Торжество в логове у лиса

      Белые стены и красно-охровые, плотно усаженные друг к другу крыши Рябинового Утёса встретили ласковый и тёплый рассвет. Морской бриз вдыхал в тесные улицы города-замка жизнь, взывая к народу. Уже совсем скоро бело-серые переулки заполонили краски ярких одежд, сегодня особый повод. Эрл Себастьян назначил турнир по поводу скорого праздника урожая. Городская площадь, вымощенная желтым и оранжевым песчаником по белому известняку, предвещала западный край света, где утёс обращался малахитовой синевой океана. Она же стала центром притяжения – очередь выстраивалась к трибунам заранее.       Габриэль воспользовался утренним запустением. Ристалище уже ожидало трубного зов, но претенденты заняты подготовкой за городскими стенами. Подготовительный день и шествие знамён уже прошли, и сегодня предстояло показать своё мастерство. Стройный юноша с густой тёмно-рыжей гривой шагал вдоль ограды и высчитывал дистанцию в оленьих махах.        — Шестнадцать, — подытожил молодой претендент. Порыв ветра колыхнул складки свободной белой рубахи, накинутой второпях, и взгляд сам собой зацепился за ускользающий в туманной дали горизонт. Оттепель не защищала от прохладного ветра, кусавшего ключицы. Он без спешки прошёл к самому краю скалы, уложил ладонь на серый камень балюстрады и закрыл глаза. Камень выцвел со стороны обрыва, местами и вовсе выветрился.       «Поёт», — Ветер завывал в скалистых склонах, ощупывал углубления в камне, и стремился сделать собственный путь. Так было с самого начала времен, и именно ветру подражала музыка, зародившаяся в Рябиновой Долине. От единения со стихией юношу отвлекли запахи соли и водорослей. Он задержался сверх положенного, солнце уже взошло над шпилями родового замка, что высился над городом. — «Пора», — ладонь скатилась с балюстрады, и Габриэль рысью направился к оружейным палатам.       Над закатными вратами из гладкого белого камня реют стяги Рёнардов. Красный лис бежит меж двух рябиновых гроздей на залитом багрянцем фоне горы с самоцветами. Этот вход в замок Рябинового Утеса получил своё имя из-за направления, куда смотрела решетка стальных врат. Гвардия на входе поклонилась, и один из стражников поспешил открыть боковую дверь. Бойцы, как подобает домашней гвардии, одеты в оливковые, с золотыми орнаментами камзолы, длиной по колено. Корпус их защищает сегментированный панцирь, а на головах – остроносые шлемы с плавным скатом на затылке. Лица скрыты кольчужными масками, и пламенно-рыжий плюмаж нисходит с затылка. Покрытые латными перчатками левые руки лежат на ножнах дуэльных мечей.       Габриэль отделался коротким полупоклоном, пересек тёмно-серую кладку под бойницами в каменном бастионе, миновал стойла, прошёл по песку оружейного двора и быстро прошёл через каменную арку под деревянными помостками. В оружейных палатах сегодня оказалось пустовато, что не удивило молодого дворянина. Почти весь гарнизон уже на постах и при оружии. Однако, кто-то ожидал его тут.       Через крытую галерею юноша прошёл в обособленный зал, где содержались оружие и доспехи династии Рёнардов. Внутри он, помимо стоек с оружием и доспехами, заметил низенькое чудо. Людвиг – его брат, такой же рыжий, с собранным за спиной хвостом – сидел с тряпкой и натирал покрытый белой эмалью шлем. Парнишка одет в пышный дублет, в бело-красную полоску.       Делал он это увлечённо, а потому не сразу заметил появления Габриэля. Рука старшего брата легла на макушку и взъерошила волосы. Людвиг воскликнул, чуть не выронил шлем и поднял взгляд на старшего, хмурясь. Габриэль в ответ широко улыбнулся, отходя к своему турнирному облачению.       Изящный, сложно украшенный доспех в первую очередь притягивал внимание белой эмалью. По латам от края до края расходились рёбра жесткости.       — Не делай так, пожалуйста, — по залу прошёлся высокий голос юного оруженосца.       Габриэль ответил, с усмешкой.       — Прости, братец. Не могу себе отказать в этом.       На это отозвался лишь отчаянный вздох Людвига. И всё же, мальчишка приободрился, стоило вспомнить о сегодняшнем событии.       — Раз уж ты тут — пора собираться к турниру?       Старший брат утвердительно промычал, но не отвел взгляда от доспеха. Сегодня он будет сиять.       Молодой лис отработанными движениями влез в чёрный поддоспешный наряд, собрал пышные волосы и надел подшлемник. Когда он оказался облачён по пояс, Людвиг немного помешкал.       — Отец-Себастьян говорит, что боится видеть летящий навстречу ланс. Ты же помолился?       — С самого утра. Но я не боюсь, — Габриэль горделиво хмыкнул. — У меня большой опыт сшибки. И молодецкой удали море.       — Врёшь, — сказал Людвиг и нахмурился, излишне серьезный для своих лет. — Отец участвовал в войне       — Потому и боится. Знает, что бывает с телом человека, когда ему в грудь бьёт настоящая, боевая пика, — он уже понял, что младший брат ожидал, что и самому Габриэлю боязно. Людвигу уже скоро самому предстоит занять седло с деревянным лансом в руке, и тот, очевидно, волновался.       Руки покрыли латные перчатки, и старший снова взъерошил волосы юного оруженосца, принимая в руки белый шлем с уже надетым плюмажем. Хоть Людвиг и не выдался ростом, а со своими обязанностями справляется отлично. Рыцарь посмотрел в зелёные глаза младшего брата перед тем, как накрыть голову шлемом.       Час турнира настал, об этом на весь город возвестил трубный зов. Городские ворота торжественно открылись, и по главной улице прямо к площади направилась процессия из всадников верхом на огромных породистых оленях. Улицы из бледного камня окрасились всеми цветами гербов лисьего домена и не только. Так, с юга в Рябиновый Утёс решили заявиться Шварцбьорны.       Горные львы Бергслейнов, рыси Берглинксов, росомахи Вильфров, барсуки Вердахсов и многие другие гербовые звери спешили к ристалищу, к схватке.       За два перекрёстка до площади в поток влился всадник в белом доспехе. С головы спускался плюмаж, рыжий и с белым кончиком. От плеч сходил огромный зелёный плащ, с золотым шитьем по контуру, изображавшим играющих лисиц. Олень – рыжий, с белыми пятнами на боку, покрыт белой, в красную полоску попоной. В его могучих рогах шумели ярко-оранжевые ленты.       Габриэль встал во главе всадников, заводя их на подготовленную территорию под музыку труб и фанфар. Процессия сделала два круга по площади под ликование толпы. Все желающие на трибунах не уместились, и кому-то пришлось занимать места на ступеньках или прямо в прилегающих переулках. В моменте, он взглянул на балкон твердыни. Отец, матушка, четверо сестриц приветствовали его кто взглядом, кто взмахами руки. Донателла, самая маленькая, с огненной макушкой, махала руками особенно активно. Помощники распорядителя принялись разводить гостей по местам, где ждали оруженосцы. Прозвучал призыв к барьеру, и Габриэль опустил забрало.       Все на позициях. Эрл дал добро жестом правой руки, вестник скомандовал: «Бейтесь!» - и олени сорвались с места.       Первым противником Габриэля выступал всадник с тремя белыми росомахами на желто-красном фоне. Толпа для него затихла, уступая грохоту копыт и шуму собственного дыхания. Рывок, ланс скользнул вперед по оленьему рогу и поразил оппонента прямо в щит. Тут же первенец Рёнардов одёрнул скакуна в бок, не допуская схватки на рогах. Оппонент рухнул на брусчатку. Рёв зрителей возобновился. «Легко», — подумалось ему. Но оставалось проделать такое ещё дюжину раз.       Сшибка за сшибкой Габриэль выходил победителем. Только столкновение с Вальтером из Шварцбьорнов окончилось ничьей – они разъехались с богатырём уже с щепками вместо копий, оба в седле. Солнце склонилось к закатной половине неба, позволяя проявиться ветвям Перводрев, сияющим в Нихиле. Сегодня в Рябиновой Долине виднелся Ургельмир. молодой лис расценил это как знак.       Последним оппонентом первого турнирного дня выступил ранее неприметный рыцарь. Попона в чёрно-синюю клетку с серебряными соловьями, перекинутая через бурого, с белой грудью оленя, выдавала в нём Найтингейла. Видно, на турнир явились даже гости с востока, из домена Корвенов. Но без знамени, значит это вольный всадник.       На Габриэля пристально глядела прорезь перфорированного визора с высоким гребнем и коротким тёмно-синим плюмажем. Он даже замешкал, и опоздал на мгновение с толчком в бока оленя. Опомниться помог звон колокольчиков в рогах скакуна Найтингейла.       Всадники сошлись, но олени уже сцепились рогами, и поднялись на дыбы. Габриэль крепче схватил поводья, подтянулся и был в считанных футах от соловьиного рыцаря. Жаром отозвался удар по касательной в плечо, и в ответ, с яростным рёвом лис вдарил прямо в щит.       Соловей не удержался, свесился через круп оленя, и когда благородные звери разошлись – остался висеть головой вниз. Первый триумф такого масштаба опьянил Габриэля сильнее, чем огонь в жилах. Но он быстро отвлёкся, стоило завидеть наружность своего противника. Уже на брусчатке проигравший снял шлем, стянул подшлемник и подхватил оленя за поводья, шагая к своей позиции. Соловей оказался соловкой. На ветру развевались светлые волосы с серебряным отливом, почти что снег. Суровое и отстраненное, но благородное лицо сейчас было занято мыслями о поражении. По крайней мере, так подумал триумфант. Он сорвал с головы шлем и подшлемник и встряхнул головой, встречая овации своей яркой улыбкой на бледном, аккуратном лице.       Первый день турнира официально подошёл к концу, и настала пора для гуляний. Габриэль с удовольствием придавался веселью, разделяя радость победы с товарищами, что мгновения назад были ему врагами. И всё же, образ соловки не покинул его рыжей головы.       Рыцари разошлись по лагерям, зрители ушли по домам, и на площади остались только работники. Габриэль вышел в своем длинном камзоле, наполовину красном, и наполовину чёрном, с золотыми лисами на рукавах. Его внимание привлекла чья-то светлая голова возле балюстрады, украшавшей обрыв.       Всё та же всадница из Найтингейлов сидела по ту сторону в синем кафтане, свесивши ноги с обрыва. Габриэль склонился, уперевшись локтями в поручень и заговорил с игривой усмешкой.       — Погоди, не прыгай. Я слышал, что соловьи никогда не прибывают к новому месту без особой вести. Расскажешь что-нибудь интересное победителю, прекрасная дева?       Воительница обернула голову, и юношу встретил холодный, отстранённый взгляд серо-голубых глаз. Показалось, что в их отражении он узрел свои, цвета миндаля. Она ответила размеренно и четко, не изменяя сурового выражения лица.       — Вас ждёт беда.       Габриэль явно опешил – не ожидаешь услышать такое от доброго гостя на подходах к родовому замку в день турнира.       — Беда?       — Беда. Вспомни про рану, нанесённую вашим домом союзникам из Бьярнлингов.       Юноша обернулся через левое плечо и поднял взгляд к месту, где часом ранее высилось знамя Шварцбьорнов. Родичи великого медвежьего дома и главная сила их домена, теперь мысль о них внушала беспокойство.       — Но всё уже забылось, и мы…       Вернув внимание к обрыву, он никого уже не застал, будто девушка из Найтингейлов была не более, чем мороком после вина. Дальнейшие гуляния оказались уже не столь веселыми, хоть вида Габриэль и не подал.