Часть 3

Не успел он насладиться долгожданной тишиной, как зазвонил телефон. Натан вздохнул, звонил отец. — Алло. — Забери сестру из садика. — Чего? А мама почему не может, она же там работает. Он услышал, как отец сглотнул, недовольно вздыхая. — Ее увезли в больницу, инсульт. Натан глядел в стену, чуть крепче сжав телефон в руке. Он должен был забеспокоиться, узнать как она, может поехать и навестить ее, но эта новость не вызвала внутри него ровным счетом ничего. — Хорошо, я заберу Киру, — коротко ответил он спустя несколько секунд тишины. Он захлопнул телефон, сунув его в карман и глубоко втянув воздух в легкие, пошел к выходу. Дойдя до детского сада, он вошел во внутрь, дожидаясь сестру. Запреметив в толпе детей светло-рыжие косички сестры, он встал с диванчика и пошел к ней на встречу. Кира выглядела грустной, она наверняка видела как маму увозили на скорой. «Лишь бы не начала реветь», — пронеслось в голове у Натана. Ничего не сказав, он развернулся и направился к выходу, ожидая что сестра пойдет за ним. Они в тишине дошли до дома, но как только они переступили порог и Кира повесила свою легкую куртку на вешалку, он увидел как на ее глазах выступают слезы. Ее брови жалостливо опустились вниз и она подошла к Натану. — С мамой ведь все будет хорошо? Он не умел успокаивать, не умел и не хотел. — Без понятия, — отрезал он, отворачиваясь от сестры и идя к лестнице наверх. Натан слышал как Кира тихо всхлипнула, но не затормозил. Любовь Киры к матери была в целом понятна и обоснована, мать Натана питала к дочке больше положительных эмоций, чем к нему или к мужу. Может она в принципе ненавидела мужчин, а может просто Кира пока не успела ее разочаровать. Хотя она вечно истерила, все громила и совершенно не слушалась. Вот недавно Кира, играясь и бегая по первому этажу, задела без того хрупкий и старый телевизор. Тот безвозвратно сломался и они теперь сидели без телевизора. Когда это произошло, Натана огорчило, что упавший телек не задел сестру. Угрызений совести от этой мысли он не испытал. Мать Натана вечно оправдывала доченьку, вместо этого срываясь на нем и муже. От слов «она просто ребенок» у него обычно перекашивало от злости лицо, но Натан помалкивал. Не дай Бог он бы начал при матери поливать дерьмом сестру, парой пощечин не отделался бы. К вечеру вернулся с работы отец, инсульт жены не повод уйти с работы, начальник был строгим, а платили и так копейки. Он зашел всего на несколько минут, собрал вещи и ушел, видимо поехал в больницу. Ехать надо было аж до города. Инсульт дело серьезное, а местная больничка не то что не имела медицинской аппаратуры, там в принципе обычно персонала не хватало. Натан отправил нервную сестру спать в родительскую комнату и улегся спать. Отец вернулся с утра, когда Натан завтракал. Устремив взгляд на отца он увидел как тот ввозит в дом маму, сидящую в инвалидной коляске. Ее выражение лица было пустым, а отец скорее злым. Обычно после инсульта должны были бы подержать ее в больнице подольше, но платить за это явно было не чем. Натан продолжал смотреть на маму, пока отец возился с вещами. Может спросить как она? Но отбросив эту мысль, он развернулся и продолжил свою трапезу. Отец взял ее на руки и отнес наверх. Через пару минут он вернулся и устало потер глаза, прохладно взглянув на сына. — У ней отнялись обе ноги. Она больше не сможет ходить. Натан глядел на него, не зная что сказать. Внутри него закипала злость за несправедливость судьбы. Он не сочувствовал ей, он лишь с каждой секундой все больше осозновал, что жизнь бесповоротно изменится. Думал что хуже некуда, но нет, вот оно. Это означало, что теперь они будут жить еще беднее. Один отец не сможет прокормить четыре голодных рта, так еще и всех обеспечить. Натан правда иногда находил подработки, но родителям об этом не сообщал. С него бы тогда стрясли все заработанное до копейки. Это его не утешало, платили везде мало. Устроиться на полную ставку он пока не мог из за учебы, да и честно на своих родственников ни цента тратить не хотел. — Где Кира? — Вновь прервал тишину мужчина, так как Натан не удосужился ответить. — Я уже отвел ее в сад, — отозвался он, параллельно вставая и закидывая на плечо рюкзак. Его душила безысходность и мрачные перспективы его будущего. Он не мог больше тут находиться и пошел к выходу, пока отец не сказал что-нибудь еще.