Драббл 27 (Грегори и Кэсси вывели Луну из руин)

Городская окраина тонула в вязком тумане, а ржавая сетка забора, окружавшего руины Пицца-плекса, казалась зубами спящего чудовища. Кэсси стояла у условленного места, сжимая в руках фонарик. Ночной холод пробирал до костей, но внутри нее жгло совсем другое — пустота на том месте, где раньше были теплые воспоминания о детском саде. Шорох гравия заставил ее подпрыгнуть. Из тени дерева показался силуэт в синей толстовке. — Ты всё-таки пришла. — негромко сказал Грэгори. Он выглядел старше, чем на старых фото, а его взгляд был слишком тяжелым для подростка. — Кэсси, ты понимаешь, что это безумие? Там ничего не осталось, кроме строительного мусора и… "вещей", которые лучше не будить. Кэсси шагнула к нему, и Грэгори увидел, что ее глаза блестят от невыплаканных слез. — Он там, Грэгори. Я знаю. В последнюю нашу встречу он… он защитил меня. Он вынес меня на руках, когда всё рушилось. Я не могу просто оставить его там гнить в темноте. Мальчик вздохнул, потирая шрам на руке. Он слишком хорошо помнил Воспитателя. Помнил его красные глаза, его жуткий смех и то, как он охотился за ним в темноте детского сада. Для Грэгори Луна был монстром, но для Кэсси — единственным другом, который читал ей сказки. — Он опасен, Кэсси. Когда свет гаснет, он не контролирует себя. Вирус изменил его. — Грэгори попытался положить руку ей на плечо, но она отстранилась. — Поэтому я и иду туда! — выпалила она. — Я хочу найти его, пока еще не поздно. Я хочу попробовать его починить. Я скучаю по нему, Грэг… Я скучаю по тому, как он называл меня «маленькой звездой». Неужели ты не понимаешь? Он был единственным, кто не врал мне. Тот долго смотрел на темный силуэт разрушенного здания. Он знал, что если он не пойдет с ней, она пойдет одна. И это закончится катастрофой. — Ладно... — наконец сдался он, вытаскивая из рюкзака запасные батарейки. — Но если он попытается напасть — мы уходим. Сразу. Без обсуждений. Кэсси коротко кивнула, и на ее лице впервые за долгое время появилась слабая улыбка. — Спасибо. Я знала, что ты поможешь. Они двинулись к пролому в стене. Впереди их ждал Пицца-плекс — заброшенный, мертвый и холодный. А где-то в глубине, на самой вершине обветшалого лабиринта, в абсолютном одиночестве сидел тот, кто когда-то был хозяином детских снов, ожидая, когда кто-нибудь снова назовет его по имени.

***

Когда Грегори и Кэсси переступили порог детского сада, тишина показалась им почти физически тяжелой. Здесь пахло сыростью и старым пластиком. Луч фонарика Грегори нервно метался по стенам, выхватывая оскаленные маски на стенах и разорванные сетки игровых зон. — Кэсси. — шепотом позвал Грегори, пригибаясь. — Я серьезно, держись за мной. Если он спрыгнет сверху, у нас будет всего пара секунд, чтобы добежать до выхода. — Он не нападет. — так же тихо, но упрямо ответила девочка, хотя ее сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Они добрались до центрального лабиринта. На самой вершине, едва различимый в густых тенях под потолком, сидел силуэт. Его длинные конечности были неестественно переплетены, а звездный колпак безвольно свисал вниз. Грегори мгновенно замер, выставив фонарик вперед, как щит. Его рука заметно дрожала. Он слишком хорошо помнил этот скрипучий голос и то, как Луна парил над ним на тросе, обещая "наказание". Для Грегори этот аниматроник был воплощением ночного кошмара. — Луна? — голос Кэсси дрогнул. — Это я. Я вернулась. Аниматроник медленно, с неприятным металлическим скрежетом, провернул голову на 180 градусов. Его единственный работающий окуляр вспыхнул тусклым, нестабильным красным светом. Он не бросился на них, но издал низкий, вибрирующий звук, похожий на предупреждающее рычание цепного пса. — Кэсси... — прохрипел он, голос двоился, помехи накладывались на слова. — Неправильное время... Слишком поздно... Спи... Он начал медленно спускаться по сетке, двигаясь дергано, словно сломанная марионетка. Грегори тут же сделал два шага назад, увлекая Кэсси за собой. — Он не в себе, уходим! — прошипел Грегори, его палец уже лежал на кнопке электрошокера, спрятанного в кармане. — Нет! — Кэсси вырвалась. Она видела не монстра, а своего израненного друга. На его маске не хватало куска пластика, а один из колокольчиков на ботинке был раздавлен. Когда Луна коснулся пола, он замер в низкой, угрожающей позе, его когти прочертили борозды на покрытии. Он смотрел на Грегори с явной неприязнью — его программа всё еще помнила того "непослушного мальчика", который ускользнул от него. Но когда его взгляд переключился на Кэсси, красный свет в глазу начал мерцать, сменяясь на долю секунды пепельно-голубым. — Уходи... — выдавил Луна, пятясь в тень. — Сломан... больно... — Мне тоже было больно без тебя. — прошептала Кэсси и, прежде чем Грегори успел ее остановить, сделала решительный шаг вперед и крепко обхватила аниматроника за шею. Луна застыл. Его сервоприводы взвыли от напряжения, он занес когтистую лапу над спиной девочки, и Грегори едва не закричал от ужаса, готовый броситься на помощь. Но удар не последовал. Воспитатель стоял неподвижно, его тело сотрясала мелкая дрожь. Он не обнял ее в ответ, он просто замер, словно его система не могла обработать этот акт чистой, бескорыстной любви среди руин. Грегори стоял в паре метров, не опуская фонарика, готовый к худшему. Он видел, как Луна медленно склонил голову к плечу Кэсси, издавая звук, похожий на тяжелый, человеческий вздох. Аниматроник не был дружелюбен, но и не был враждебен. Он был потерян. — Маленькая... звезда... — наконец проскрежетал он, и его рука, дергаясь, едва коснулась спины девочки.

***

Вывести огромного аниматроника из руин Пицца-плекса оказалось задачей не из легких. Грегори шел впереди, постоянно оглядываясь и сжимая в руке фонарь. Он чувствовал спиной пристальный, холодный взгляд красного окуляра, и каждый раз, когда колокольчик на ботинке Луны издавал тихий "динь", по коже мальчика пробегал мороз. Луна шел странной, дерганой походкой, опираясь одной рукой на плечо Кэсси. Его системы постоянно сбоили: он то замирал, вслушиваясь в пустоту, то начинал тихо напевать искаженную колыбельную, от которой у Грегори волосы вставали дыбом. — Еще немного... — шептала Кэсси, поддерживая своего тяжелого друга. — Папа всё исправит. Обещаю. Когда они наконец добрались до дома Кэсси на окраине города, уже светало. Отец девочки, услышав шум в гараже, вышел к детям в рабочем комбинезоне и замер. Он видел многое, работая техником, но вид изломанного, двухметрового небесного стража, замершего посреди его мастерской, заставил его лишиться дара речи. — Кэсси..? — выдохнул он, переводя взгляд с дочери на Грегори, а затем на аниматроника. — Папа, пожалуйста... — Кэсси вцепилась в руку отца. — Его зовут Луна. Он... он не опасен. Он — мой друг. Но он очень сильно болеет. Его код... он как будто в огне. Ты же можешь его починить? Луна в это время медленно обводил мастерскую взглядом. Инструменты, верстаки, запах свежего масла и канистры с антисептиком — всё это пробуждало в его затуманенном разуме обрывки протоколов обслуживания. Он тяжело опустился на специальный подъемник для крупной техники и сложил руки на коленях, став похожим на печальное изваяние. — Это модель из Пицца-плекса. — отец Кэсси подошел ближе, профессиональное любопытство начало пересиливать шок. Он коснулся плечевого сустава Воспитателя. — Боги, Кэсси, он же держится на честном слове. Проводка оголена, позиционеры сгорели... А этот красный свет в глазах — это не штатный режим. Это вирусный фон. Грегори всё это время стоял у самого входа в гараж, готовый в любую секунду рвануть на улицу. — Он может быть агрессивным, сэр. — предупредил он. — Когда свет гаснет, он... он меняется. Отец кивнул, доставая диагностический планшет. — Значит, мы не будем выключать свет. Кэсси, принеси мне самый мощный прожектор из кладовой. Грегори, если хочешь помочь — найди в том ящике набор гаечных ключей. Нам нужно вскрыть его лицевую панель. Работа закипела. Кэсси не отходила от Луны ни на шаг, вытирая пыль и копоть с его звездного костюма, пока её отец копался в хитросплетениях проводов. Луна вел себя удивительно тихо. Иногда он издавал тихие щелчки, наблюдая за действиями людей, и когда пальцы Кэсси касались его ладони, красный свет в его глазах на мгновение тускнел, становясь почти розовым — мягким и теплым. — Сейчас будет немного неприятно. — сказал мужчина, поднося кабель для перепрошивки к порту на затылке аниматроника. — Я попробую изолировать поврежденные сектора и выпустить "Солнце". Если они смогут работать вместе, вирус отступит.

***

Процесс восстановления занял несколько недель. Мастерская отца Кэсси превратилась в настоящий лазарет для огромного аниматроника. Кэсси проводила там всё свободное время: она помогала папе зачищать ржавчину, подавала инструменты и просто разговаривала с Луной, рассказывая ему о своей школе, о книгах и о том, как мир изменился, пока он был заперт в руинах. Отец Кэсси совершил почти невозможное. Он не только заменил сгоревшие сервоприводы и восстановил обшивку, вернув ей глубокий темно-синий цвет с яркими звездами, но и переписал ядро системы. Он изолировал остатки вируса, создав между личностями Солнца и Луны прочный "мостик". — Ну что, Кэсси. — сказал отец однажды вечером, вытирая руки тряпкой. — Сегодня мы снимем ограничители. Грегори, который за это время понемногу привык к присутствию аниматроника и даже начал помогать с пайкой микросхем, на всякий случай отошел поближе к выходу. Отец нажал кнопку на планшете. Корпус Воспитателя вздрогнул. Внутри него что-то ритмично зажужжало, щелкнули позиционеры, окуляры вспыхнули. Но теперь это не был ядовито-красный свет. Очи из матового стекла засветились мягким, глубоким сапфировым цветом. Луна медленно поднялся с платформы. Он выпрямился во весь свой огромный рост, посмотрел на свои руки — чистые, смазанные, с аккуратными пальцами, которые больше не дрожали от сбоев. — Проверка систем... — голос аниматроника звучал чисто, как глубокий баритон, лишенный хрипов и помех. — Соединение с Солнцем установлено. Статус: стабилен. Он повернул голову к Кэсси. — Здравствуй, маленькая звезда. — сказал он, и Кэсси бросилась к нему, крепко обнимая за пояс. Тот не замер в ступоре, как раньше. Он нежно положил свою большую ладонь ей на голову и слегка взъерошил волосы. Затем он перевел взгляд на Грегори. Мальчик напрягся, но Луна просто коротко и уважительно кивнул ему, признавая в нем союзника, а не "нарушителя". — Спасибо. — произнес аниматроник, обращаясь к отцу Кэсси. — Вы вернули мне не только тело. Вы вернули мне тишину в голове.

***

С того дня Луна стал неотъемлемой частью дома. Днем он часто переключался на Солнце — веселого и энергичного помощника, который помогал мужчине в мастерской, удерживая тяжелые детали, или играл с девочкой в саду. Но когда наступал вечер, на смену приходил Луна. Он стал идеальным защитником. Теперь он не пугал Кэсси "наказаниями". Вместо этого он усаживался в углу её комнаты, светясь мягким ночником, и следил за тем, чтобы её сны были спокойными. Его присутствие в доме принесло мир, которого Кэсси так не хватало. Однажды ночью Грегори зашел к ним в гости и увидел, как Луна сидит на крыльце дома, глядя на настоящую луну в небе. Его колокольчик на ботинке тихо и мелодично звякнул на ветру. — Она красивая, правда? — спросил Грегори, присаживаясь рядом. — Намного лучше тех ламп под потолком. — ответил Воспитатель. — Теперь я понимаю, почему вы, дети, так любите смотреть вверх.