Глава 8. «Глаза цвета грозы»

После той ночи, когда Дима узнал о мотоцикле, между братом и сестрой повисла тишина. Не та тишина, когда не о чем говорить, а та, когда слов слишком много, но все они застревают в горле, потому что каждое может стать бомбой. Они завтракали вместе, но почти не смотрели друг на друга. Дима уходил в гараж раньше обычного. Алиса задерживалась в мастерской допоздна. Лорд метался между ними, не понимая, почему его любимые люди вдруг перестали разговаривать. — Ты поссорилась с Димой? — спросила Дилара в школе, заметив, что Алиса уже третий день сидит на уроках молча и не рисует в блокноте. — Мы не ссорились, — ответила Алиса. — Мы просто… молчим. — Это хуже, — авторитетно заявила Дилара. — Когда ссоришься, можно кричать, бросать вещи, а потом мириться. А когда молчишь — непонятно, что делать. Алиса ничего не ответила. Она смотрела в окно, где на школьном дворе ветер гонял жёлтые листья. Осень вступала в свои права, и воздух пах горечью и увяданием. — Алиса, — Дилара осторожно коснулась её руки. — Это из-за парня? Того, про которого ты не говоришь? — С чего ты взяла, что есть какой-то парень? — Алиса повернулась к ней. — Потому что ты светишься, когда тебе приходят сообщения, — Дилара улыбнулась. — И потому что ты перестала быть невидимкой. Ты стала… настоящей. Алиса хотела возразить, но не нашла слов. Дилара была права. Она действительно стала другой.

***

В пятницу вечером Алиса сидела в мастерской одна. Тётя Зина ушла по делам, оставив ей ключи. В помещении было тихо, только скрипел карандаш по бумаге. Алиса рисовала портрет — не заказной, не для выставки, а для себя. Она рисовала глаза. Тёмные, почти чёрные, с тяжёлым, давящим выражением, которое иногда смягчалось до почти нежности. Глаза Руслана. — Опять он? — раздался голос от двери. Алиса вздрогнула и подняла голову. В дверях стоял Дима. Он был в своей чёрной куртке, с растрёпанными волосами, в глазах — голубом и карем — горела тревога, смешанная с гневом. — Дима, — Алиса быстро перевернула лист. — Ты как узнал, что я здесь? — Тётя Зина сказала. Я зашёл за тобой, — он вошёл в мастерскую, оглядываясь. — Не хочешь идти домой? — Я хочу закончить рисунок. — Рисунок? — Дима усмехнулся. — Ты рисуешь его? Руслана? — Это не твоё дело, — Алиса встала, убирая карандаши в пенал. — Моё, — Дима шагнул к ней. — Ты моя сестра. Всё, что с тобой происходит — моё дело. — Ты так говоришь, будто я твоя собственность, — Алиса посмотрела ему в глаза. — Я не собственность, Дима. Я человек. — Я знаю, — его голос стал тише. — Я просто… волнуюсь. — Не надо волноваться, — Алиса покачала головой. — Со мной всё в порядке. — В порядке ли? — Дима посмотрел на её правую руку, на кольцо на среднем пальце, на край рукава, за которым прятался шрам. — Ты никогда не была в порядке с тех пор, как мы ушли от отца. И я думал… я думал, что смогу тебя защитить. От всего. От всех. — Ты защищал, — Алиса подошла к нему. — Все эти годы ты был моей стеной. Но стены нужны, чтобы за ними прятаться. А я больше не хочу прятаться. Дима смотрел на неё. — Этот парень… Руслан… он заставляет тебя чувствовать себя в безопасности? — спросил он. — Он заставляет меня чувствовать себя живой, — ответила Алиса. — Это не одно и то же. Но, может быть, даже важнее. Дима отвернулся. Он прошёлся по мастерской, разглядывая рисунки на стенах — натюрморты, портреты, абстракции. Остановился перед одним — большим, почти во всю стену. На нём была изображена девушка, сидящая на корточках посреди битого стекла. Её лицо было закрыто руками, но за спиной росли золотые крылья — такие яркие, что они освещали всю картину. — Это ты? — спросил Дима. — Да, — ответила Алиса. — Это я в тот день, когда мы ушли от отца. — Почему крылья золотые? — Потому что даже в самые тёмные моменты во мне что-то росло, — она подошла к нему. — Что-то, что не давало мне сломаться окончательно. Я не знала тогда, что это. Теперь знаю. — И что же? — Надежда, — Алиса улыбнулась. — Глупая, иррациональная, но надежда. Что однажды всё изменится. Что я смогу быть счастливой. Что кто-то посмотрит на меня и увидит не сестру Барсова, а меня. — Руслан тебя видит? — голос Димы был глухим. — Да, — Алиса кивнула. — Он первый, кто посмотрел на меня и не отвёл глаза. Дима молчал. Он смотрел на картину — на золотые крылья, которые росли из спины разбитой девушки, и, кажется, понимал что-то важное. — Он не для тебя, — сказал Дима наконец. — Он сломан. Он злой. Он ненавидит всех, кто связан с Полиной, а я связан с Полиной. — Ты не Полина, — возразила Алиса. — И я не ты. Его война — не наша война. — Он сделал больно Полине. — Он сделал больно, потому что ему больно самому, — Алиса посмотрела брату в глаза. — Ты знаешь это чувство. Ты сам такой же. Дима вздрогнул. — Я не такой, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Такой, — твёрдо сказала Алиса. — Ты тоже носишь маску. Тоже боишься показать слабость. Тоже готов убить любого, кто посмеет тронуть твоих. Вы с ним похожи больше, чем ты думаешь. — Мы не похожи, — Дима покачал головой. — Он — монстр. — Нет, — Алиса шагнула к нему. — Он человек, которого сделали монстром. Как и тебя. Как и меня. Разница только в том, что у тебя была я. А у него никого не было. Дима замер. Он смотрел на сестру — на её серые глаза, которые сейчас казались почти чёрными в полумраке мастерской. На родинку под левым глазом — ту самую «метку Барсовых», которую он в детстве называл «прицелом». На её тонкие пальцы, сжимающие край стола. — Ты правда в него веришь? — спросил он. — Верю, — ответила Алиса без колебаний. — Почему? — Потому что он пришёл ко мне ночью, когда ему было больно, и не попросил ничего, кроме моего присутствия. Потому что он носит кольцо, которое подарила мать, и ни разу его не снял. Потому что он работает с четырнадцати лет, чтобы его семья не голодала. Потому что он заботится о Саше так же, как ты заботишься обо мне. Потому что он… — она запнулась. — Потому что он смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение в этом мире. Дима молчал. Он молчал так долго, что Алиса уже решила — сейчас он развернётся и уйдёт. Хлопнет дверью. Не будет разговаривать с ней несколько дней. Но вместо этого он спросил: — Ты его любишь? Алиса посмотрела на свои руки. На кольцо. На шрам. — Не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу быть рядом. И это уже много. Дима кивнул. — Тогда идём, — сказал он. — Я провожу тебя домой. — Дима, — Алиса не двинулась с места. — Ты не злишься? — Злюсь, — он вздохнул. — Очень злюсь. Но я не могу заставить тебя чувствовать то, что ты не чувствуешь. И не могу запретить тебе видеть того, кого ты хочешь видеть. — Спасибо, — тихо сказала Алиса. — Не благодари, — он покачал головой. — Я всё равно его ненавижу. — Знаю. — И если он сделает тебе больно… — Ты его убьёшь, — закончила Алиса. — Я помню.

***

Они вышли из мастерской, когда уже стемнело. Улица была пуста, фонари тускло освещали мокрый асфальт — днём прошёл небольшой дождь. Воздух пах сыростью и увядающими листьями. — Дима, — Алиса взяла брата под руку. — Расскажи мне о Полине. Почему ты её любишь? Дима удивился вопросу. — Я не знаю, — сказал он после паузы. — Она просто… другая. Не пытается меня изменить. Не боится. Смотрит на меня и видит не Барса, а просто Диму. — Как я на Руслана, — тихо сказала Алиса. — Наверное, — Дима кивнул. — Мы оба нашли кого-то, кто видит нас настоящих. Они шли молча, и в этом молчании не было напряжения — только понимание. — Алиса, — Дима остановился у подъезда их дома. — Я не обещаю, что приму его. И не обещаю, что не набью ему морду при следующей встрече. — Я не прошу обещаний, — ответила Алиса. — Но я обещаю, что попробую, — он посмотрел ей в глаза. — Ради тебя. Попробую не убивать его при первой же возможности. Алиса улыбнулась. — Это уже прогресс.

***

Дома их встретил Лорд — радостный, виляющий хвостом, прыгающий на задних лапах. — Тише, дурак, — сказал Дима, почёсывая пса за ухом. — Разбудишь соседей. Лорд не унимался — он бегал по коридору, тыкался мокрым носом то в Диму, то в Алису. — Он скучал, — засмеялась Алиса. — Он всегда скучает, — Дима покачал головой. — Пойдём, прогуляем его перед сном. Они спустились во двор. Ночь была прохладной, звёздной. Лорд носился по газону, обнюхивая кусты и задирая лапу у каждого столба. — Смотри, — Дима кивнул на дом напротив. В окне Полиной комнаты горел свет. Алиса увидела силуэт — Полина стояла у окна, смотрела в их сторону. Дима поднял руку, помахал. Силуэт ответил тем же. — Вы милые, — сказала Алиса. — Заткнись, — буркнул Дима, но без злости. Они гуляли около получаса. Лорд набегался, наигрался, вывалялся в куче листьев и теперь довольно трусил рядом, высунув язык. — Пора домой, — сказал Дима. Они уже подходили к подъезду, когда Алиса услышала знакомый звук. Рёв мотора. Мотоцикл. Она обернулась. На другой стороне улицы, под фонарём, стоял чёрно-зелёный мотоцикл. А на нём — человек в кожаной куртке и шлеме. Человек снял шлем. Руслан. Он смотрел на неё. — Ты серьёзно? — спросил Дима, напрягаясь. — Он приехал к нашему дому? — Дима, — Алиса коснулась его руки. — Не надо. — Я не собираюсь с ним драться, — сквозь зубы сказал Дима. — Но если он подойдёт… — Не подойдёт, — ответила Алиса. Руслан не подошёл. Он остался стоять у мотоцикла, держа шлем в руке, и смотрел на Алису. Издалека. — Что ему нужно? — спросил Дима. — Не знаю, — честно ответила Алиса. — Но я хочу узнать. — Алиса… — Дима, — она повернулась к брату. — Иди домой с Лордом. Я поднимусь через пять минут. Дима колебался. Он смотрел на Руслана, потом на сестру. Лорд, сидевший у его ног, вдруг навострил уши и заскулил — не агрессивно, а скорее заинтересованно. — Пять минут, — сказал Дима. — И я выйду. — Хорошо. Дима развернулся и пошёл к подъезду, позвав Лорда. Пёс нехотя поплёлся за ним, но на полпути обернулся и посмотрел на Руслана. Алиса пересекла улицу. Руслан не двинулся с места. — Ты зачем приехал? — спросила она, подходя. — Хотел тебя увидеть, — ответил он. Голос был тихим, без обычной насмешки. — Не мог уснуть. Думал о тебе. — Мы виделись вчера. — Я помню, — он кивнул. — Но я всё равно хотел тебя увидеть. Это ненормально? — Не знаю, — Алиса покачала головой. — Может быть, да. Может быть, нет. — Я не умею быть нормальным, — Руслан усмехнулся. — Ты знаешь. — Знаю. Они стояли друг напротив друга — разделённые шагом. Свет фонаря падал на них жёлтым, мягким светом. Где-то вдалеке лаяла собака. — Дима видел тебя, — сказала Алиса. — Знаю, — он кивнул. — Я хотел, чтобы он видел. — Зачем? Руслан помолчал. — Потому что я устал прятаться, — сказал он наконец. — Я всю жизнь прячусь. От отца. От себя. От мира. А от тебя прятаться не хочу. — Я и не прячусь, — ответила Алиса. — Я знаю. Ты единственная, кто не прячется, — он посмотрел ей в глаза. — Ты смотришь на меня так, будто я не монстр. Будто я просто человек. И я… я хочу им быть. Для тебя. Алиса чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Руслан, — сказала она. — Ты не монстр. Ты просто сломанный человек, который пытается склеить себя. — А ты моё золото? — спросил он. — Как на твоих рисунках? Ты склеиваешь меня? — Я пытаюсь, — ответила Алиса. — Но ты должен сам захотеть склеиться. Руслан протянул руку и осторожно коснулся её щеки. Пальцы были холодными — он ехал на мотоцикле, ветер продувал его насквозь. Но прикосновение было нежным, почти благоговейным. — Твои глаза, — сказал он. — Они цвета грозы. Я никогда не видел таких. — Это плохо? — спросила Алиса. — Нет, — он покачал головой. — Это красиво. И страшно. Потому что в грозе можно заблудиться. — Ты уже заблудился? — Давно, — Руслан усмехнулся. — В первый раз, когда ты посмотрела на меня в школе. Помнишь? Ты не отвела взгляд. Никто не смотрел на меня так. Алиса помнила. Она помнила всё. — Руслан, — сказала она тихо. — Что нас ждёт? Ты и я? Твой отец и мой брат? Вся эта война? — Не знаю, — он убрал руку. — Но я знаю, что не хочу тебя терять. — И не потеряешь, — ответила Алиса. — Пока я сама этого не захочу. — А ты захочешь? Она посмотрела на него. На его тёмные глаза, в которых сейчас не было ни злости, ни насмешки — только надежда и страх, перемешанные в равных пропорциях. — Не знаю, — честно ответила она. — Но сейчас я здесь. И не ухожу. Он кивнул. — Мне пора, — сказал он. — Дима, наверное, уже считает секунды. — Да, — Алиса улыбнулась. — Он обещал тебя убить, если ты сделаешь мне больно. — Я не сделаю, — Руслан надел шлем. — Клянусь. Он завёл мотоцикл. Рёв мотора разорвал ночную тишину. — Алиса, — крикнул он, перекрикивая шум. — Твои глаза цвета грозы. А мои — цвета ночи. Вместе мы можем быть ураганом. — Или затишьем перед бурей, — ответила она. Он усмехнулся — она увидела это даже сквозь забрало шлема. — Пока, Барсова. — Пока, Кислов. Мотоцикл рванул с места и скрылся за поворотом. Алиса стояла и смотрела ему вслед, пока красный огонёк не исчез в темноте. — Алиса! — голос Димы раздался из окна их квартиры на верхнем этаже. — Ты идёшь? — Иду! — крикнула она. Она пересекла двор, поднялась на лифте. Дима ждал её у двери. — Всё хорошо? — спросил он. — Всё хорошо, — ответила Алиса. Она зашла в квартиру, разулась. Лорд тут же прибежал, ткнулся носом в её ладонь. — Он сказал, что не сделает тебе больно, — Дима закрыл дверь. — Сказал. — Веришь? Алиса посмотрела на брата. — Верю, — ответила она. — Потому что хочу верить. Дима вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Ложись спать. Завтра рано вставать. Он ушёл в свою комнату, закрыв за собой дверь. Алиса осталась в коридоре. Она посмотрела на свои руки — на кольцо, на шрам. Потом подошла к окну. Алиса подумала о Руслане, который сейчас мчится по ночному городу, один в своей кожаной куртке и шлеме. У которого нет никого, кроме матери, сестры и её. — Ты не один, — прошептала она в темноту. — Ты никогда не будешь один. В комнате заскулил Лорд. Алиса улыбнулась и пошла к нему.