Глава 18. Тени с востока

Ярмарка кончилась на закате. Шатры свернули, музыка стихла, и западный луг снова стал просто полем, вытоптанным, усыпанным обрывками лент и забытой скорлупой от орехов. Компания вернулась в город уставшая, но счастливая. Такого дня у них не было давно. А наутро с востока пришли они. Кречет проснулся от запаха дыма. Не от костра, не от пекарни, горького и чужого. Он выглянул в окно и увидел, как над восточными воротами поднимается чёрный столб дыма. Первыми ударили без предупреждения. Всадники ворвались в город через восточные ворота, когда стража ещё только поднималась. Костяная броня, приросшая к телам, клацала в такт шагам. Кони — чёрные, с пустыми глазницами — не ржали, не всхрапывали. Они просто шли, и из-под копыт сочился дым. Горожане кричали, разбегаясь по переулкам. Кречет схватил Глас и выбежал наружу. На бегу он увидел, как из соседнего дома выскакивает Киоко. Даск появился из тени без единого звука. Леви вылетел из своего переулка, прижимая крылья, но с твёрдым выражением в глазах. Кифис и Губка догнали их у рыночной площади, а за ними Рири с Анисией на спине. Анисия впервые не спала на ходу. На площади их ждали. Десятка полтора всадников уже спешились и теперь шли между лотками, опрокидывая тележки и разнося деревянные прилавки в щепки. Один из них — судя по шрамам на броне, старший — повернулся к компании и оскалился. Зубы у него были не человеческие — игольчатые, в несколько рядов. — Это не солдаты Совета, — тихо сказал Даск. — Это что-то другое. Старший всадник не стал ждать. Он прыгнул первым, целясь костяным клинком, вросшим в руку, прямо в грудь Кречета. Киоко перехватила его шарфом в воздухе, но второй всадник тут же атаковал её саму. Киоко отбивалась от двоих. Её шарф метался, как раненый змей — бил по ногам, захлёстывал оружие, дёргал. Один из всадников замахнулся клинком, но шарф обвил его запястье и вывернул руку под неестественным углом. Всадник рухнул. Киоко даже не посмотрела на него — она уже разворачивалась к следующему. Даск дрался молча. Его длинные ноги позволяли двигаться скачками — он уклонялся от ударов, пригибался, бил в ответ коротко и точно. Одного всадника он ударил в грудь так, что костяная броня треснула. Другого — сбил с ног подсечкой и прыгнул сверху. Леви не сражался. Он хватал детей и стариков, прячущихся за лотками, и оттаскивал их в переулки. Его крылья дрожали, он задыхался от страха, но не останавливался. «Бойся, но иди». Он помнил. Кифис вытянулся вверх, став почти одного роста с Даском, и принял форму, которую раньше не использовал, — его малиновое тело покрылось шипами, как у дикобраза. Он бросался на всадников, и те отшатывались, не понимая, как атаковать существо, состоящее из полужидкой массы с колючками. Одного он просто обнял — шипы вошли в щели брони, и всадник забился, пытаясь вырваться. — Новый приём! — крикнул Кифис. — Называется «колючие обнимашки»! — Название ужасное! — отозвалась Губка, выпуская ледяной заряд в двоих сразу. — Зато работает! Рири не нападала, но и не пряталась. Она вставала между всадниками и ранеными горожанами, прикрывая их телом. Её рык разносился над площадью, и некоторые лошади всадников — живые, в отличие от конструктов, — начинали пятиться. Анисия спрыгнула с её спины и встала в центре площади. Её солнце над ушами разгорелось ярко, и те всадники, что приближались к ней, начинали замедляться — не застывали, но двигались так, будто шли сквозь воду. Она не сражалась. Она смотрела. И от её взгляда врагам становилось неуютно. Губка тем временем оказалась отрезана от остальных. Трое всадников загнали её к опрокинутой тележке. Она выдохнула лёд, но один из них увернулся, а двое других зашли с боков. — Помогите! — крикнула она. Но все были заняты. Синие узоры на коже вспыхнули. Ледяные шипы на хвосте зазвенели. Тело начало меняться — быстрее, чем в прошлый раз, но всё ещё мучительно. Кости хрустели, кожа шла рябью. Она падала на четвереньки, но это была не слабость — это было начало превращения. Чешуя пробилась сквозь человеческую плоть. Крылья распахнулись, ломая ближайший прилавок. Хвост удлинился и ударил по земле, оставляя трещину. Губка росла, и вместе с ней росла тень, накрывающая площадь. Виверна поднялась во весь рост и беззвучно открыла пасть. Из змеиных клыков вырвался поток чёрной кислоты, накрывший сразу четверых всадников. Их костяная броня зашипела и начала плавиться. Они падали — и не вставали. Она не могла говорить. Но ей не нужны были слова. Её действия кричали громче любых команд. Хвост с ледяными шипами смёл ещё двоих. Кислота залила третьего. Всадники, которые только что теснили защитников, теперь отступали. Но Губка не давала им уйти. Она прыгнула вперёд, приземлилась на грудь одного из них и взревела, вибрация прошла по всей площади. — Она справляется, — выдохнул Леви, выглядывая из переулка. — Помоги ей! — крикнул Кречет. — Добейте оставшихся! Киоко и Даск ударили одновременно. Шарф обвил ноги последнего всадника, а удар Даска сбил его с ног. Кифис, всё ещё в колючей форме, прыгнул сверху и прижал его к земле. На площади стало тихо. Губка, тяжело дыша, начала обратное превращение. — Получилось, — прохрипела она. — Я... опять получилось. — Ты была великолепна, — сказал Кифис, принимая обычную форму. — Я бы тебя обнял, но ты в кислоте. — Я не в кислоте. Это только клыки, ну, знаешь, как у змеи. — Тогда обниму! Он обнял её. Она слабо улыбнулась. Кречет оглядел площадь. Всадники лежали, их костяная броня дымилась. Но вдали, у восточных ворот, стояла ещё одна фигура. Высокий человек в сером плаще. Он не нападал. Просто смотрел. Амулет на его шее пульсировал чёрным. — Кто это? — спросила Киоко, тяжело дыша. — Не знаю, — ответил Кречет. — Но он не боится. Значит, он главный. Человек в сером поднял руку. Оставшиеся всадники — те, что ещё не вошли в город, — замерли. Он развернулся и медленно пошёл прочь, на восток. Всадники последовали за ним. — Он уходит, — сказал Даск. — Почему? — Он проверил нас, — Анисия подошла ближе. Её солнце горело ровно. — И теперь знает, на что мы способны. Он вернётся. — Тогда мы должны быть готовы, — Киоко посмотрела на брата. Кречет сжал Глас. Жёлтая кайма в глазах была чуть шире, чем вчера. Но он молчал. Вечером они собрались в «Кривом Гвозде». Таверна уцелела — всадники не дошли до неё. Бармен поставил на стол кружки и впервые за долгое время сам сел рядом. — Кто это был? — спросил он. — Эрид, — ответил Кречет. — Так он себя назвал. Из Совета Семи. Тех, кто создавал Глас. — Их было пятеро, — сказала Анисия. — Так говорил Люмен. — Значит, Эрид — шестой. Или седьмой. Тот, о ком мы не знали. Губка сидела, закутавшись в плед. Её руки дрожали — превращение вымотало её сильнее, чем она показывала. Но глаза горели. — Они придут снова. Мы знаем где — восточный тракт. Нам нужно идти туда раньше, чем они вернутся с подкреплением. — В Мёртвые земли, — сказал Кречет. — Да. — Тогда завтра. Все, кто может идти. Все подняли руки. Даже Леви — хоть и дрожащую, Губка — хоть и едва сидела. Завтра они пойдут на восток. А сегодня у них была одна ночь, чтобы залечить раны и подготовиться. Одна ночь перед тем, что ждало их за старыми воротами.