Глава 7. Я имею в виду то, что ты говоришь

— Именно так, — сказала Алиса.

— Тогда тебе следует говорить то, что ты имеешь в виду, — продолжал Мартовский Заяц.

— Я так и делаю, — поспешно ответила Алиса. — По крайней мере… по крайней мере, я имею в виду то, что говорю — это одно и то же, понимаете.

— Вовсе нет! — возразил Шляпник. — С таким же успехом можно сказать, что «я вижу то, что ем» — это то же самое, что «я ем то, что вижу»!

ооо

На следующий день после суда Гермиона получила письмо от Драко с приглашением на ужин в пятницу вечером. Она ждала целый час, за это время составила список плюсов и минусов, а затем ответила согласием. Список получился никчемным, но сердце подсказывало, что нужно принять приглашение Драко. Успокоившись, Гермиона подождала два дня, прежде чем снова попытаться поговорить с Роном. Она нашла его в Косом переулке, в магазине «Всевозможные волшебные вредилки», где они с Джорджем пополняли запасы. — Привет, Джордж, Рон, — поздоровалась она, войдя. Они оба оторвались от своего занятия. Джордж одарил ее страдальческой улыбкой, а Рон лишь нахмурился. — Что привело тебя сюда? — спросил Джордж, отходя от полок и направляясь к прилавку. — Я надеялась застать Рона, — сказала она. — Что ж, тебе повезло, он здесь, — Джордж кивнул в сторону Рона и принялся раскладывать товары на стене за прилавком. Гермиона подошла к тому месту, где все еще работал Рон. — Привет, — сказала она. — Привет, — сдержанно ответил он. — Мы можем поговорить? — спросила она, опускаясь на колени рядом с ним. Он пожал плечами. — Думаю, я не смогу тебя остановить. — Может, где-нибудь в более уединенном месте? — спросила она. — Иди, — позвал Джордж. — Я тут сам разберусь. Рон не выглядел так, будто был рад это слышать, и демонстративно встал, убрал с прилавка товары, которых не было в наличии, и вышел из магазина. Они прошли половину переулка, не сказав друг другу ни слова. Гермиона ненавидела эту дистанцию между ними, эту мучительную тишину. — Рон, поговори со мной. — О чем? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу и пиная камешек. — О чем же еще? — говорит она. — Прошло всего три дня, а я уже не могу смириться с тем, что мы больше не друзья. Рон поворачивается к ней, в его глазах снова вспыхивают гнев и боль. — Да? Что ж, тебе стоило подумать об этом, прежде чем ты решила целоваться с врагом, — он так сильно пнул камень, что тот пролетел несколько метров и задел бродячую кошку. — Я ничего такого не сделала, Рон, — настаивала Гермиона. — И он нам не враг, помнишь? — Почти что, — пробормотал Рон. Затем, разозлившись, он сказал: — Я тебя не понимаю, Гермиона. Всего три недели назад ты меня поцеловала, а теперь хочешь встречаться с Малфоем? Как это вообще произошло? Нет, — быстро добавил он, отодвигаясь в сторону, чтобы увеличить расстояние между ними. — Не бери в голову, я не думаю, что хочу это знать. — Я не могу этого объяснить, — все равно ответила ему Гермиона. — Я думала, что это всегда будешь ты, но те чувства… они угасли. Я не хотела, чтобы это случилось, я не хотела, чтобы это случилось, но это случилось, и я ничего не могу с этим поделать. — Как он их заслужил? — презрительно фыркнул Рон. — Что он такого сделал, чтобы завоевать твою симпатию, Гермиона? — Кроме того, что спас мне жизнь? — возразила она. — Это не сделало его мне симпатичным, но, конечно, изменило мое отношение к нему. А как иначе? Рон нахмурился. — Он все равно скользкий, предвзятый тип. Чтобы убедить меня в обратном, нужно нечто большее, чем спасение твоей жизни. Гермиона нетерпеливо вздохнула. — Хорошо, просто отлично. Ты знаешь, что иногда бываешь такой упрямой? — Я? — недоверчиво переспросил он. — О, это звучит убедительно в твоих устах. Ты слишком упряма, чтобы понять, что Малфой может быть кем угодно, только не святым! — Это неправда! — воскликнула она. — Я знаю, что он не идеален, но я ничего не могу поделать со своими чувствами. Рон отпрянул, словно его ударили. Потом усмехнулся. — Ах да, я все время забываю. Тебе нравится этот грызун. Это нормально, Гермиона. Но ты не можешь усидеть на двух стульях. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Ты сделала выбор в тот день, когда предпочла его мне и Гарри. Мы не забудем, как ты к нам относишься, так что не плачься нам, когда Малфой разобьет тебе сердце и растопчет его осколки! Они дошли до конца аллеи, ближайшей к «Дырявому котлу», и остановились у забора. — Я никогда не выбирала его вместо тебя и Гарри, — процедила Гермиона. — Никогда. — Ты выбрала его вместо меня, — сердито сказал Рон. — Конечно, нет! — возразила она. — Я не могу заставить себя испытывать к тебе чувства, как не могу заставить себя разлюбить его! — Но ты не обязана с ним встречаться! — закричал Рон. Гермиона была рада, что на улице почти не было обычных покупателей. — Я не прошу тебя смириться с этим, Рон, — сказала она уже не так громко. — Я хочу знать… Мне нужно знать, что это не положит конец нашей дружбе. Я знаю, что причинила тебе боль, и мне очень жаль, жальче, чем ты можешь себе представить. Я не прошу тебя простить меня прямо сейчас… Я просто не могу потерять тебя совсем. Он смотрел на нее с явным недоверием на лице. — Мне нужно знать, Рон, потому что я не могу сделать этот выбор. Ты был моим другом всю мою жизнь — это самое главное — и я не хочу рисковать нашей дружбой, — она гордо подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Так скажи мне. Если я пойду с ним на свидание, наша дружба будет безвозвратно испорчена? Рон нахмурился, но не сразу ответил. Затем он отвернулся, снова пнул камешек и стал смотреть в сторону. Когда он снова встретился с ней взглядом, на его лице было выражение смирения. — Он мне не нравится, — сказал он. — Я бесконечно благодарен ему за то, что он спас тебе жизнь, но терпеть его не могу. Тем не менее… — он тяжело вздохнул. — Что я за друг, если буду отговаривать тебя от общения с ним? Гермиона широко раскрыла глаза. — Ты это серьезно? Он замолчал, надеясь, что она передумает. — Да, я понимаю. Но это не значит, что я на тебя не злюсь. Ничего не изменилось. Не знаю, когда захочу снова тебя увидеть. Она кивнула, прикусив губу. — Но мы ведь снова будем друзьями, да? — Конечно, — пробормотал он. — Как только бросишь этого блондинистого придурка, дай мне знать. Уголок ее рта слегка приподнялся в улыбке. — Спасибо, Рон. — Да ладно, чего там, — сказал он, взъерошив волосы. — Мне нужно вернуться к Джорджу. Не люблю надолго оставлять его одного. — С ним все в порядке? — спросила она. — Будет в порядке, — ответил Рон. — Мы все будем в порядке. Когда-нибудь.

ооо

Драко не хотел находиться рядом с Большим залом, где шла основная битва. Во-первых, никто не знал, на чьей он стороне, а сторонники Грейнджер без раздумий прокляли бы его, если бы увидели. Он все еще пребывал в состоянии Разочарования, когда осматривал происходящее в вестибюле. Затем Темный Лорд выкрикнул приказ, обращенный к его отцу. У Драко волосы встали дыбом. Его мать была где-то здесь и сражалась. Он должен был найти ее, вытащить из схватки, обезопасить! Заодно он мог бы проверить, как там Грейнджер, хотя она, скорее всего, была с Уизли. Драко нахмурился и вошел в Большой зал. Там царил настоящий бедлам. Повсюду летели проклятия, люди бегали и кричали, и Драко приходилось быть предельно осторожным, чтобы не попасть под шальное проклятие. В поисках ярко-светлых волос, которые были отличительной чертой его матери, Драко услышал звук, от которого по спине побежали мурашки: хихиканье его тети. Он повернулся на звук и увидел, что Грейнджер, Луна Лавгуд и девчонка Уизли сражаются с ней. Казалось, они сдерживают ее, но победа Беллатрисы была лишь вопросом времени. Она была слишком опытной, чтобы ее могли одолеть даже три взрослые, но несовершеннолетние ведьмы. Внезапно мать Уизли бросилась к Беллатрисе, ее лицо было искажено яростью, а палочка стреляла заклинаниями почти по желанию. Весь зал замер, наблюдая за схваткой, и Драко поймал себя на том, что молча болеет за рыжеволосую ведьму. Когда Беллатриса погибла, Темный лорд пришел в ярость. Затем из ниоткуда появился Поттер, и Драко понял, что вот-вот станет свидетелем конца. Никогда в жизни он так сильно не хотел, чтобы Поттер добился успеха. Сцена была поистине завораживающей. Ни один из них не нападал, они просто кружили, как стервятники над умирающим существом внизу. Они обменивались репликами, которые сливались воедино, пока Драко пытался найти в толпе свою мать. Однако вскоре его внимание привлекли слова Темного Лорда. — Я убил Северуса Снейпа три часа назад и… Это было все, что услышал Драко, и его сердце вдруг бешено заколотилось, а кровь зашумела в ушах. Снейп… мертв? Его убил Темный Лорд? Это означало… Драко рухнул на землю. Это означало, что его единственная надежда, единственный человек, который знал о нем правду, больше не может за него поручиться. Внезапно все его усилия за последний год оказались напрасными, и все, что о нем осталось — это неудачная попытка убить Дамблдора. Драко смутно различил, как кто-то окликнул его по имени, а потом вспыхнул яркий свет. Поттер и Тёмный Лорд закричали, и всё закончилось, по-настоящему, окончательно закончилось. Поттер победил. — Драко! Он встрепенулся, узнав голос матери. Она позвала его снова, и он встал, поняв, что заклинание рассеивания каким-то образом перестало действовать. — Мама! — Драко! — казалось, она придвигается ближе, и в ее голосе слышалось облегчение. Он лихорадочно оглядывался по сторонам, пока толпа немного не расступилась, и он не увидел своих родителей, живых и невредимых. Нарцисса бросилась к нему и обняла, плача от облегчения. Люциус тоже обнял свою семью, впервые не заботясь о том, как это воспримут окружающие. — О, мой мальчик, мой мальчик, — повторяла Нарцисса, прижимаясь к Драко и гладя его по волосам. — Я… я не мог вас найти, — сказал Драко, уткнувшись лицом в шею матери. — Я не видел, чтобы вы дрались. — Мы и не дрались, — ответил Люциус. — Мы искали тебя. Драко неуверенно улыбнулся отцу поверх плеча матери, а затем отстранился и улыбнулся ей. В тот момент мир был совершенен.

ооо

Гермиона с тревогой ждала семи часов вечера в доме своих родителей. Драко настоял на том, чтобы забрать ее на машине, которую он раздобыл на вечер. За десять минут до назначенного времени она все еще не знала, что ему сказать. Хотя Рон заверил ее, что отношения с Драко никак не повлияют на их дружбу, он все равно не хотел ее видеть и разговаривать с ней. Она знала, что ему нужно время, чтобы забыть ее, но осознание того, что она увлечена кем-то другим, только усложнило бы ситуацию. Рон никогда бы не принял Драко, и Гермиона не знала, что бы она сделала, если бы у них что-то получилось. Когда без трех минут семь раздался звонок в дверь, Гермиона вздрогнула от неожиданности. Она посмеялась над собой и открыла дверь. На пороге стоял Драко в темно-черных мантиях и с улыбкой на лице. На подъездной дорожке стояла машина, очень похожая на те, на которых они с Гарри и Уизли дважды добирались до вокзала Кингс-Кросс. — Привет, — сказал он. — Давай покончим с формальностями, хорошо? Ты выглядишь потрясающе. Машина моих родителей, я не умею водить, но у нас есть водитель, — Драко указал через плечо. — Наш столик через полчаса. Ты действительно очень красивая. Готова? Глаза Гермионы расширились, и на ее лице появилась улыбка. — Привет, — только и смогла сказать она. Неужели она действительно собирается пойти на свидание с Драко Малфоем? — Привет, — повторил он. — Ну… ты готова? — Я… я, честно говоря, не уверена… — она замолчала, ругая себя за эти слова. В его глазах мелькнула боль, но он быстро взял себя в руки. — Сомневаешься? Я думал, такое возможно. Что мне нужно сделать? Поговорить с Поттером и Уизли? — Это не совсем сомнения, — сказала она, искренне тронутая тем, что он готов поговорить с ее друзьями, если это поможет ему провести с ней время. — Тогда что? — спросил он. — Ну… Мне пришло в голову, что я не так уж хорошо тебя знаю, — сказала она. — Точно… Для этого и нужны свидания, если я не ошибаюсь. Он все еще улыбался, но она видела, что он… встревожен? Расстроен? Разочарован? — Не хочешь зайти на минутку? — спросила она. Драко вздохнул. — Конечно. В любом случае не стоит стоять на улице в этих мантиях. Гермиона провела его в гостиную, где он сел на то же место, что и Гарри несколькими днями ранее. — Где твои родители? — спросил он, оглядывая дом. — В Австралии, — ответила она. — В Австралии? — он недоверчиво посмотрел на неё. — Почему? — Это долгая история, — ответила она. — О чем думаешь? — спросил Драко. — О, много о чем, — ответила она, избегая его взгляда. — Но самое важное сейчас — это ты, — она неловко присела рядом с ним. — И Рон. Последняя улыбка Драко померкла. — Понятно. — Это не то, что ты думаешь, — поспешила она сказать. — Но это… сложно. Раньше он мне очень нравился. Я знаю, что и я ему нравилась, но он ничего не предпринимал. В последний год мои чувства к нему начали ослабевать. Драко встрепенулся. — А потом я совершила глупость, — призналась она, понуро опустив плечи. — Я… я его поцеловала. И это было не так давно. Примерно три недели назад. — Я знаю, — резко сказал он. Она развернулась к нему. — Знаешь? Откуда? — Я видел вас, — сказал Драко, стиснув зубы. — Когда мы с Крэббом и Гойлом последовали за вами в Выручай-комнату. Мы были там, когда… ты его поцеловала. — О, — тихо сказала она, опустив взгляд на колени. — Я не знала. Драко выдохнул. — Значит, ты его поцеловала. Ты просто сказала, что это глупо. Почему? — Потому что, — начала она, — мои чувства к нему уже не те, что были раньше, но этот поцелуй… Ну, можно сказать, я пыталась понять, можно ли возродить эти чувства. Этого не произошло. На самом деле, этот поцелуй, наконец, положил конец моим переживаниям по этому поводу. Однако Рон воспринял это как намек на то, что он мне нравится, что я хочу быть с ним больше, чем друзьями. — Мне так и показалось, — пробормотал Драко, слегка нахмурившись. — Мне было трудно сказать ему, что я не хочу того же, чего хочет он. Наша дружба и так была натянутой, а потом я рассказала ему о тебе. Мне было невыносимо причинять ему боль, особенно после смерти его брата, да еще и из-за тебя. — Что это значит? — перебил он. — Только то, что Рон ненавидит тебя больше всех на свете. Признайся, ты ужасно с ним обращался в школе, ты насмехался над его семьей, его одеждой, его финансовым положением… — Я знаю, — прорычал Драко. — У меня с памятью проблем нет. — Тогда ты понимаешь, почему ему будет особенно тяжело услышать, что я хочу проводить с тобой время, — настаивала она. — Ты хочешь, чтобы я извинился? — спросил Драко, хотя по его виду было понятно, что он предпочел бы заняться чем-нибудь другим. — Я… Ну, это было бы, конечно, здорово. Я говорю тебе это, чтобы ты поняла. — Я пытаюсь, — сказал он. — Вчера я разговаривала с Роном, и после небольшого спора он сказал мне, что не будет стоять у меня на пути, если я захочу быть с тобой, — Гермиона спрыгнула с дивана и подошла к камину. — Тогда … в чем проблема? — спросил Драко беззлобно. — Он все еще злится на меня, все еще обижен. Я это понимаю. Я этого ожидала. Но это заставило меня задуматься о будущем, — она усмехнулась и повернулась к нему. — Я знаю, глупо так думать, но ничего не могу с собой поделать. Видеть тебя — это совсем не то, что видеть… Не знаю, Дина Томаса. Я не могу принять это так просто, это требует больше размышлений, больше взвешивания последствий, больше… Гермиона даже не услышала, как он встал, не говоря уже о том, чтобы пересечь комнату. Она еще говорила, а в следующий миг губы Драко прижались к ее губам. Она была так удивлена, что сначала даже не шелохнулась. Но он был настойчив, и вскоре она растаяла в его объятиях, ответила на поцелуй и совершенно забыла обо всем на свете. Она могла думать только о том, как ощущается тело Драко и какой у него запах — кедра. Драко замедлил поцелуй, прежде чем их дыхание сбилось, а когда он отстранился, его глаза сияли от желания. Его взгляд был таким пристальным, что Гермионе пришлось прислониться к стене, иначе она бы упала. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем Гермиона нарушила молчание. — Зачем ты это сделал? — Ты слишком много говорила, — сказал он, — о мышлении и последствиях… Я не думаю, что так должно быть. Не анализируй, просто делай то, что чувствуешь. — Да? — сказала она, и ее взгляд упал на его губы. Драко ухмыльнулся. — Да. Завтра ты сможешь побеспокоиться о завтрашнем дне. Но сегодня… — он взглянул на стену над камином. — У нас столик на десять минут. Что скажешь? Гермиона скептически посмотрела на него. — А если я скажу «нет»? — он открыл рот, чтобы возразить, но она продолжила. — А если я скажу… что хочу немного опоздать? Он нахмурился. — Почему… На этот раз она заставила его замолчать поцелуем.

ооо

— Гермиона? — Ммм? Драко замолчал и притянул ее к себе. Она положила голову ему на грудь, чуть ниже подбородка, и улыбнулась, тихо напевая что-то себе под нос. — Что ты имела в виду… в ту ночь? — спросил он, целуя ее в макушку. — В какую ночь? У нас было столько ночей. Ты имеешь в виду ночь нашего первого свидания? Или тот случай, когда ты ударил Рона за то, что он намекнул, что мы с тобой спали вместе, когда он был пьян? После этого он зауважал тебя. Конечно, так оно и было, но ему не обязательно об этом знать. — Нет, ни в одну из этих ночей, — он усмехнулся. — Я хотел врезать ему большую часть своей жизни. Я был благодарен этому предлогу. Гермиона лениво чертила пальцами линии на его груди. — Это была та ночь, когда ты сказал, что любишь меня? — тихо спросила она. — Это была одна из моих любимых ночей. — Нет, любимая. Я имею в виду ту первую ночь. В Хогвартсе. Когда я спас тебя от Забини. — А, — сказала она и нахмурилась, остановив руку. — Что я такого сказала? — Надеюсь, мы оба увидим эту ситуацию с другой стороны. Ты помнишь? — спросил он, надеясь, что она помнит. — Да, — ответила она. — Не могу поверить, что ты помнишь. Драко повернулся к ней лицом. — Я всё время думал об этом на седьмом курсе. Я всегда хотел спросить тебя об этом. — Почему же ты не спросил? — Гермиона приподнялась на локте и натянула на себя простыню. — Я не совсем уверена. Наверное, мне не хотелось слышать, что ты забыл об этом или что это ничего не значило, — он пожал плечами. — Я имела в виду несколько вещей, — начала она. — Я надеялась, что мы оба переживем войну. Я надеялась, что мы оба доживем до конца предрассудков в отношении тех, в ком течет «малая кровь». По крайней мере, до того момента, когда магглорожденных и волшебных существ полностью примут в волшебный мир. — Ты многое сделала для этого, — сказал Драко, гордо улыбаясь. — Как ты знаешь, я еще не закончила, — заявила она. — Между волшебниками и гоблинами все еще пропасть. — Я знаю, любимая, — сказал он, наклонившись, чтобы поцеловать ее в лоб. — Ты еще всех их покоришь. — Я имела в виду и себя, — продолжила Гермиона. — Я надеялась, что ты преодолеешь свой комплекс превосходства и поймешь, что такие, как я — такие же люди, как и ты. — Пока что у тебя два против двух, — сказал он. Затем ухмыльнулся, схватил ее и снова притянул к себе. — Но ты должна меня понять. Трудно не чувствовать себя выше других, когда… — Когда ты умнее, богаче и красивее всех остальных, — закончила она, игриво ткнув его в грудь. — Я уже выучила твою маленькую речь наизусть. — Мне нравится, когда ты это говоришь, — пробормотал он ей в волосы. — Так гораздо сексуальнее. Гермиона закатила глаза, но все же ответила на его страстный поцелуй. — Подожди, — сказал он, прежде чем они окончательно потеряли способность мыслить связно. — Это все? — В общем, да. Можно добавить, что я надеялась, что однажды мы сможем стать друзьями и нам не придется бояться возмездия за эти отношения, — она улыбнулась. — А может быть, просто мое сердце уже знало то, что остальная часть меня узнала позже: что ты должен был полюбить меня. — Ты права, — протянул он, впиваясь в ее губы и отдаваясь безумию.

ооо

Драко, Мне очень приятно узнать, что тебя выпустили из тюрьмы. Я следил за ходом суда, насколько это было возможно, и знаю, что мисс Грейнджер сыграла решающую роль в твоем освобождении. Статья о суде была хорошо написана и ответила на некоторые мои вопросы. Мои воспоминания, как я и надеялся, были найдены мисс Грейнджер. То, что письма были обнаружены — настоящая удача. Если бы Римус был жив, я не сомневаюсь, что он отдал бы их мисс Грейнджер, но я не был уверен, что он их сохранил. Поэтому в одном из воспоминаний, которые я оставил, я пишу письмо. Римус мог бы подтвердить, что действительно получил от тебя несколько писем в течение примерно девяти месяцев. Я благодарен Андромеде за то, что она их нашла. До меня дошли слухи, что вы с мисс Грейнджер встречаетесь. Я рад, что ты прислушался к моему совету и не позволил обстоятельствам ее рождения помешать твоему счастью. Я все еще хочу знать, какую тайну ты хранил от меня все эти месяцы, хотя что-то мне подсказывает, что я уже знаю ответ. Эта загадка не дает мне покоя больше, чем я готов признать. Как ты, наверное, уже понял, я не умер, как считает весь мир. Думаю, я проведу несколько спокойных лет на пенсии, прежде чем объявлю всему миру о своем возвращении. В конце концов, нельзя вечно жить в изоляции. Ни один человек не является островом, Драко. Тебе стоит об этом помнить. Я задумал нечто грандиозное к своему возвращению в Англию. Буду держать тебя в курсе. Держи это в секрете, хотя, если твои отношения с мисс Грейнджер продлятся… скажем, три месяца, я не буду против, если ты ей расскажешь. Кроме того, если ты собираешься пройти через какие-то важные обряды посвящения, пришли мне приглашение. Я буду там. Я благодарен тебе за то время, что мы провели, узнавая друг друга получше, Драко. Я безмерно горжусь всем, чего ты добился, и знаю, что в будущем тебя ждут великие свершения. Удачи тебе во всем, а если увидишь Минерву, передай ей, что май всегда наступает раньше июля. Она поймет. С уважением, Северус

Конец

ooo