Часть 7

      Утро ласкало бескровное лицо князя, но легкое движение его груди вселяло светлые надежды — Бериллий Аю и в самом деле будет жить.       Самой сложной задачей оказалось объяснить всем, что произошло. Тедди пытался продать деревенскому лекарю и Табее сказку о том, что эксцентричному князю захотелось прогуляться по ночному лесу, а потом они заметили на поляне припозднившуюся девушку и защитили ее от волков, но никто, понятное дело, в этот бред не поверил. Да и на что Тедди надеялся? Здесь все люди знали, кто такая Элион Голосок, и ни у кого не возникало ни малейших сомнений в том, что это именно она напала на княжеского наследника. Табея шпарила яростными взглядами, и если бы только глаза умели рвать плоть, расправилась бы с ней скорее и ловчее, чем волки. Элион не строила сомнений насчет того, как им с Марвином теперь будет житься в этой деревне...       Сидя в ногах постели князя, она в сотый раз расправляла юбку на своих бедрах и никак не могла успокоиться. Тедди стоял у окна, разглядывая утро, словно картину, иногда дергался, делал круг по комнате и возвращался снова на позицию. Оба ждали пробуждения Бериллия, но к чему это пробуждение приведет — не имели понятия.       И теперь собственные наивные мечты о свадьбе казались ей вдвойне странными и глупыми — теперь Тедди ни за что не пропустит ее в дом.       На прикроватном столике Бериллия покоился расплющенный под кастрюлей бутон.       Тедди сорвался с места, бросился к постели, и Элион поняла, что князь пришел в себя, и даже поразилась, как ее слух, притупленный дневным светом, но все еще исключительный, смог упустить этот момент. Наверное, Тедди просто слишком хорошо знал хозяина, вот и замечал то, что ей оставалось недоступно; Бериллий открыл мутные, сонные глаза и сперва взглянул на своего друга, а затем — на гостью.       — Как нога? — сорвалось с его губ.       — Ты о чем думаешь? — почти осудил его Тедди, осторожно поправляя под головой князя подушку. — Какая еще нога? Тебя в шею...       — Ее нога.       — Обе мои ноги в полном порядке, — подала голос Элион.       — Мне показалось, — вздохнул Бериллий, — мне показалось, что за воем волков я слышал рокот чудища... лесного порождения... я испугался.       Тедди метнул в ее сторону пламенный взгляд, Элион выдержала; и тут же увидела, как постепенно сходит на нет огонь во взоре бывшего раба, уступая место чему-то теплому, чего она пока не умела понять — но желала увидеть снова.       — Было чудище, — мягко сообщил Тедди, с уважением касаясь кончиков пальцев князя, — но мне удалось его отогнать.       — Я тоже видела, — неуверенно добавила Элион. — Так страшно было...       — Волки сильно шумели, так что на поляну оно не сунулось, — повествовал Тедди. — А потом я вспомнил то немногое, что знаю о магии, и таким образом отогнал и его, и животных. И перенес тебя сюда. Вот так все и разрешилось.       — Так ты спас нас обоих? — вздохнул Бериллий.       Тедди взглянул на Элион, она ответила смиренной улыбкой; и прозвучала финальная ложь:       — Да, Бериллий. Хотя если бы там был Нюсериз, он справился бы лучше.       Элион широко улыбнулась, представляя, как шестирукая обезьяна разбирается со стаей, и в сто первый раз разгладила юбку на бедрах. Маленькая, беззубая ложь, чтобы скрыть страшную правду. Теодор не так прост.       — Спасибо, что зашла, Элион, — сказал Бериллий. — Я еще немного посплю... Тедди, проводи ее...       — Пойдем, — попросил он и осторожно взял Элион за локоть, не выказывая ожидаемого страха. — Провожу.       Покидать комнату князя было все равно, что покидать детство, наполненное надеждами и фантазиями; Тедди выводил ее, как жених выводит из девичества, и даже на груди лежал камень, словно действительно на дороге к венцу. Они прошли по разваливающемуся дому, добрались до лестницы, но здесь остановились: Тедди слегка стиснул пальцы, и Элион негромко вскрикнула от боли.       — Ты кричишь, как человеческая женщина.       На это она не пожелала ответить, рассудив, что это ниже ее достоинства — и человеческого, и чудовищного.       — Как ты стала девушкой?       Элион молчала.       — Сколько правды в сказке про овцу?       На это он тоже не дождется ответа.       — Почему ты искала встречи с Бериллием, тогда, на дубе?       Тут уже сдержать язык не удалось:       — Это самый прекрасный мужчина во всем мире...       — Обидно, — сболтнул Тедди, инстинктивно поправляя свои волосы свободной рукой. — Не скрою, в нем есть шарм, а все же...       Она смотрела на него, и под тяжестью этого взгляда кокетство выветрилось из слов и жестов.       — Не о том, — признал Тедди, опуская обе руки. — Не о том сказать хотел.       — Не тяни уже, меня ждет отец.       — Спасибо тебе, Элион. Если бы не твоя помощь, мой князь не пережил бы эту ночь. Не могу поверить, что он повелся в историю с моей магией, прекрасно зная, как занизили мою цену из-за полного отсутствия таланта к волшебству...       Элион могла об заклад биться, что ни на что Бериллий не повелся, просто не стал настаивать.       — Проси, что хочешь, — продолжил Тедди. — Обещаю сделать все, что в моих силах, конечно.       — Сделай из меня княгиню.       Он уронил челюсть, явно даже в самых смелых своих предположениях не ожидавший услышать это. Элион едва сдержала смех и уже хотела шагнуть на лестницу, чтобы уйти с видом непокоренной и отверженной; Тедди сделал широкий жест, останавливая ее.       — Ты его любишь?       Сердце кричало: "Да", но разум подсказал:       — Я его почти не знаю, но какая девушка откажется быть княгиней?       И быть может, с самого начала, еще подглядывая в окна княжеского дома, она вовсе не мечтала о любви этого эльфа, а лишь желала кружиться вместе с ним в вальсе, наряженная в жемчуга и парчу. Обманщица, запудрившая голову самой себе. Лживое порождение...       — Каждая, пожалуй, нет, но многие, — согласился Тедди. — Непростое ты мне дала дело.       — Просто скажи "нет", и я пойду.       — Мы, жители Вечной Сули, ценим долг, и раз я дал тебе обещание, то сдержу его, — он крепко сжал ладони друг с другом, словно пытался раздавить меж них сомнение. — Поедем с нами. Если рядом с Бериллием будет такая женщина, как ты, то можно будет спать спокойно, зная, что он в безопасности. И я уверен, он тебя не испугается. Его эта тяга ко всему необычному только сыграет нам с тобой на руку.       — А если я разорву его в пылу семейной ссоры?       — Это маловероятно, — рассмеялся Тедди. — Если бы такое было возможно, Марвина уже бы не было в живых.       Сердце кольнуло; Марвин! Что будет с ним? Если она уедет сейчас с Бериллием и Тедди, бедняга останется один на один со своим стадом, без жены, без детей, лишь с воспоминанием о тех годах, когда у него была опора, и клеймом человека, взявшего Элион в дом...       — Кстати о нем. Можно взять отца с собой? Я не могу бросить его здесь в одиночестве, я должна о нем позаботиться! Он так одинок, и я была...       Несколько мгновений Теодор задумчиво глядел на нее, словно обдумывал и взвешивал некое соображение в своей голове; а затем его тело мягко опустилось на потрескавшийся пол, ударились о половицу колени, затем локти, и наконец лоб, и Элион почувствовала, как ловкие пальцы схватились за подол ее отнюдь не парчового платья.       — Ты ужасаешь в ночи столь же сильно, как восхищаешь при свете дня, — произнес он; теперь, когда его голова была опущена так низко, Элион увидела изогнутый шрам на шее и догадалась, что это клеймо, которое он прятал под бесформенными платьями. — Я клянусь служить тебе так же, как служу своему князю. За его спасение. За твои заботы. За твое сердце.       И коснулся губами подола, не смея поднять глаза; Элион почудилось, что этот поцелуй она ощутила на коже, и, засмущавшись, она вырвала юбку из цепких пальцев и отвернулась, прижимая запылавший лоб к холодной, пахнущей мелом стене.       Может быть, в Вечной Сули гордые люди в самом деле благодарили сюзеренов, укладываясь на пол, но ей к такому обращению еще долго придется привыкать.       Долго привыкать к тому, как целуют княгиню.