Утро чёрного медведя

      «Благодать», — подумалось Вальтеру. В краях Малой Берлоги Шварцбьорнов редко открывают окна даже в период оттепели, а котельни работают бесперебойно, пуская тепло по полым ходам в стенах. Здесь же, в рябиновой долине Рёнардов, нестрашно настежь распахнуть ставни.       К солоноватому запаху морского бриза вмешался аромат полыни. Вальтер резко открыл глаза, чтобы обнаружить на себе полуприкрытую простынями деву. Его крупная ладонь плавным движением прошлась по её длинным тёмным волосам. Воитель запрокинул голову назад, пытаясь восстановить события дня минувшего. Вспомнились верховая сшибка, вечерние гуляния, пирушка с местными рыцарями, прохладная постель. «Турнир!»       Покидая гостевой дом, Вальтер из Шварцбьорнов оставил горсть ломтей метеоритного железа за радушный приём. Как его самого заверили – всё обошлось полудюжиной кувшинов с вином, медовухой на голубике и растиранием забитой спины. Верилось охотно. «Яростные воины и лучшие любовники, да?» — в ходе осмысления крылатой фразы, посвященной выходцам из медвежьего домена, что-то глухо стукнуло в лоб. Потерев лоб тыльной стороной ладони, Вальтер поднял взгляд на деревянную притолоку.       Кто бы мог подумать, что преимущества выдающегося даже среди знатных богатырей роста перекрывает такой нелепица.       Уже на улице он застегнул тёмно-серую стёганую куртку и отправился к городским воротам. Невольно хотелось прикрыть глаза – белые стены и дорожки Утёса уж слишком ярко играли со светом звезды. Светило уже высоко, нужно ускоряться.       На пути к главным воротам Вальтер застал местных детей, что с дозволения городничего украшали белые стены красками всех цветов. Только наедине со своими мыслями сквозь утреннюю суету густонаселенного города-крепости он услышал, что почти на каждом пересечении улиц разносится мелодия знаменитых свирелей. Предания гласили, что музыка зародилась именно в долине шесть сотен зим назад. Возле колодца доброжелательная женщина позволила отпить из ведра, и Шварцбьорн уже подходил к выходу из города. Здесь особенно много гвардейцев и приезжих всадников, занятых обсуждением минувшего и грядущего или тренировками. За пределами высоких белых стен их будет ещё больше. Найти бы свой шатёр.       Он хотел было пройти под каменным массивом врат, как услышал за спиной стук копыт на брусчатке. Вальтер обернулся и увидел трёх наездников на сероватых оленях, меньших чем боевые.       По левую и правую сторону остановилась гвардия, между ними какой-то юнец с длинной рыжей гривой. До ближайшей запретной рощи много дней пути, а значит это кто-то из четы Рёнардов. Присмотревшись, он узнал в нём их первенца, Габриэля.       — Чем могу быть полезен, наследник Рябинового Утёса? — Вальтер опустил руки на повседневный кожаный пояс с подвешенным мешочком. — Я направлялся к своему шатру.       Гвардейцы переглянулись, Габриэль же, охваченный собственными мыслями, ничего не ответил. Тот, что носил в плаще фибулу в форме грозди рябины, мотнул острым носом шлема и произнёс сквозь плотную кольчужную маску:       — Наследник желает говорить, в личном порядке.       Шварцбьорн поглядел на ворота, потом на внезапных собеседников и чуть развёл руками. — Пусть тогда составит мне компанию. Сочту за честь.       Гвардеец хотел возразить, но юный сын местного князя поднял ладонь, давая понять, что желает говорить за себя сам. Он обязан вести себя на равных с почётным гостем, особенно с князем второго по важности рода южных соседей. Юноша ловко спустился из седла и прошёл ближе к вчерашнему сопернику. Пока Габриэль пытался прикинуть рост своего собеседника, Вальтер уже схватил того за предплечье в воинском рукопожатии и отправился к воротам. Молодой лис и его телохранители последовали.       Вальтер из Шварцбьорнов широко известен и на западе, и на востоке как мастер истинного двуручного меча наравне с рыцарским лансом. Свою славу он утвердил победой над эрлом Грайфнингов, когда сразил того после удара по клинку. Почти семь футов ростом, исполинская фигура всегда приковывала внимание на поле боя. Особенно суеверные пехотинцы невольно могли принять его за оборотня – за того самого Чёрного Медведя, которому предки Шварцбьорна поклонялись более пяти сотен зим назад. Потому же Вальтера недолюбливали эрлы великого дома Бьярнлингов, с которым младший дом давно породнился.       Габриэль, собравшись с мыслями, поднял взгляд к лицу Вальтера. Его встретило суровое, высокое лицо, будто вырезанное из каменной глыбы. На подбородке клином сходилась тёмная борода, подчеркивая высокие могучие скулы. Его лицо несло молчаливую, созерцательную непоколебимость.       — Вчера вы хорошо себя показали, — решил прервать молчание лис.       — Польщён, — сказал в ответ Вальтер. — Однако, сомневаюсь, что молодой и горячный лис удостоил бы старого медведя своим вниманием ради похвалы.       И без слов стало ясно, что деловитая прямолинейность Шварцбьорна не обрадовала Габриэля. Юноша нахмурил брови, уводя взгляд в сторону южного горного хребта.       Занятые беседой претенденты, в сопровождении гвардейцев, прошли арку городских врат. Долина ширилась во всех направлениях, упираясь с запада в обрыв, а с трёх других сторон – в горы. По обе стороны от ворот раскинулись зеленые поля. Дол, насколько хватало глаз, залит киноварью рябиновых рощ. По правую руку, на четырех холмах, расположились шатры приезжих всадников. Остальные гости расположились в городе или соседствующих деревушках.       — Старик Хаггард… Его всё ещё волнует давнее недоразумение? — сказал Габриэль, пробуя подступиться к собеседнику.       — Нужно спрашивать его самого. — Вальтер глухо хмыкнул.       — Я бы с радостью, но медвежий эрл не смог приехать на турнир.       — Верно. Он уже запланировал поездку на смотрины к моей невестке.       Здесь, молодой лис посмотрел под ноги с виноватым видом. Детали оставались тайной, но о гибели первой любви Вальтера знали все. Леди Хальгерд сразило проклятие, и никто не сумел помочь.       — Сочувствую вашей утрате.       — Ничего страшного, юный Рёнард.       Постепенно, они вошли в черту лагеря под городскими стенами. Со всех сторон наперебой доносились истории славных бойцов, шутки и простые разговоры. Куда ни поверни носом – чувствуется запах готовки с повсеместных полевых кухонь. Глазами Габриэль уже искал знамя Шварцбьорнов.       — Не хочу давить, — снова заговорил Вальтер. — Но хотелось бы узнать, чего ради вы искали меня через весь город.       И Габриэль не сдержался. Он тяжело вздохнул и сложил руки на груди.       — После турнира я встретился с вольной всадницей Найтингейлов. Она сказала, что наш дом ждёт беда. Сказала вспомнить о нанесенной Бьярнлингам ране. Сказала и исчезла, стоило мне отвести взгляд. Соловьи редко приходят без вестей, и это не звучало простой обидой за поражение в сшибке.       Вальтер тихо промычал в свою бороду. — Я рад, что тебе хватило мужества спросить напрямую. Называть гибель братьев Хаггарда недоразумением – кощунственно. От ваших стрел погибли два старших сына Готтхарда – моего двоюродного деда. С другой стороны, припоминай великие дома друг другу былые обиды при первой возможности – мы бы все сгинули в цепких лапах зимы.       Габриэлю сделалось стыдно. После одного разговора с низкородной воительницей куда-то подевалась вся вчерашняя горделивость, и он просто слушал. Вальтер продолжил.       — Наши домены шесть сотен лет остаются в союзе. Искреннего беспокойства трагедией медведей со стороны лиса для меня достаточно. Но я не Хаггард. Поначалу, я принял тебя за щеголяющего дорогим доспехом зелёного юнца, но теперь я приятно удивлен.       Они остановились у шатра под большим треугольным знаменем жёлто-золотого цвета. На нём изображался чёрный медведь в окружении дубовых листьев с желудем снизу. Габриэль не успел чем-то ответить, когда его собеседник уже оказался внутри. Юноша лишь оглядел своих гвардейцев и кивнул им, вскочив в седло своего оленя. После разговора он ощутил себя бодрее и отдав команду отправился к городским стенам. Нужно подготовиться ко второму этапу турнира. Вальтер рассудил схоже, и созвал оруженосца с прислугой. «Сегодня выясним, кто кого», - медведь усмехнулся. Несмотря на приобретенную к тридцати годам непоколебимость, ничейное схождение на оленях не давало покоя.       Часом позже приезжие рыцари собрались на полях близ городских стен. Для предстоящего пешего сражения обнесли деревянной оградой два участка площадью как замковый двор. Вдоль оград уже собрались зрители, у которых над головами высились знамёна. Лорды и чиновники наблюдали с выстроенных со стороны городских стен трибун.       Подобно знамёнам над головами публики, Вальтер высился над своими соратниками. Для пешей схватки стенка на стенку претендентов поделили на команду долины и команду гостей, дюжина на дюжину. Первые различали друг друга по красным накидкам, вторым достались жёлтые. Накидка в цвете жёлтой охры покрывала сталь чёрного турнирного доспеха. На эмали за долгие годы использования неизбежно скопились царапины и вмятины, избавлялся от которых Вальтер выборочно. Так, в правой части кирасы оставалась вмятина, полученная в тот единственный раз, когда Шварцбьорна выбили в первый и последний раз.       Вальтер опустил забрало с высоким носом по команде герольда, обе стороны ступили на площадку. В томительном ожидании начала сражения он забросил клеймор себе на плечо и прошёлся взглядом по команде оппонентов. Среди рыцарей рябиновой долины его интересовал один боец в белом доспехе, носивший рыжий плюмаж с белым кончиком. Когда забрало его шлема обратилось прямо на Вальтера, ему показалось, что лис принял безмолвный вызов. Габриэль поудобнее перехватил меч и треугольный щит.       Герольд возвестил претендентов о начале схватки. Менее, чем за минуту более двадцати рыцарей от позиционной игры перешли к беспорядочной потасовке. Недюжинный рост Вальтера сыграл на руку – маневрировать проще, когда можешь пересчитать товарищей и соперников по шлемам. Выше него были только судящие схватку герольды на деревянных помостках.       Налетел боец в красной накидке с ударом алебарды. В последний момент Вальтер успел перехватить клеймор за клинок и перехватил топорище гардой. Его правая нога покрепче уткнулась в землю, и Шварцбьорн увел орудие в сторону. За ним потянулся и противник. Тут же на него переключилась двоица мечников в желтых накидках.       Стоило отвлечься от уже занятого рыцаря с алебардой, как кто-то налетел с толчком щита. Вальтер пошатнулся и поспешил отшагнуть в сторону. Он посмотрел левее, встречаясь взглядом с забралом белого эмалированного шлема. Габриэль снова поудобнее перехватил меч, готовый бороться до победного.       Не позволив сопернику долго думать, Шварцбьорн перевел клеймор над правым плечом в позиции ласточки и ударил без пощады к стали клинка. Рёнард успел только прикрыться щитом и отшатнуться назад, под сталью глухо зазвучало дерево. Пока молодой лис восстанавливал равновесие, Вальтер снова нанёс стремительный удар, уже с левого плеча. Оппонент пригнулся, позволил клинку скользнуть по поверхности щита, выбивая из него щепки, и отправил в грудь Вальтера укол. Он отнял левую ладонь от рукояти, и отвёл укол латной перчаткой прочь. Сразу последовал удар гранью щита в плечо.       «Технично», — рассудил воитель медвежьего домена, сделав два шага назад. Претенденты обошли друг вокруг друга, и Габриэль снова замахнулся. Клеймор оказался в половинном хвате, перехватил вражеский клинок гардой и увел в сторону. Вальтер завершил последовательность рывком плеча, и лис чуть не рухнул на спину. Не позволив тому опомниться, он продолжил ударом двуручника. Клинок нашел на щит, ещё раз, и в стороны разлетелись щепки. В защите Габриэля появилась сквозная брешь.       Соперники переглянулись. Герольды периодично выкрикивали имена выбывших рыцарей, и на площадке становилось всё свободнее. Никто не осмелился мешать их дуэли.       Вальтер вынес меч для укола, и клинок оказался пойман в брешь щита. Габриэль толкнулся левой ногой, и уже замахнулся в голову Вальтера, но медведь с силой рванул меч вбок, лишая оппонента равновесия и щита – тот попросту слетел с ремешков. В опасной близости Габриэль парировал два удара, защитился от третьего и позволил клеймору соскользнуть направо.       Вальтер увидел, что готовится контратака. Когда длинный меч уже отправился скругленным острием к шее, Вальтер повторил свой излюбленный приём. Круговым движением кистей он перевел клинок налево, касание направило меч Габриэля к земле, а последовавший рывок клинка вдоль по руке угодил в боковую часть шлема.       Лис рухнул на бок и подпёр корпус руками. Вальтер дал несколько мгновений, чтобы оппонент нашёл силы подняться, но по кивающим движениям головы понял, что тому уже не до битвы. Рука в чёрной латной перчатке поднялась над головой с жестом для герольда. Тот под рёв публики известил участников, что Габриэль из Рёнардов выбывает из схватки и кивнул Вальтеру. Клеймор оказался у ограды, рядом с уже выбывшими бойцами, Шварцбьорн приподнял забрало чтобы отдышаться и просунул руки под плечи Габриэля. Он тихо проревел себе под нос, и в несколько рывков оттащил наследника Рябинового Утёса к его товарищам.       Вальтер осмотрелся. На площадке осталось трое, не считая его самого, двое – в красных накидках. Вальтер размял плечи, поднял клеймор на плечо и решил довести дело до конца. Чёрное забрало с высоким носом сокрыло ухмылку.       Команда с жёлтыми накидками была объявлена триумфантами, результат огласили под раскатистый гул труб. На втором участке победили красные. Завтрашний день должен определить победителя турнира последним этапом.       Уже без шлема, стянув с головы подшлемник, Вальтер повертел головой. Габриэля, также без шлема, он обнаружил в окружении знахарей и юных девиц. В забрале его белого шлема уже оказались вплетены полевые цветы, сорванные неподалёку.       Он усмехнулся и поспешил вернуть клеймор помощникам турнирного распорядителя. А на выходе из палатки, где вели учёт снаряжения, его перехватили товарищи с площадки. Под громогласный хохот и хвастовство лордов-рыцарей, его повели к городским воротам.       И всё-таки, когда горячка боя развеялась, он глубоко задумался. На второй день турнира без следа исчезла воительница с соловьиной символикой. Возможно, Габриэль беспокоился не зря, но это уже второе дело. Сейчас важнее утолить жажду рыцарей, хозяев города и простой публики до историй из крайней войны, и принять почести победителя.       Звезда перешла середину небосклона, на глаза показались растворённые в небесной синеве ветви перводрев.