Одно сердце на двоих

      Весть о том, что Иту не вернулся после охоты потрясла Тамтей. Казалось, для них с Зоми не было никаких преград. Вефилу — охотница Аранахе — прибежала вся растрёпанная и встревоженная в момент, когда Этуа и Саренту уже заканчивали беседу. Она беспокоилась, поскольку Иту искал вождь. Тревога Вефилу передалась и остальным. Тамтей вызвалась помочь. Когда сказали, что поиски без икрана невозможны, юная охотница лишь вздохнула. На’ви не хотели её обидеть, но она всё равно чувствовала горечь.       «Мой путь только начинается», — успокаивала себя Саренту мысленно. И сообщила, что всё равно поможет. Останавливать её никто не решился, слишком уж воинственно выглядела охотница. Она стрелой умчалась в джунгли, и остальные тоже не стали медлить. — Со’лек! — Тамтей? Что случилось? — раздалось обеспокоенное из наушника-рации. — Нужна твоя помощь. Иту, один из Аранахе, пропал! — Где ты? — К северу от Древа Дома Аранахе. Найди меня! — Я быстро.       Молодая Саренту осталась ждать на открытой местности, чтобы Трр’онг мог разглядеть её с высоты. На’ви была уверена, что охотник прилетит на икране. Но Со’лек показался на горизонте через час, будучи на своих двоих. На’ви сжимал в руках винтовку. Золотые глаза смотрели остро. Тамтей быстро рассказала о том, что произошло, и после они уже парой начали поиски. Зачистив от остатков RDA небольшой закуток земли, на которой явно происходил бой, На’ви начали искать следы. И нашли. В небольшой пещере, скрытой от глаз за густо сплетёнными лианами. — Тут был икран и наездник. — Наверняка, это Иту и Зоми. Я не могу учуять, слишком много запахов. — Я взял след, Тамтей. За мной.       Трр’онг уверенно взлетел вверх по утёсу. Саренту изо всех сил старалась поспевать. Быстро выдохлась, и дальше двигалась исключительно благодаря характеру. Запыхавшись, Тамтей в конце концов остановилась. Сердце бешено стучало в груди. Но по мере приближения, Саренту слышала дикий рёв икрана и эхо выстрелов. — Это Зоми!       Открылось второе дыхание.       «Лишь бы успеть!» — думала юная охотница. Она ступала след в след за Со’леком. Спустя пару минут охотник остановился. Перед глазами разворачивалась ужасающая картина. Подпаленная Зоми яростно рвала врагов когтями и зубами, но самого Иту нигде не было видно.       Скрежетал металл. Остро пахло горелой плотью и жжённой древесиной. Неестественно. Отвратительно. Саренту поморщилась. — Какая яростная! Если мы ей не поможем, путь этой красавицы оборвётся. — Согласна.       Тамтей развернулась, натягивая тетиву тяжёлого лука. Она целилась в энергодвигатели штурмового силового костюма. Послышался взрыв. Стрела поразила охладительные элементы, замыкая энергию внутри экзоскелета.       Методично. Эффективно. Со’лек и Тамтей действовали слаженно, так, словно работали в тандеме не первый год. Голос Иту они услышали из «Дракона» RDA. Времени на то, чтобы узнавать как он туда попал, не было. В любой момент могло нагрянуть подкрепление. — Позови Зоми. Есть идея.       Иту издал клич, и верная банши опустилась рядом с железной птицей. Со’лек внимательно наблюдал за действиями юной Саренту. Она сейчас была ещё красивее. Шёлк невероятно шёл её коже. Сосредоточенность придавала её лицу особенный шарм. Она всё больше напоминала истинную На’ви, охотницу. Опасную, но утончённую. Нежную и жёсткую одновременно. Со’леку нравилось наблюдать за ней. Вот она взяла страховочный трос, на которых спускались штурмовики, закрепила его на приоткрытом люке, слегка искорёженном при взрыве, и бросила конец в сторону охотника Трр’онг. Поймав верёвку, На’ви начал тянуть. — Зоми, я знаю, что ты меня понимаешь. Нужно помочь Иту выбраться…       Икран, казалось, обречённо вздохнула, но схватила челюстями конец троса и дёрнула. Взмахнув крыльями, потянула ещё раз. Люк начал поддаваться. — Иту, давай руку!       Тамтей тянула изо всех сил. Помогла Аранахе ухватиться за край, а дальше ловкий охотник подтянулся и выбрался на свободу. Ликовать, впрочем, не получилось. «Скорпион» показался из-за дерева, выпуская очередь на поражение. Быстрее всех среагировала икран. Зоми взмахнула крыльями, уцепилась когтями за подножку летательного аппарата и с силой дёрнула в сторону. Ей не удалось избежать ранения. Она опустилась за холм. Иту сорвался с места, и никто его не стал останавливать. Тамтей и Со’лек завершили начатое, и поспешили к охотнику Аранахе.       Боль. Тамтей чувствовала эманацию боли. Иту плакал над раненой подругой. Что-то шептал горячо, гладил Зоми по морде. — Ты не сражаешься, Зоми… Ты должна бороться, — молил Аранахе. Голос молодого На’ви срывался. И по сердцу Саренту словно водили тупым ржавым ножом. Эхо боли Иту отзывалось внутри, судорожно сжимая юное сердце. — Не оставляй меня, моя красавица. — Чем я могу помочь? — прошептала Тамтей, сглатывая слёзы. Это была не её боль, не её потеря… — Ты спасла меня, и за это я благодарен, Саренту. Но сейчас… Сейчас оставь меня.       Её увёл Солек. Он не обронил ни слова. Крепко обхватив плечи охотницы, Трр’онг уводил её, чтобы дать Иту побыть одному. И чтобы эмпатичная сущность самой Тамтей не страдала сильнее. Хотя он чувствовал, что она сотрясается от рыданий. Молодая Саренту тонко ощущала эмоции других. Но… Со’лек и сам хорошо понимал боль Аранахе. Его первая икран, рьяная защитница и невероятная красавица, Мамантэ, погибла. Он тяжело переживал её смерть, ведь банши защищала его до последнего, не щадя собственной жизни… Сжав челюсти, он пошёл дальше, теперь не отпуская руки Тамтей. Всхлипывая, молодая охотница послушно следовала за ним.       Они остановились только тогда, когда запах гари перестал витать в воздухе. Когда шум пожара затих за шелестом ветра. Тамтей остановилась. Вытерла щёки. И глухо выдохнула. Она села на землю. — Как… Как можно помочь ему? Как На’ви провожают в последний путь?       Со’лек опустился рядом. Не старался утешить, предлагал своё присутствие и свои знания. Он рассказывал юной Саренту о том, как в последний полёт ушла его Мамантэ. Охотник давно пережил свою боль. Но Тамтей чувствовала его молчаливую грусть. Он видел это в её глазах. Сейчас они были такими светлыми, что казались прозрачными. И в них плескалась боль. Море боли. Словно сама Саренту потеряла икрана, словно это половина её сердца умерла… Её эмпатия — дар. Величайший дар. И проклятие. — Поднимайся, Тамтей. Нам нужно сообщить о том, что Иту жив. — Ты пойдёшь со мной? — Я не оставлю тебя.       Некоторое время они шли молча. Охотник уверенно вёл молодую Саренту через джунгли. Пока не остановился у ручья, протекающего около Древа Дома Аранахе. Он обернулся на Тамтей, внимательно вглядываясь в лицо юной охотницы. Что-то в её облике тревожило, но Со’лек не мог понять, что конкретно было не так. Она словно потускнела… Несколько секунд они простояли в молчании, после чего На’ви вздохнул и потянул Тамтей дальше. Они миновали стражей, и охотник уверенно двинулся наверх. Но Этуа не оказалось на месте, их встретил Ка’нат. Под недовольным взглядом вождя Саренту замешкалась, Со’лек же, напротив, стоял твёрдо. — Мы искали Этуа, — пробормотала Тамтей, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Но голос Ка’ната её остановил. Сначала ей показалось, что Оло’эйктан Аранахе нашёл в себе ответ на её просьбу. Но, Ка’нат убил надежду. Он посчитал, что Тамтей кровожадна, и счёл, что Саренту, знаменитые дипломаты, действительно сгинули. Это неожиданно сильно ранило юную На’ви, что, конечно, заметил Трр’онг. Заметил, как она поникла, сцепила челюсти, сжала его руку. Заметил, что хрусталики слёз вновь засверкали в голубых глаз. — Слепцы и трусы долго не живут, — выплюнул Со’лек, не дожидаясь ответа, круто развернулся и потянул Тамтей за собой. Та ошарашенно глядела за плечо, на вождя, но послушно семенила за охотником. Пока не уткнулась в крепкую спину, охнув. — Ты не должна терпеть такого отношения к себе. Пока Ка’нат отсиживается в Древе Дома, ты пытаешься прогнать Небесных Людей с Пандоры. Ты заслуживаешь если и не похвалы, то признания. Поэтому, не обращай внимания на слова старца, — на одном дыхании проговорил Со’лек.       Тамтей не нашлась с ответом. Чувства захлестнули разум молодой охотницы. Что-то и в самом Со’леке откликнулось на её эмоции. — Пойдём, — шепнула Саренту, выходя вперёд. Она заметила Нэфику за широким стволом старой пальмы. — Вот она, наша Тамтей! Нам уже рассказали о твоих подвигах, душа моя, — хриплый голос Нэфики слегка дрожал. Старая На’ви уцепилась взглядом за охотника клана Трр’онг. Она с долгую минуту всматривалась в лицо Со’лека. — Твой избранник, Саренту?       Возмущённо пискнув, Тамтей выпутала свою руку из хватки охотника, чем вызвала громкий смех тсахик и главной пряхи. — Ну-ну, — миролюбиво улыбнулась Этуа. — Нам ты можешь ничего не говорить. Но будь честна со своим сердцем. Впрочем, сейчас важно не это. Я благодарю тебя за спасение Иту. Жаль, что Зоми погибла… — Я не успела… — печально вздохнула Тамтей. — Ты сделала, что могла. И винить себя за это не нужно. Её гибель — не твоя ответственность. Ма’Тей, нам снова нужна твоя помощь. Ты видела, что кинглор… Погибают без еды? Мы стараемся помочь, но им нужны особые цветы для еды. И новый дом… Я пыталась связать сознание с королевой, но мне не удалось понять, что нужно кинглор. — Почему вы решили, что у Тамтей получится? — Ах, Саренту чувствует этот мир иначе. Разве ты не понял, Трр’онг? Разве не почувствовал? Ты ведь охотник, Трр’онг. Не упускай детали… — хитро усмехнулась Нэфика. — Что нужно будет сделать?

***

      Всё сводилось к тому, что нужно было уничтожить какие-то технические сооружения RDA для того, чтобы мотыльки смогли питаться и обрести свой собственный дом. Соединение с разумом королевы кинглор было болезненным и экстатическим одновременно. Но Тамтей сумела понять боль мотыльков, почувствовать их страх, их тревогу… В небе над Пандорой люди установили станции, издающие импульсы, которые и вынудили мотыльков переселиться под защиту Аранахе. Чтобы помочь, юной охотнице были необходимы собственные крылья. Но только сам Оло’эйктан допускал достойных до гнездовья банши. Впрочем, когда заходила речь о спасении родного мира, все были готовы нарушить правила. А уж озорная Нэфика и подавно. Но умудрённая опытом На’ви понимала зачем она делала то, что делала. Взращённая в любви к Пандоре, Нэфика вознесла служение природе и Эйве на вершину иерархии… И в Саренту она видела помощь и спасение. Маленькая, несмышлёная На’ви с сильным сердцем. Юная Тамтей, как никто другой, заслуживала обрести Верного. Чтобы спасать… Чтобы нести мир на Пандору. Чтобы вернуть свободу народу…       Тамтей взбиралась наверх быстро и юрко, с проворностью, но брала передышки. И всё же боялась. Но Саренту боялась не высоты и падения, а того, что могла оказаться недостойной. Что икран не признает её. С этими невесёлыми мыслями, голубоглазая продолжала восхождение к гнездовью банши. Она не могла отвести взгляда от разноцветных икранов, порхающих вокруг. Они были такие же яркие, как и природа родного мира. Внезапно Саренту ощутила ползущий по спине холодок. Она обернулась, чтобы встретиться с ярко-жёлтым острым взглядом. Напряжение росло. Хищник был крупным. Его гладкая кожа имела тёмно-алый цвет, напоминала больше всего запёкшуюся кровь. По всему туловищу и крыльям змеился хаотичный чёрный узор. А брюхо было светлым, почти белым. Икран зашипел. Но зрачки его были расширены. Тамтей поняла, что зверь оценивал, примерялся, сравнивал. И не смела отвести взгляд. Но спустя мгновение, икран взмыл в воздух, оставив после себя лишь облако пыли. Саренту разочарованно фыркнула и продолжила взбираться. — Ты долго. Я устал ждать, — усмехнулся Иту, сидящий на уступе в нескольких футах от неё. — Но я видел, что ты встретила его. Своего Верного. — У меня два вопроса. Как ты оказался тут раньше меня? И как ты понял, что икран выбрал меня? — Ха, Саренту, я провёл всё своё детство в этих горах, и знаю тут каждый камень… — И всё же. Не каждый камень к тебе расположен. Я едва успел тебя поймать, — голос Со’лека раздался за спиной. И Тамтей обернулась, чтобы взглянуть в глаза охотника Трр’онг. — Я ведь сказал, что не покину тебя, — улыбнулся тот. И от этой улыбки молодая На’ви почувствовала слабость в ногах. И она знала, что Трр’онг наверняка это заметил. От этой мысли становилось стыдно, поэтому Тамтей молча продолжила путь наверх. Оба охотника были рядом. Иту рассказал, что именно банши выбирает наездника, не наоборот. Что сначала икраны присматриваются, а потом — нападают. Проверяют на прочность… — На этом самом месте я впервые увидел Зоми, — начал Иту. Он говорил сквозь зубы, пытался сдерживать боль, и всё же она сквозила в его голосе. — Она была готова меня убить. Зашипела, раскрыла крылья. У меня сердце остановилось на мгновение, но стоило лишь взглянуть в её глаза. И я всё понял… Моя красавица… — сокрушённо прошептал Аранахе. — Тамтей, возьми, — с этими словами Аранахе протянул ей вязь для мощных челюстей банши. — Помогло мне, поможет тебе. Надеюсь, ваша связь будет столь же крепка… — Я знаю твою боль, Иту, — отозвался сохранявший прежде молчание Со’лек. И Саренту встрепенулась. Иту тоже обернулся на Со’лека. Охотник Трр’онг рассказал своим молодым спутникам историю гибели Мамантэ. Погрузившись в воспоминания, На’ви не сразу заметил, что Тамтей плакала, а Иту пытался её успокоить, ободряюще поглаживая по плечу. Внезапно для себя Со’лек осознал, что эта картина ему была неприятна. Он…ревновал юную охотницу к Иту. Аранахе явно заглядывался на Тамтей, предлагал ей руку помощи, всячески обхаживал и сейчас успокаивал. Это вызывало глухое раздражение и желание сломать юнцу руку. — Сочувствую, — просипела Тамтей. — Часть моей души ушла вместе с ней к Эйве. — Вон твой красавец, — шепнул Иту, отвлекая черноволосую На’ви. Он действительно желал юной охотнице обрести своего Верного. Как будто… Если он увидит мгновение единения душ, его душе станет легче. Саренту послушно проследила за взглядом Иту, и действительно увидела на скале ало-чёрного икрана. Он спланировал с уступа, оказавшись напротив. Оба На’ви отступили.       Всё тело юной охотницы напряглось. Она следила за икраном, тот щёлкнул челюстями, сделав выпад в её сторону. Тамтей раскрыла липкую вязь для челюстей, и те обмотали голову банши с первого раза. Но это было самой лёгкой задачей для Саренту. Она бормотала что-то успокаивающее, подбиралась ближе и ближе. Медленно, выверяя каждый шаг. И всё же у хищника было своё мнение. Он взмахнул крыльями, и его крепкий серповидный коготь оцарапал руку охотницы. Запах крови взбудоражил сознание икрана. Шумно выдохнув, зверь замер. Он выбрал. — Ничего, ничего. Я вижу тебя. Твои крылья могучи. Ты способен справиться с любым ветром. Покажи мне небо, — она говорил нараспев, и зрачки хищника расширялись с каждым новым словом. Совсем скоро жёлтый цвет был почти незаметен, его скрыла тьма. Непроглядная ночь следила за Тамтей сквозь глаза банши. Юная На’ви нашла свою косу, подняв кончик вверх. И заметила, что несмотря на утробное рычание икрана, он был готов связать себя узами с ней. — Кангай, теперь твоё имя Кангай. И мы с тобой едины, — голос её сорвался, когда тсахейлу пронзила их тела. Она чувствовала силу своего икрана, его готовность поймать восходящий поток и устремиться в небеса. Его готовность разделить с ней свободу. Молодая охотница сняла вязь с челюстей своего Верного. И внезапно почувствовала толчок. Мгновением спустя Тамтей осознала, что летит вниз. — Позови его! Позови своего икрана! — Кангай!!!       Алая стрела сорвалась с края обрыва, чтобы успеть подхватить. Успел. Не мог иначе. Даже без тсахейлу они теперь были связаны. Когда Тамтей оказалась на спине своего банши, чистый и искренний восторг затопил оба сознания. Они стали по-настоящему едины. Что-то пророкотав, Кангай взмахнул крыльями, поднимая Саренту на скалу, где стоял Иту, держась за лицо. Аранахе гневно поглядывал в сторону Со’лека, тот стоял неподалёку, разминая кисть левой руки. И внезапно в груди Тамтей что-то болезненно кольнуло. Сейчас, когда она осознала глубину связи с икраном. Узнала каким бывает единение и доверие, ей стало больно за охотников. Действительно больно. Почти физически. Тамтей ощущала, что если бы Кангай погиб, часть её души ушла бы с ним к Эйве. А ведь они только-только обрели друг друга…       Поток её мыслей нарушил клич Со’лека. Охотник позвал Илея и оказался рядом в считанные секунды. — А Иту? — Он не ребёнок, Тамтей. Разберётся. Первый полёт очень важен. Успеешь за мной?       Он игрался с ней. Заигрывал. Во всяком случае сама Саренту воспринимала это именно так. Илей скрылся под скалой. Кангай пустился в погоню, складывая крылья, устремился камнем вниз, набирая скорость. Сердце Саренту бешено забилось в груди. Крик подкатывал к горлу, но охотница была так сосредоточена на том, чтобы удержаться на икране, что оставалась молчалива. Трр’онг нашёл её взглядом, тяжело сглатывая. Она была прекрасна… Себе солгать воин никак не мог. При взгляде на неё, окаменевшее прежде, сердце по собственной воле разбивало броню. Верхом на ало-чёрном банши темно-синяя тонкая фигурка Тамтей была самим искушением. Он сжал челюсти. «Не раньше, чем свершится моя месть», — думал Трр’онг. — Ты уже отдала Пандоре своё сердце. И будешь защищать этот мир ценой жизни. Ты — истинная воительница На’ви. Жаль, что остальные Саренту не такие. — Что ты, Со’лек. Они стараются. Но как и в любом клане, не все рождены сражаться. Нор рукастый и исполнительный. Ему тяжело, но он старается помогать Сопротивлению. Ри’нэла работает с Альмой. Я мало разбираюсь в науке, но они пытаются решить вопрос с загрязнением… — Меня беспокоит Тайлан. И его одержимость человеческими технологиями. Он ищет одобрения небесных людей, готов выполнять любую работу. — Ему просто нравится разбираться в механизмах. Он не знал другого. — Ты тоже, — пробормотал Со’лек. — Но ты учишься быть Саренту, Тамтей. Ты можешь показать Тайлану путь На’ви. Он сможет найти умиротворение и среди своего народа… — Со’лек… А ты отдал своё сердце Пандоре? — Я… — охотник замолчал, отводя взгляд золотых глаз. Он не смог бы солгать, глядя в её честные небесно-голубые глаза. Его сердце отдано мести… Было.