Глава 18. Отец и папа

How can I try to explain? When I do, he turns away again

It's always been the same, same old story

From the moment I could talk, I was ordered to listen

Now there's a way, and I know that I have to go away

I know, I have to go

Cat Stevens, «Father and Son»

МАГИЧЕСКАЯ БРИТАНИЯ В ОПАСНОСТИ: Пожиратели на свободе, Министерство молчит Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Долорес Амбридж, бывший Первый заместитель Министра магии, осужденная за пособничество режиму Сами-Знаете-Кого и преступления против магглорожденных, бежала из-под стражи при помощи сообщников. Напомним читателям: Амикус и Алекто Кэрроу проникли в Министерство и напали на конвой, сопровождавший Амбридж на суд. Алекто была убита аврорами на месте, но Амикус сумел скрыться вместе с заключенной. И с тех пор тишина. Отдел магического правопорядка не дает комментариев. Министр Бруствер ограничивается общими фразами о «продолжающемся расследовании». Тем временем Амбридж, Кэрроу и присоединившийся к ним Мальсибер, один из старейших Пожирателей Смерти, осужденный еще после Первой магической войны, остаются на свободе. Где они скрываются? Планируют ли новые атаки? Есть ли у них сторонники? Никто не знает. Кроме того, наши корреспонденты в Йоркшире сообщают о тревожных событиях. В последние недели участились случаи нападений на отдаленные фермы. Скот растерзан, дома разрушены, несколько человек пропали без вести. Характер ран выживших не оставляет сомнений: это работа оборотней. Ходят слухи, и мы подчеркиваем, что официального подтверждения они пока не получили, что Фенрир Сивый, один из самых жестоких приспешников Волдеморта, не только выжил после Битвы за Хогвартс, но и собрал новую стаю. Те, кто видел нападавших, описывают огромного серого оборотня, возглавляющего группу. Если эти свидетельства правдивы, Сивый не просто скрывается, а расширяет свою армию. Как быть простым гражданам? Мы обратились за комментариями в Отдел магического правопорядка, но ответа не последовало. Возможно, аврорат, перегруженный послевоенными делами, не успевает реагировать на все угрозы одновременно, даже несмотря на то, что сейчас там трудится всем известный Гарри Поттер. Факт остается фактом: бывшие Пожиратели Смерти и их приспешники бродят на свободе, а Министерство, похоже, надеется, что проблема решится сама собой. Мы призываем наших читателей соблюдать осторожность, особенно в сельской местности. Не выходите из домов в полнолуние, укрепляйте защитные чары. И надейтесь, что авроры все-таки вспомнят о своих обязанностях, пока не стало слишком поздно. специальный корреспондент Захария Смит Нельзя сказать, что аврорат не делал ничего. Во всяком случае, Гарри и Рон работали на износ: сутками пропадали на дежурствах, мотались по вызовам и возвращались домой серыми от усталости. Но Министерство, помимо охоты на настоящих Пожирателей, отрядило часть авроров отслеживать контакты бывших или оправданных. Это привело к тому, что, когда Драко выбирался в Косой переулок, в основном за ингредиентами для зелий, рядом с ним всегда оказывался либо Гарри, либо Рон. Формально они «отслеживали его контакты», фактически прикрывали спину. — Опять ты, — вздыхал Драко, заметив знакомую фигуру у аптеки. — Приказ Министерства, — пожимал плечами Гарри, и в его тоне не было ни капли официальности. — Как дела? Как Кэсси? — У нее режется очередной зуб, орет, а я не сплю. Хочу зелье сварить, чтобы ей полегче было. Ты правда хочешь это слушать? — Больше, чем ты думаешь. Драко дергался, ему не нравилось, что его ведут, как подконвойного, но он понимал ситуацию и не спорил. Его больше волновало другое: чтобы мать не появлялась на людях одна. Гарри обеспечил и это: Нарциссу теперь постоянно сопровождал кто-то из младших авроров, а в тех случаях, когда людей не хватало, приходил сам. — Вам могут отомстить за помощь мне, — объяснил он Нарциссе, и та, поколебавшись, приняла его доводы. Очень помогало то, что ни Драко, ни Нарцисса без лишней надобности не покидали теперь поместья. Гермиона и вовсе никуда не выходила, как и прежде. Дом стал их крепостью в самом буквальном смысле. В один из зимних дней в поместье появился немолодой гоблин с серебряной цепочкой на шее и кожаной папкой, набитой пергаментами, чтобы встретиться с Драко. Тот провел его в кабинет, плотно закрыл дверь, и они проговорили почти два часа. Когда гоблин ушел, Драко остался сидеть за столом, глядя в стену перед собой, и Гермиона, которая все это время провела в гостиной с Кэсси, заметила перемену сразу. Он был взвинчен, и между бровей залегла та складка, которая со временем грозила превратиться в постоянную морщину. Она дала ему время побыть одному, но потом, когда он вышел из кабинета, не выдержала. — Что случилось? Драко машинально убрал волосы назад. — Отец случился, к сожалению. Он хочет лишить меня наследства. Гермиона открыла рот, но он продолжил, не дав ей вставить ни слова: — Это волокита, учитывая его положение. Ему разрешено всего одно письмо из Азкабана в месяц, но, судя по тому, что сказал поверенный, он справился с этим ограничением. Думаю, скоро закончит и избавится от позора его чистокровного рода. — Он горько усмехнулся. — Мне надо на днях сходить в банк, чтобы открыть отдельный счет, перевести туда финансы из трастового фонда и то, что я унаследовал от Лестрейнджей по завещанию Беллатрисы. Сейчас эти деньги на общем счете Малфоев, но отца они касаться не должны. Он вздохнул и, заметив выражение ее лица, добавил уже мягче: — Не переживай, мы не останемся без денег. Даже с этими финансами сможем жить нормально. — Я не о деньгах переживаю, — сказала Гермиона. — В конце концов, есть еще средства Гойлов. — Это деньги твои и Кэсси. — Он покачал головой. — Я бы вообще предложил их инвестировать через гоблинов, чтобы к совершеннолетию дочки сумма росла. Но я пока так глубоко в финансы не вникал, хотя, наверное, пора. Она подошла ближе и положила ладонь ему на плечо, он чуть склонил к ней голову. — Он все-таки твой отец. Как ты все это… — Я ожидал чего-то такого после письма, если честно, — ответил он, сразу поняв вопрос. — Хотя надеялся, что там, в камере, у него будет время подумать, осознать хоть что-то. Но, видимо, Азкабан не способствует прозрениям. Она сочувственно погладила его по плечу. Он благодарно провел ладонью по ее спине в ответ и покосился на Кэсси, активно пытавшуюся встать на ноги у дивана. — Думаешь, Нарцисса знала об этом? — вздохнула Гермиона. Свекровь ей начала нравиться, и она очень не хотела разочаровываться. — Не похоже, — он покачал головой. — Она все это время была к нам и Кэсси так добра и внимательна. Мне кажется, маме мы важнее всех этих традиций. Его рука остановилась у нее на талии и осталась там. Гермиона склонила голову к его плечу, чувствуя, что Драко нужна поддержка, как бы он ни храбрился. В этот момент Кэсси засопела и встала, вцепившись пухлыми пальчиками в обивку, затем пошла вдоль дивана, перебирая ножками, и ее лицо выражало предельную концентрацию. Она добралась до края, на секунду замерла, пошатнулась, и сделала два неуверенных, качающихся шага в их сторону. Драко подхватил ее, не дав упасть, поднял на руки, слегка подбросил, и Кэсси восторженно взвизгнула. Он повернулся к Гермионе, все еще держа дочь на руках, и сказал: — Я свою семью выбрал. А его, полагаю, теперь можно звать просто Люциусом. На днях решу все дела в банке, придется выбраться. — Он чмокнул Кэсси в щеку, и девочка залилась смехом. Между тем напряженность в обществе росла. Газеты подливали масла в огонь: после статьи в «Пророке» каждое новое нападение обрастало слухами, и чем тише было Министерство, тем громче становилась паника. Истерия к бывшим Пожирателям и их родственникам нарастала, как снежный ком. Люди боялись, а страх, как известно, ищет мишени. Снова зачастили громовещатели в поместье. Типпи сжигала их, едва завидев, и бормотала себе под нос слова, которые Кэсси, вовсю лопотавшей и уже освоившей звонкое «мамамамама», слышать совершенно не следовало. Первым серьезно пострадавшим от общественного настроения оказался Тео. Он шел по Косому переулку с Джорджем и Биллом к «Волшебным Вредилкам», обсуждая новую партию изобретений, когда из проулка выскочили трое осоловевших волшебников с безумными глазами, от них разило огневиски. — Пожиратель! — заорал первый, тыча пальцем в Тео. — Ублюдок! Тео даже не успел поднять палочку. Его сбили с ног, приложили лицом о брусчатку. Билл и Джордж скрутили двоих, третий достался подоспевшим аврорам, которым вообще-то полагалось искать настоящих Пожирателей, а не оттаскивать пьяных идиотов. Тео сидел на бордюре, зажимая нос. Кровь текла сквозь пальцы и капала на мантию. — Не, ну так-то я их логику понимаю, — сказал он, когда один из авроров наконец наложил заживляющее заклинание и остановил кровь. — Но интересно, сколько я буду расхлебывать папочкино наследие? Мне и проклятия хватило. Джордж, который до этого молчал, спросил: — А в чем суть проклятия? Прости, я никогда не спрашивал. Тео пожал плечами. — Да ничего особо страшного. Я просто вряд ли проживу долго, и детей у меня не будет. Билла передернуло. Он открыл рот, но Тео спокойно продолжил, не давая ему вставить ни слова: — Тут я с отцом в кои-то веки согласен. Он не хотел, чтобы такой слабак, как я, продолжал его род. А я и сам против, чтобы эта ублюдская фамилия существовала дальше. — Он вытер остатки крови под носом и поднялся. — В общем, я не переживаю, и вам не советую. Через неделю на Драко напали в Косом переулке, куда он заехал забрать книги из «Флориш и Блоттс». Рон шел рядом, обсуждая шансы «Пушек» на новый сезон, но его присутствие никого не смутило, потому что на этот раз напали не пьяные обыватели. Пятеро в масках Пожирателей выскочили из проулка между книжной лавкой и аптекой. Прохожие тут же бросились врассыпную, прячась в ближайших магазинах. Рон тренированно среагировал: толкнул Драко в сторону и выбросил щитовые, прикрывая обоих. Первое заклинание Пожирателей разбилось о Протего, второе ушло в стену. — Аппарируй отсюда! — рявкнул он Драко, как будто тот был первокурсником на тренировке. Драко не стал спорить, но аппарировать не смог, явно в переулке кто-то установил антиаппарационный барьер. Он упал, перекатился за выступ стены и оттуда бил заклинаниями по ногам нападавших. Одного свалил с первого взмаха, и тот рухнул, зажимая развороченное плечо. Маска слетела, и Драко увидел такое знакомое лицо Кэрроу. Рон тем временем уложил одного из нападавших: тело отлетело к стене, сползло вниз и осталось лежать неподвижно. Еще двоих он ранил и оглушил, когда Кэрроу все же пришел в себя и ударил проклятьем в Драко. Луч ударил в грудь, тело Драко выгнулось назад и упало на брусчатку. — Малфой! — заорал Рон. Пожиратели бросились бежать, и Рон послал им вслед цепочку заклинаний, из соседнего переулка уже вылетали авроры, патрулировавшие территорию, но было поздно. Пожиратели скрылись, будто растворились в тенях, оставив после себя одного мертвого в маске и раненого Кэрроу. Драко лежал на брусчатке, закрыв глаза, лицо его посерело, а кровь пропитала мантию на груди. Рон присел рядом, положил руку на запястье: пульс слабо прощупывался. — Малфой ранен, я с ним в Мунго! — скомандовал он подоспевшим аврорам. — Этих в Министерство, следите за Кэрроу. Рон доставил Драко в больницу, передал целителям, проводил взглядом носилки, и только тогда вытер кровь с лица, он и не заметил, когда его задело. После чего отправился в поместье Гойлов. Гермиона сидела на полу в гостиной, на расстеленном одеяльце. Одиннадцатимесячная Кэсси, с кудряшками, которые уже начинали виться колечками, сидела напротив и сосредоточенно пыталась оторвать ухо плюшевому кролику. — Ма-ма, — медленно, по слогам говорила Гермиона, показывая на себя. — Ма-ма. Давай, Кэсси. Ма-ма. Кэсси посмотрела на нее, потом на кролика, потом снова на нее. — Па-па, — сказала она совершенно отчетливо и засунула кроличье ухо в рот. — Нет, не папа. Не может же быть, чтобы твоим первым словом было папа! Давай, ты скажешь «мама», а потом порадуешь папу, хорошо? Мама. Ма-ма. Кэсси выплюнула ухо и засмеялась. — Па-па, — повторила она с удовольствием. Гермиона вздохнула. — Да как такое могло случиться? — Па-па, — подтвердила Кэсси. Камин за спиной Гермионы взревел зеленым, и она обернулась, все еще улыбаясь. Растрепанный Рон в разорванной мантии, с кровью на лице и на руках вышел и огляделся, даже не стряхнув с себя пепел. Гермиона встала, улыбка мгновенно сползла с лица. — Что случилось? Рон быстро, сбивчиво начал рассказывать, но она слышала только отдельные слова: «напали», «Косой переулок», «Кэрроу», «Драко ранен», «Мунго», «критическое состояние». Мир вокруг начал сужаться, и голос Рона становился все дальше и дальше, как будто он говорил из одного конца длинного тоннеля, а она стояла в другом. Стены гостиной поплыли, звуки исчезли, и остался только глухой шум в ушах. В какой-то момент ее ноги подкосились, и она осела вниз, спиной по дивану. Когда Гермиона открыла глаза, над ней склонилась Нарцисса. — Дорогая, ты потеряла сознание. Гермиона попыталась сесть и поняла, что лежит на расстеленном одеяльце, где только что играла Кэсси. Где-то рядом слышался громкий плач дочери. — Кэсси… — С ней все в порядке, — сказала Нарцисса. — Она с Типпи, скоро успокоится. Рон позвал меня, как только ты потеряла сознание, а сам ушел в аврорат. Гарри с Драко в больнице. Гермиона села, прижимая ладонь ко лбу, в висках стучало. — Драко… Что с ним? — Он в Мунго. Состояние тяжелое, но он жив. Она не спросила, сколько времени прошло, это казалось неважным. Все, что она хотела: увидеть мужа, попасть к нему. Но после нападения в Мунго оставили открытым для посещения лишь один камин, и тот круглосуточно охранялся аврорами, а ей с Нарциссой запретили покидать поместье, объяснив это мерами безопасности. Гарри присылал патронуса с новостями: серебряный олень появлялся в гостиной, говорил его голосом, и каждый раз Гермиона замирала, боясь услышать то, чего не сможет вынести. «Состояние стабильное. Он без сознания, но целители говорят, есть шанс». «Проклятие задело легкие, он дышит с трудом». Гермиона не знала, куда себя деть. Она не могла есть и спать. Иногда просто сидела в кресле, прижимая к себе Кэсси, пока девочка не начинала плакать то ли от того, что мать держала ее слишком крепко, то ли от того, что чувствовала ее страх. Нарцисса осталась в поместье и сказала, что им нужно держаться вместе. Гермиона не возражала, у нее не было на это сил. К тому же в Нарциссе было больше стойкости, чем в ней. Та, что когда-то казалась Гермионе холодной и отстраненной, теперь взяла на себя все: Кэсси, дом, Типпи, даже заботу о самой Гермионе, и впервые стало заметно, насколько мать и сын похожи не только внешне, но и характером. А новости становились все хуже. «Была остановка сердца, завели, но состояние критическое. Целители делают все, что могут». Гермиона дождалась, пока серебряный олень растает в воздухе, и вышла из дома. Она шла, спотыкаясь и не видя дороги сквозь слезы, но путь ей был слишком знаком, чтобы сбиться. Она упала на колени прямо в мокрую от дождя землю и вцепилась пальцами в холодный могильный камень. — Пожалуйста, — шептала она, захлебываясь слезами. — Пожалуйста, Грег, не забирай его у меня. Я знаю, ты там, ты слышишь. Я не переживу еще одну смерть, я не смогу. Прошу тебя… Она плакала, прижимаясь лбом к надгробию. В какой-то момент рядом раздались шаги, и рука Гарри легла ей на плечо. — Пойдем, — сказал он тихо. — Здесь холодно, пойдем домой. — Я н-не могу. — Можешь. Пойдем, Кэсси тебя ждет. Он помог ей подняться, придержал, когда она пошатнулась, и повел обратно к дому. На пороге их встретила Нарцисса с Кэсси на руках. Девочка, увидев мать, потянулась к ней и сказала отчетливо: — Па-па. Гермиона взяла дочь на руки, прижала к себе и разревелась снова.