чувствую. — И что ты чувствуешь? — Ты горишь. Я чувствую ярость, ненависть… — юная На’ви говорила медленно, тягуче. И столь же плавно она повернулась, острым льдом сверкали её глаза. — Я могу понять твою боль. — Не… — Со’лек осёкся. На самом деле эта черноволосая молодая охотница действительно могла понять его чувства и открыто это сейчас доказывала. Тамтей подошла вплотную, положила руку ему на грудь. Слушала стук сердца. И Трр’онг уже не смог остановить его, проконтролировать. Под ладонью Саренту оно заходилось в скорости, больно ударялось о рёбра. — Я вижу тебя, Со’лек. Я не прошу отказаться тебя от твоей цели. Я прошу не делать её смыслом жизни.       Он обнял её порывисто и резко. Вдохнул глубоко цветочный запах её волос. И потерялся в нём… — Ты… — прохрипел охотник. — Ты хочешь меня спасти, Тамтей. Но я не знаю… Получится ли. — Получится, — тихо шепнула юная охотница, утыкаясь носом в широкую грудь. — Если ты позволишь.       Они сидели у огня в обнимку. Со’лек кормил Саренту кусочками сладкого фрукта, а она достала из походной сумки высушенную огнеягоду. Наклонившись, Трр’онг обхватив губами кусочек лакомства, неслучайно задев кончики её пальцев.       Тамтей вздрогнула, чувствуя как предательски тело отвечает слабостью на подобные ласки. Несмотря ни на что, Со’лек явно знал, что делал. И явно понимал какое воздействие оказывал на голубоглазую На’ви.       Охотник глубоко вдохнул, ощущая носом терпкий аромат феромонов её тела. Но и без этого Тамтей показывала свою симпатию. Со’лек совсем немного ослабил свой собственный контроль, и нос его спутницы забавно дёрнулся, ощутив уже его запах готовности. Слова были излишни. Только что эти двое подтвердили симпатию друг к другу на уровне тела, и это было самым честным признанием.       Они просидели так, молчаливо наслаждаясь друг другом, до рассвета. Делились историями, улыбались. На это время Со’лек позабыл о своём возмездии и потерялся в глазах Саренту. Хоть и ловил её печаль. Не без причины. В скором времени на утёс поднялся Иту. Он удивлённо моргнул, но всё же поприветствовал Со’лека и Тамтей.       Трр’онг плавно перетёк в положение стоя, кинув клич для своего Верного. Уверив, что будет неподалёку, охотник безбоязненно оставил Тамтей рядом с Иту. Тело Саренту не реагировало на охотника Аранахе. Совсем. Кажется, юная воительница, сама того не зная, сделала свой выбор. А сделал ли Со’лек свой?

***

— Эйлани, — начал хрипло Аранахе. — Моё сердце болит, но мне легче от того, что ты здесь. Вижу, ты принесла фрукт. Мне понадобятся семена удачницы. Они будут символизировать начало и конец… — Говори всё, что есть на сердце Иту, выпусти всё.       Охотник Аранахе всхлипнул. И начал говорить. Из него вырывалась потоком вся боль, вся горечь. Со слезами и словами, он раскидывал семена фрукта. В этом было что-то сакральное, ибо из этих семян прорастёт новая жизнь. Во всяком случае, именно так это видела сама Тамтей. Она молчаливо сидела чуть поодаль. Не могла найти слов поддержки, поэтому просто приблизилась, обнимая друга за плечи. — Твой Кангай — истинный хищник. Он крупнее остальных горных банши. Напоминает икранов Зесва. Наверняка, потомок одного из равнинных банши. Там дикие ветра, единожды мы с Зоми долетали до тех мест. Нас сдуло до водопадов, и потом мы могли только лететь на попутном ветре. — Ты не видел его вблизи, — тихо пропела Саренту, наполняясь восторгом. Она до сих пор восхищалась своим Верным. Сперва тем, что смогла установить связь, потом — его красотой. Негромко позвала, и ало-чёрный икран опустился рядом, грозно зашипев на Иту. Тот отпрянул, поняв, что банши лишь защищает свою избранницу. — Он ревнив. — Я бы сказала, вспыльчив, — усмехнулась Тамтей. — Но он любит, когда его гладят вот тут.       Юная охотница указала на шею крылатого хищника, между дыхательных отверстий. Стоило Саренту почесать икрана, тот заурчал, прикрыв глаза. Охотник Аранахе медленно приближался, сразу поняв, что глаза банши теперь были открыты и пристально следили за ним. — Я — друг, — мягко сказал Иту, протягивая ладонь к шее икрана. Тот, казалось, закатил глаза и со всяческим неудовольствием позволил себя коснуться. Выражение морды Верного было настолько комичным, что Саренту не удержалась и рассмеялась. Смех подхватил и Аранахе. — Ох, нет нужных слов благодарности, Тамтей… Ты настоящая подруга… — Не нужно никаких слов, Иту. Береги себя… — Ты пойдёшь к нему? — не удержавшись, спросил Аранахе. А потом прикусил губу, отведя взгляд салатовых глаз. Устыдился, что приревновал…       Саренту удивлённо моргнула. А потом вспомнила, Иту видел их с Со’леком, но смущения Тамтей не ощутила. Только молча кивнула, не желая вступать в выяснения отношений. Иту не пах так, как пах Трр’онг. Для неё не пах. Но голубоглазая На’ви была уверена в том, что охотник в скором времени обретёт не только своего Верного, но и любовь… Предчувствие подкреплялось шёпотом предков, которые видели зарождение новой связи через единение с Эйвой. Великая Мать неизменно следовала за каждым из своих детей.

***

      Неделю спустя Тамтей встретилась с Этуа. Они поднялись на вершины скалистых гор. Саренту чувствовала огонь, горящий в жёлтых глазах тсахик Аранахе. Пламя обещало сожрать врагов, коими Этуа считала небесных людей. Как духовный лидер, она ощущала всю боль собратьев и природы Пандоры, а потому не могла спустить с рук людям их безмерную бессмысленную жестокость.       И ей выпал этот шанс.       Когда Тамтей и Кангай разрушали небесные станции, выпускающие импульсы, которые и стали причиной для боли мотыльков, Тайлан подсказал, что этим дело не ограничится. Необходимо было прервать главный сигнал, а исходил он с гидроэкстрактора нефти «Альфа» — невероятно масштабного сооружения RDA. В одиночку Тамтей не решилась нападать, она позвала с собой Со’лека. Прознавшая об этом каким-то невероятным способом Этуа уже ожидала пару недалеко от здания, скрывшись за большим холмом. — Тебе нельзя лезть на рожон, Этуа. Ты важна Аранахе, если с тобой что-то случится… — Не говори, как отец, — фыркнула На’ви, запрыгивая на своего икрана. Подлетавший к базе «Скорпион» сразу же обратил внимание на воздушную угрозу. — Помоги ей, подкрепление уже поднимается в воздух. — Я не могу оставить тебя одну, — твёрдо произнёс Трр’онг. И тепло затопило душу юной Саренту. — Со мной всё будет нормально. Ты должен спасти её.       Они сплели пальцы. Это стало жестом, принадлежащим им двоим. Сжав ладонь Тамтей, Со’лек призвал Илея и пустился вдогонку. Сама Саренту с ужасом наблюдала как с площадок поднимается ещё пара вертолётов. Сердце молодой воительницы больно стучало внутри, обливаясь кровью. В ушах шумело. И совсем не от гула крутившихся лопастей. Тревога, острая как зубы змееволка, вцепилась в сознание Саренту, отвлекая. Ей не сразу удалось вернуть себе самообладание, но оно пришло вместе с сумерками. Слившаяся с полумраком, Тамтей использовала все органы чувств, чтобы сделать так, как говорил Тайлан. Он, получив схемы строения, вёл воительницу Саренту по железным коридорам.

Было страшно.

      Тамтей тряслась, удерживая лук, притаилась в стене, пока патрульные RDA проходили мимо. Кровь словно обратилась огнём, сердце билось и билось в груди. Ей пока удавалось оставаться незамеченной, приближающаяся ночь помогала скрываться от вражеских прицелов.       Нужно было отключить внутренние генераторы, не поднимая тревоги. Как они выглядели Тамтей знала, но найти их в этом металлическом массиве — задачка не из лёгких. В бой, несмотря на клокочущую внутри ненависть, Саренту не рвалась. Это сооружение хорошо охранялось, а она была одна.       И всё же ей удалось отключить генераторы. А точнее, вывести их из строя, потому что разбираться с системой обхода не было времени. Но Тайлан в наушнике сказал, что это ещё не всё. Гидроэкстрактор был оснащён разными системами, помимо главного передатчика сигнала. Эта махина отравляла природу Пандоры, а потому остановить нужно было не только импульсы, но и работу самой станции. Вместе с Тайланом, она следовала по самым затенённым участкам базы, отключая насосы и механические устройства, названия которых не спешила запоминать. Ей пришлось убить двух охранников, которые стояли у лестницы на крышу. Стрелы пронзили их черепа с неприятным чавком, что, впрочем, не остановило Тамтей. Она без усилий поднялась на крышу в поисках главного передатчика.       Недалеко прогремел взрыв. Неработающий насос застопорил движение в трубах, и металл не выдержал напряжения. Плохо. Ведь это подняло на уши всех бойцов RDA. — Перезагрузи передатчик, — посоветовал собрат Саренту через радио. — Это должно испортить сигнал. — Легче сказать, — прошипела в ответ молодая воительница. — Где этот передатчик?! Здесь всё такое похожее! — Коммуникатор светится почти всегда, и панель управления рядом с вышкой должна быть, — голос Тайлана в наушнике прерывался. Фыркнув, Тамтей обратилась к взору На’ви. Звуки вокруг притихли, и внимание сосредоточилось на поиске конструкции, которая подходила бы под описание.       Прошло добрых полчаса, пока Саренту поняла, что нужно сделать. Перегруженный передатчик засверкал и, испустив странный звук, задымился. Краем уха Тамтей услышала боевой клич Этуа. Её икран бесстрашно ринулся на «Скорпиона». И камнем полетел вниз, утаскивая за собой боевой вертолёт. Сердце молодой воительницы упало в пятки. — Со’лек?       Но ни Трр’онга, ни его Верного не было видно… Тогда холодок сковал сердце Тамтей. Она обернулась на гидроэкстрактор. Кто-то эвакуировался, но искорёженные от взрывов ошмётки металла и горящий мазут стали достойной могилой для небесных людей. Свою миссию юная Саренту выполнила. Но на ликование не осталось времени. Тревога, на время отступившая, хлынула мощным потоком в разум. Зарычал Кангай, приземляясь на крышу рядом с голубоглазой На’ви. Вскочив на спину своего Верного, охотница устремилась по запаху Этуа вслед за ней, надеясь застать рядом и Со’лека. Воин никогда не действовал безрассудно, и всё же волнение нарастало. Этуа наверняка была ранена, охотница ощущала в воздухе кровь тсахик, а что если… Думать об этом не хотелось. Тамтей верила, что почувствовала, если бы свет его великолепных золотых глаз навсегда бы угас…       Запах вёл Кангай через джунгли, вдоль ручья на небольшой пустырь, где расположился отряд RDA. Едва завидев тень банши, люди открыли огонь. С каждым новым выстрелом, пламя разгоралось и внутри Тамтей. Голубые глаза стали почти белыми из-за гнева. Она направила икрана на УМП, и острые когти хищника проломили стеклянную герметичную капсулу, а выпущенная стрела пригвоздила пилота к месту. Навечно. Только оставшись по локоть в крови посреди трупов, юная охотница поняла, что убивала без милосердия, убивала так, чтобы мучители Пандоры сполна почувствовали гнев её Родины. Но разве это не делало её похожей на человека? С его извечной жаждой ломать, уничтожать…       Отложив размышления о собственной жестокости на потом, черноволосая Саренту пошла сквозь джунгли. Она нашла Этуа, будучи в раздрае. Договор с собой не закончился ничем хорошим. Только болью и печалью. Увидев Этуа, молодая Саренту ещё больше впала в уныние. — Открой глаза, Этуа. Прошу, посмотри, мы сделали это! — с надрывом молила Тамтей. Но тсахик Аранахе лишь постанывала от боли, а Со’лека так и не было видно. Вытирая слёзы, Тамтей взобралась на икрана и направилась к Древу. Даже во тьме ночь его легко было найти. Главное поселение Аранахе возвышалось над остальным лесом. Оставив Кангая на специальном выступе для банши, Саренту направилась сразу к Ка’нату, уже готовая к тираде. Она чувствовала нелюбовь Оло’эйктана Аранахе. Его предвзятость. Его страх. Он увидел Саренту в крови, и мгновенно понял, что беда следует за этой молодой охотницей по пятам. Услышав, что дочь его ранена, Ка’нат не стал сдерживаться. Острия копий стражников Аранахе, как одно, устремились на Тамтей. От расправы Саренту уберегла сама Этуа и мотыльки, начавшие питаться. Возглас Нэфики остановил копьё у самой шеи молодой охотницы. Его кончив оцарапал кожу, алая капля крови испачкала некогда белый шёлк одеяний Саренту. А спустя минуту, израненный Со’лек показался из-за угла, щеря клыки.       Тамтей была готова от облегчения разрыдаться, но встала по правую руку своего избранника. Он придавал ей сил. Она хотела сделать то же самое. Этуа, превозмогая боль, встала на защиту Саренту. И слова её больно били Ка’ната в грудь. Он сгорбился над дочерью, сетуя над её болью. Светло-жёлтые глаза главы клана устремили свой взгляд на Тамтей. — Зов Эйвы мне больше нельзя игнорировать. Наша кровь не испачкает больше их руки. Мы очистим наши небо и землю. Саренту, извини меня и прими мой союз. Вместе с тобой мы дадим отпор. С тобой у нас есть шанс.       Тамтей одержала первую большую победу в своей жизни. Но… Это была лишь капля в море.