Глава 10. Пробуждение Гласа

— Значит так, — Кречет положил Железный Глас на стол. Металлический цилиндр тускло блеснул в утреннем свете. — Мы знаем, что он делает. Знаем, что за ним могут прийти. Вопрос: что с ним делать нам? — Отдать, — сказала Киоко. — Кому? — Тому, кто знает, как с ним обращаться. Есть же в Верхнем Городе маги, советники, архивариусы. — Которые используют его в своих целях, — возразил Даск. — Или запрут обратно. Или отдадут тому, кто предложит больше. — Ты предлагаешь оставить его у нас? — Я предлагаю понять, зачем мы вообще его взяли. Все посмотрели на Кречета. — Я уже говорил, — сказал он. — В мире много несправедливости. Верхний Город решает за нас всё. Налоги, законы, границы. А мы даже не знаем их в лицо. Глас — это шанс что-то изменить. — Или всё разрушить, — тихо вставил Леви. — Или и то и другое, — добавила Губка, поправляя очки. — Судя по тому, что я помню, предыдущие владельцы Гласа начинали с благих намерений. Всегда. — И чем заканчивали? — спросила Киоко. — Я же говорила. Исчезали. Анисия, до этого молчавшая, подняла голову. — Можно вопрос? — Давай, — кивнул Кречет. — Ты хочешь использовать Глас для всех? Или для себя? — Для всех. — Тогда не используй его сейчас, — она зевнула. — Если использовать его сразу, ты станешь ещё одним правителем со сверхсилой. Таких уже было много. Но если ты сначала попробуешь изменить что-то без Гласа... понять, как устроена власть... тогда, может, когда ты его используешь, это будет не импульс, а осознанный шаг. — Она дело говорит, — неожиданно согласился Даск. — Я тоже так думаю! — подхватил Кифис. — Хотя я не понял половину. Но звучало мудро! Кречет посмотрел на Анисию. Она уже снова прикрыла глаза, будто её речь её же и утомила. — Ладно, — сказал он. — Тогда план такой. Мы узнаем, кто стоит за Верхним Городом. Как они управляют. Где их слабые места. А когда узнаем достаточно — решим, что делать с Гласом. — На это могут уйти недели, — заметила Киоко. — Или месяцы, — добавил Даск. — Значит, у нас есть чем заняться, — Кречет ухмыльнулся. День ушёл на подготовку. Даск знал город лучше всех — он прожил здесь дольше, чем кто-либо, и помнил времена, когда Верхний Город ещё не был закрыт для простых существ. Он чертил на салфетке карту: ворота, стены, боковые проходы. — Официально туда пускают только по пропускам. Но есть старые туннели под стеной. Я знаю два. Один ведёт к складам, второй — к старому акведуку. — Акведук? — переспросила Киоко. — Там давно нет воды. Сухой канал. По нему можно пройти почти до центра. — Почти? — Дальше — патрули. Собакоподобные. Вроде Бихоута, только крупнее. Леви вздрогнул при упоминании Бихоута. Он всё ещё помнил их единственную встречу и надеялся, что второй не будет. — Значит, идём через акведук, — решил Кречет. — Когда? — Сегодня ночью. — Почему так скоро? — Потому что Губка права. Пробуждение Гласа — это не тайна. Чем дольше мы ждём, тем больше шансов, что нас опередят. Вечером они собрались у восточной окраины, у заросшего входа в старый акведук. Все семеро. Кифис и Губка шли первыми — их трудно было назвать скрытными, зато у них больше шансов убежать при обнаружении. Леви нервничал, но держался рядом с Даском. Киоко молча проверяла шарф. Анисия шла последней, и её маленькое солнце она притушила до едва заметной искорки. — В туннеле темно, — сказал Кречет, зажигая глаза на полную. Белые лучи разрезали тьму. — Держитесь за мной. — В темноте я хорошо вижу, — заметила Анисия. — Ночь всё-таки. — А я нет! — весело сказал Кифис. — А я могу заморозить темноту? — спросила Губка. — Темнота не замерзает. — Жаль. Было бы красиво. Они вошли в туннель. Под ногами хрустел старый камень, стены покрывал мох. Воздух был влажный, но дышать можно. Шли молча минут двадцать, потом Даск остановился. — Здесь. Лестница наверх. Выход во внутреннем дворе. Дальше — патрули. — Кречет, — Киоко тронула его за плечо. — Если нас поймают... — Не поймают. Мы просто смотрим. Никаких драк. Никакого шума. — Ты говоришь это каждый раз. — И каждый раз оно работает. Почти. Они поднялись по лестнице. Даск толкнул крышку люка, и в туннель хлынул лунный свет. Выбрались по одному. Внутренний двор был пуст — старый заброшенный сад, заросший кустарником. Вдалеке, за деревьями, виднелись огни. Огни Верхнего Города. Дома здесь были выше, улицы — чище. Фонари горели ярче. И даже воздух казался другим — суше, прохладнее. — Туда, — Даск указал на массивное здание с колоннами. — Совет. Там заседают те, кто управляет. Если мы хотим узнать, кто стоит за Верхним Городом, нужно пробраться туда. — Это же центр, — прошептал Леви. — Там охрана. — Поэтому мы не пойдём внутрь, — сказала Киоко. — Мы послушаем снаружи. У совета большие окна. Они любят проветривать залы. Если подобраться ближе... — Я могу подобраться, — предложила Анисия. — Я хожу тихо. — И я! — вставил Кифис. — Я могу стать плоским и прилипнуть к стене! — Ты малиновый, — напомнила Губка. — Тебя видно за километр. — Тогда я стану серым! — Ты не умеешь менять цвет. — Научусь! Когда-нибудь! — Тихо, — оборвал Даск. — Патруль. Все замерли. По мостовой, в нескольких десятках метров, проходили двое стражей — крупные, собако-подобные, в лёгкой броне. В руках — короткие копья. Они шли неторопливо, переговариваясь, и вскоре скрылись за поворотом. — Пронесло, — выдохнул Леви. — Пока да. — Кречет оглядел группу. — Анисия, ты идёшь первой. Слушаешь, что внутри. Мы ждём здесь. Если что-то пойдёт не так — сигнал. — Какой сигнал? — Крикни. Или зажги солнце. Что-нибудь. — Хорошо. — Она зевнула. — Если они обсуждают скучное, я могу уснуть прямо там. — Тогда разбудим. Анисия скользнула в темноту. Её фиолетово-золотой окрас растворился среди теней, и только маленькое солнце над ушами — притушенное до крошечной искры — отмечало её путь. Она двигалась бесшумно, как и обещала. Минута. Две. Пять. — Долго, — шепнул Кифис. — Она спит? — предположила Губка. — Нет, — сказал Кречет, вглядываясь в темноту. — Вот она. Анисия появилась из тени так же бесшумно, как исчезла. Выглядела она ещё более уставшей, чем обычно. — Ну? — спросила Киоко. — Они говорят о Гласе. Они знают. И они послали за ним. Уже сегодня. — Кого? — Я не знаю его имени. Он высокий. Чёрный. С ушами-лезвиями. В белом. У Кречета похолодело внутри. — Бихоут.