Глава 17. Ярмарка

Прошла неделя. В городе наступило странное затишье. Морван не высылал патрулей. Бихоут исчез — никто не знал куда, но Кречет чувствовал, что это не конец. Глас по-прежнему лежал в его ладони, тёплый и тяжёлый, и жёлтая кайма вокруг зрачков не расширялась, но и не исчезала. А потом в город пришла ярмарка. Она появлялась раз в год — огромный пёстрый караван из десятков повозок, который раскидывал шатры на западном лугу, за городскими стенами. Торговцы, фокусники, заклинатели, существа со всех концов мира. Музыка, огни, запах жареных орехов и сладкой ваты. — Нам нужно туда, — заявил Кифис, врываясь в «Кривой Гвоздь» с такой скоростью, что его малиновое тело пошло рябью. — Я не был на ярмарке сто лет! — Ты не живёшь сто лет, — заметил Даск. — Значит, тем более надо идти! Кречет улыбнулся. Впервые за долгое время — просто так, без планов, без битв, без мыслей о Гласе. — А почему бы и нет? — сказал он. — Заслужили. Киоко хмыкнула, но спорить не стала. Леви занервничал — на ярмарке будет много народу, много шума, много солнца. Но Даск положил руку ему на плечо: — Я буду рядом. — Я тоже, — добавила Анисия и зевнула. — Там, наверное, есть тень. И скамейки. Я проверю. Губка уже тянула Кифиса к выходу, а Рири, свернувшаяся в углу, подняла голову и медленно моргнула всеми шестью глазами. — Она говорит, что на ярмарках обычно вкусно пахнет, — перевёл Кифис. — И она хочет пойти. — Тогда идём все, — решил Кречет. — Сегодня мы не спасаем мир. Сегодня мы просто живём. Западный луг гудел, как улей. Шатры стояли в несколько рядов — жёлтые, красные, синие, полосатые. Между ними сновали существа всех мыслимых форм и размеров. Длинноногие журавлеподобные торговцы предлагали специи. Группа крошечных светящихся созданий — кажется, болотные огоньки — летала над лотками, меняя цвета в такт музыке. Где-то в центре луга механический дракон размером с Губку выпускал в небо струи цветного дыма. — Я тоже так могу! — заявила Губка и выдохнула ледяное облачко. Оно заискрилось на солнце. — Ты можешь лучше, — серьёзно сказал Кифис. — У тебя лёд красивый. А у этого дракона просто дым. — Ты мне льстишь. — Я всегда льщу! Это часть моего обаяния! Они разбрелись по ярмарке. Леви неожиданно для себя застрял у лотка с тканями. Старый ткач — существо с восемью руками — показывал ему пряжу всех цветов, какие только можно вообразить. — Эта — из лунного шёлка, — говорил он, протягивая серебристую нить. — Из неё вяжут для тех, кто ходит во тьме. А эта — солнечная пряжа. Греет, когда холодно. Леви трогал нити и думал о подарках. Всем. Кречету — тёплый шарф, чтобы не мёрз. Киоко — может быть, эту серебристую, ей понравится. Даску — перчатки без пальцев, чтобы он не чувствовал себя голым. Для каждого — что-то особенное. Это успокаивало. Киоко нашла боевой шатёр. Там проводили турнир — кто кого перекинет через канат. Правила простые: без оружия, без магии, только тело и воля. Она стояла в стороне и смотрела, как огромный бронированный носорог швыряет через канат одного противника за другим. — Хочешь попробовать? — раздался голос рядом. Она обернулась. Незнакомое существо — гибкое, с чешуёй цвета меди — смотрело на неё без насмешки, с интересом. — Это не для меня. — Боишься? Киоко сузила глаза. Её шарф зашевелился. Через пять минут она стояла на площадке. Через десять — уложила носорога на лопатки, обвив его шарфом и резко дёрнув. Толпа взревела. А Киоко сошла с площадки, молча кивнула медному существу и отправилась дальше. — Ты могла бы выступать, — сказал Даск, материализуясь рядом. — Я не выступаю. Я побеждаю. — Это одно и то же. — Нет. Выступают для других. Побеждают — для себя. Анисия нашла тихий уголок. Там, на краю луга, стоял маленький шатёр без вывески. Внутри, на подушках, сидела старая звёздная гадалка — и Анисия, вместо того чтобы задавать вопросы, просто легла рядом и уснула. Гадалка не возражала. Она тоже, кажется, спала. Губка и Кифис устроили соревнование. — Кто быстрее растопит ледяную фигурку? — Я! — крикнул Кифис. — Ты сам — ходячее мороженое! Как ты будешь топить? — Я буду ею! И он втянул ледяную фигурку в себя. Та медленно растворилась в малиновой массе. Кифис засиял изнутри — буквально. Губка расхохоталась. — Это читерство! — Это творческий подход! Рири тем временем лежала в центре луга, окружённая детьми. Маленькие существа всех мастей — пушистые, чешуйчатые, пернатые — гладили её зелёную шерсть, залезали на спину, дёргали за уши. Она терпела. Только хвост слабо постукивал по траве. Ей, кажется, даже нравилось. Кречет стоял чуть в стороне. Смотрел на всё это. На друзей. На незнакомцев. На огни. На то, как мир может быть простым и радостным, если дать ему шанс. Киоко подошла к нему. — Ты чего здесь? — Смотрю. — На что? — На то, ради чего мы всё это делаем. Она проследила за его взглядом. Леви, смеющийся над чем-то вместе с восьмируким ткачом. Кифис и Губка, спорящие о чём-то у лотка со сладостями. Даск, который качал на плечах двоих детей. Анисия, мирно спящая в тени. Рири, окружённая толпой малышей. — Я понимаю, — тихо сказала Киоко. — Понимаешь? — Да. Иногда нужно просто жить. Кречет улыбнулся. Жёлтая кайма в его глазах дрогнула — и на мгновение стала чуть меньше. — Пойдём купим сладкой ваты, — сказал он. — Я не ем сладкое. — А я ем. И ты будешь смотреть, как я ем. Это тоже весело. — Ты невыносим. — Я знаю. И они пошли обратно в толпу, в шум, в свет. Просто жить. Вечером, когда ярмарка начала сворачиваться, они собрались у костра на краю луга. Уставшие, но счастливые. Леви раздал подарки — связанные на скорую руку, но от души. Кифис показывал всем ледяную фигурку, которую Губка сделала специально для него — не тающую. Рири лежала рядом и тихо мурлыкала. Анисия проснулась и теперь смотрела на звёзды. Даск подбрасывал дрова в костёр. Кречет сидел и смотрел на огонь. — Хороший день, — сказал он. — Таких должно быть больше, — ответила Киоко. — Будет. Обещаю. И Глас, лежащий в его ладони, на этот раз был холодным. Молчащим. Будто тоже отдыхал. Это был день без битв. Просто день. И он стоил больше, чем любая победа.