Глава 2. «Запах гари и бензина»

— Ты серьёзно? — Алиса стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на брата с тем особым выражением, которое означало: «Я не согласна, но спорить бесполезно». Дима даже не поднял головы от мотоцикла. Он возился с двигателем, вытирая ветошью пальцы, которые и так были чёрными от масла. Гараж пах бензином, железом и ещё чем-то неуловимо родным — запахом свободы, который Алиса никогда не понимала до конца. — Я сказал: ты едешь со мной, — повторил он спокойно. — Лёха болеет, Дилара занята. Мне нужен кто-то, кто присмотрит за вещами. — Присмотрит за вещами, — передразнила Алиса. — Дима, я не умею болеть. Я вообще не понимаю, что происходит на этих ваших гонках. — Тебе и не надо понимать, — он наконец поднял голову, и его разноцветные глаза блеснули в полумраке гаража. — Надо просто стоять и смотреть. Иногда — хлопать. — Хлопать? — Алиса приподняла бровь. — Кому? Тебе? Или тому парню, который попытается тебя обогнать и врежется в отбойник? Дима усмехнулся. — Ты жестокая, Барсова. — Это у нас семейное, — парировала она. Но спорить дальше не стала. Потому что знала: если Дима что-то решил, переубедить его невозможно. Он мог быть мягким с ней — иногда даже слишком, — но в вопросах, касающихся гонок, его воля была железной. — Во сколько? — спросила она обречённо. — В десять. Я заеду за тобой. — Не смей сигналить под окнами в час ночи, — предупредила Алиса. — Соседи и так ненавидят нас после того раза, когда Лорд выл на луну три часа подряд. — Лорд не выл, он пел, — поправил Дима, возвращаясь к мотоциклу. — У него талант. — У Лорда талант есть, у тебя — совесть. Но ты её куда-то задевал. Дима рассмеялся — громко, открыто, тем смехом, который Алиса слышала всё реже в последнее время. С тех пор как в их жизни появилась Полина Туманова, брат стал… другим. Мягче, что ли. Или просто более живым. Она не знала, радоваться этому или бояться.

***

Ночь опустилась на город тяжёлым бархатным одеялом. Алиса стояла на обочине трассы, кутаясь в кожаную куртку брата, которая была ей велика на три размера. Рукава свисали ниже пальцев, воротник закрывал подбородок, а запах кожи и табака — Дима курил редко, но в гараже это было неизбежно — окутывал её, как кокон. Вокруг шумела толпа. Гонки были неофициальными — опасными, почти незаконными, но от этого ещё более притягательными для тех, кто жил на адреналине. Свет фар резал глаза, музыка орала из чьих-то машин, воздух был густым от запаха гари и бензина. Алиса ненавидела это место. Но она была здесь. Потому что Дима попросил. — Эй, Барсова! Она обернулась. К ней бежала Дилара — в светлых джинсах, яркой футболке-топе с блёстками и кофте, которая явно ей велика и была одолжена у Лехи. На фоне всего этого металла, масла и мужских криков она выглядела как инопланетянин. — Ты сказала, что не придёшь! — удивилась Алиса. — Лёха уговорил, — Дилара покраснела. — Сказал, что будет скучно без меня. И что я приношу удачу. — Ты или твои блёстки? — И то, и другое, — Дилара гордо вскинула подбородок, но тут же схватила Алису за руку. — Слушай, ты видела, кто сегодня участвует? — Дима. — Нет, кроме Димы. — Дилара понизила голос до шёпота. — Лайм. Алиса почувствовала, как её пульс сделал лишний удар. — И что? — спросила она ровно. — И то, что они с твоим братом — враги. Все знают. Сегодня будет жарко. Алиса ничего не ответила. Она смотрела на трассу, где уже выстраивались мотоциклы. Среди них она узнала чёрный «Харлей» Димы — и рядом с ним, как чёрная пантера, притаился мотоцикл Руслана. Тёмно-зелёный, почти чёрный в свете фонарей, с хромированными деталями, которые хищно блестели. Лайм. Она вспомнила его пальцы на своём запястье. Горячие, грубые. Вопрос, который он не задал, но который повис в воздухе: «Что это?» — Алиса? — Дилара трясла её за плечо. — Ты где? — Здесь, — ответила Алиса. — Я здесь.

***

Гонка началась. Алиса не понимала правил, но чувствовала ритм. Рёв моторов, визг шин на асфальте, крики толпы — всё это сливалось в единый пульсирующий ком, который заставлял сердце биться быстрее. Дима был хорош. Она знала это. Он родился с ветром в крови — так говорила их мать. Но Руслан… Руслан был опасен. Она видела, как он обходит соперников — плавно, почти грациозно, без лишних движений. Его мотоцикл слушался каждого наклона корпуса. Он не гнался за скоростью, он управлял ею. — Он выигрывает, — прошептала Дилара, вцепившись в Алисину руку. — Смотри, он уже почти обогнал Барса. Алиса затаила дыхание. Два мотоцикла шли нос к носу. Дима и Руслан. Барс и Лайм. Она не видела лицо брата, но знала оно — сосредоточенное, злое, с глазами, которые горели азартом. И в какой-то момент ей показалось, что он посмотрел на неё. Всего на секунду. Отвлёкся. Руслан рванул вперёд. Финиш. Толпа взорвалась криками. Кто-то радовался, кто-то ругался. Дилара охнула и прижала руки к щекам. — Он проиграл, — сказала она растерянно. — Барс проиграл. Алиса молчала. Она смотрела, как Дима снимает шлем. Его лицо было непроницаемым, но она знала — внутри него всё кипит. Он ненавидел проигрывать. Особенно — Руслану. — Пойдём к нему, — потянула её Дилара. — Нет, — Алиса покачала головой. — Не сейчас. Ему нужно побыть одному. — Откуда ты знаешь? — Я его сестра. Я всё знаю. Она отошла от края трассы, туда, где было темнее и тише. Ей нужна была передышка — от шума, от запахов, от напряжения, которое скручивало внутренности. Она прислонилась к стене какого-то склада, закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Не любишь гонки? Голос заставил её вздрогнуть. Она открыла глаза. Руслан стоял в трёх шагах от неё, прислонившись к мотоциклу. Шлем он держал под мышкой, волосы были мокрыми от пота, футболка прилипла к груди. Он смотрел на неё так же, как тогда у школы — тяжело, изучающе. — Не люблю, — ответила Алиса. — Но это не твоё дело. — Всё, что касается Барса — моё дело, — он усмехнулся. — Твой брат — мой враг. Ты — его сестра. Значит, ты тоже имеешь отношение. — Я не собственность Димы, — сказала Алиса холодно. — И уж точно не твоя мишень. Руслан сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Она не отступила. — Ты смелая, — сказал он, остановившись почти вплотную. — Или глупая. Я не понял ещё. — Может, и то, и другое. Он наклонил голову, разглядывая её лицо. Свет от далёких фонарей падал на них косыми полосами, выхватывая из темноты родинку под её левым глазом, острый подбородок, сжатые губы. — Та родинка, — сказал он вдруг. — Она действительно как прицел. Барс говорил? — Барс много чего говорит, — Алиса не отвела взгляд. — Не всё стоит слушать. — А что стоит? Она молчала. Руслан перевёл взгляд на её правую руку. На запястье, которое было скрыто длинным рукавом куртки. Но он будто видел сквозь ткань. — Тот шрам, — тихо сказал он. — Откуда он? — Я уже ответила. Не твоё дело. — А если я сделаю своим? Повисла тишина. Алиса слышала, как бьётся её сердце. Глухо, тяжело, где-то в горле. Она знала, что должна уйти. Развернуться и уйти, пока не поздно. Пока она не сделала что-то, о чём пожалеет. Но она не уходила. Потому что в его глазах не было насмешки. Не было той холодной жестокости, о которой говорили все. Там было что-то другое. Что-то, что она видела в зеркале каждое утро. Боль. — Я упала, — сказала Алиса. — Когда была маленькой. Упала и обожглась. — Врёшь, — сказал Руслан спокойно. — С чего ты взял? — Потому что я знаю, как выглядит ложь, — он усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Я сам ей каждый день дышу. Алиса посмотрела на него долгим взглядом. — Ты странный, — сказала она наконец. — Это мне уже говорили. — И что ты ответил? Руслан приблизился ещё на полшага. Теперь между ними было меньше вытянутой руки. Она чувствовала жар, исходящий от его тела. Запах бензина, пота и ещё чего-то — того самого горьковатого, как полынь. — Я ничего не ответил, — сказал он. — Просто сделал так, чтобы они пожалели. Алиса не дрогнула. — А меня ты тоже заставишь пожалеть? Руслан смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно покачал головой. — Не знаю, — признался он. — Ты не такая, как все. — Спасибо? — в её голосе прозвучала ирония. — Не за что. Он отступил на шаг. Потом ещё на один. Поднял шлем, собираясь уходить. — Руслан, — окликнула его Алиса. Он обернулся. — Зачем ты меня остановил? Прямо сейчас? Зачем подошёл? Он молчал так долго, что она уже решила — не ответит. Но потом сказал: — Потому что ты смотрела на гонку не на брата. Ты смотрела на меня. И ушёл. Алиса осталась стоять, прижавшись спиной к холодной стене склада. Она не знала, сколько прошло времени. Минута. Пять. Десять. Она пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Что Руслан Кислов — враг. Что он опасен. Что Дима убьёт её, если узнает, что она разговаривала с ним наедине. Но её сердце билось быстрее. И она ненавидела себя за это.

***

— Алиса! — голос Димы прорвался сквозь шум. — Ты где? Она вышла из тени, стараясь, чтобы лицо выглядело спокойным. — Здесь. Просто отошла подышать. Дима посмотрел на неё внимательно. Его разноцветные глаза сузились. — Ты выглядишь странно. — Я всегда выгляжу странно, — парировала она. — Это моё лицо. Лёха, стоявший за спиной Димы, хохотнул. Дилара шлёпнула его по плечу. — Ладно, — Дима, кажется, поверил. — Поехали домой. Лорд заскучал. — Лорд всегда скучает, — Алиса позволила себе слабую улыбку. Они пошли к машине. Дима обнял её за плечи, притянул к себе. — Ты замёрзла, — сказал он. — Куртка твоя, но она не греет, — ответила Алиса. — Потому что ты худая, как щепка. Надо больше есть. — Надо меньше тренироваться, — парировала она. — Тогда и есть не захочется. Дима рассмеялся, и на секунду ей показалось, что всё хорошо. Но когда она села в машину и посмотрела в окно, она увидела его. Руслан стоял у своего мотоцикла, надевал шлем. Но перед тем, как опустить забрало, он посмотрел прямо на неё. Она не отвела взгляд. И он не отвёл. Машина тронулась, и фигура Руслана исчезла в темноте. Алиса опустила глаза на своё запястье. Провела пальцем по тонкому шраму. — Если ты решил, что твоё сердце больше никогда не будет биться быстрее — оно обязательно докажет, что ты ошибался, — прошептала она одними губами. — Обычно в самый неподходящий момент. Сзади на сиденье заворочался Лорд — Дима взял пса с собой, потому что оставлять его одного было нельзя: Лорд начинал выть и грызть обувь. Пёс ткнулся мокрым носом в Алисину ладонь. — И ты туда же, — вздохнула она, почесав его за ухом. — Все меня сегодня трогают. Лорд довольно засопел. Дима включил музыку — громко, как всегда. Алиса закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу. Она не знала, что этот вечер станет началом чего-то, что перевернёт её жизнь. Она не знала, что Руслан Кислов войдёт в неё — в её мысли, в её сны, в её рисунки — так глубоко, что она перестанет понимать, где заканчивается она и начинается он. Она не знала. Но сердце уже знало.